Для установки нажмите кнопочку Установить расширение. И это всё.

Исходный код расширения WIKI 2 регулярно проверяется специалистами Mozilla Foundation, Google и Apple. Вы также можете это сделать в любой момент.

4,5
Келли Слэйтон
Мои поздравления с отличным проектом... что за великолепная идея!
Александр Григорьевский
Я использую WIKI 2 каждый день
и почти забыл как выглядит оригинальная Википедия.
Что мы делаем. Каждая страница проходит через несколько сотен совершенствующих техник. Совершенно та же Википедия. Только лучше.
.
Лео
Ньютон
Яркие
Мягкие

Из Википедии — свободной энциклопедии

Корпус (от лат. corpus «тело, единое целое») — форма организации войск в оперативном звене, принятая в вооружённых силах многих государствах.

В зависимости от исторического этапа корпус являлся штатным оперативно-тактическим (высшим тактическим) объединением либо соединением[1][2].

Также термин «корпус» в военном деле может иметь иные значения.

Энциклопедичный YouTube

  • 1/2
    Просмотров:
    641 005
    4 588
  • ✪ Разведопрос: Клим Жуков о русском военном деле в постмонгольский период
  • ✪ 10 фактов о МГУ имени Ломоносова (Московский Государственный Университет имени Ломоносова)

Субтитры

Я вас категорически приветствую! Клим Саныч, здравствуй. Добрый вечер. Всем привет! Обо что сегодня? Тут у нас случился… как это сказать – неудачный казус: будучи в столице в лектории Государственного исторического музея, читал я интересную лекцию, которая называлась «Трансформация русского военного дела в постмонгольский период», и вот не записали её на телекамеры. Безобразие! Почему – не знаю. Записали её на телефоны, естественно, но там такой звук получился – зал с 15-метровыми потолками, там слышно всё, что угодно, только не то, что я рассказываю, и только там мой голос где-то, как гром с небес такой: а-ва-ва, ба-ба-ба-ба! Ты чисто Один выступал, да? Да-да-да. Это во-первых. Во-вторых: люди после выходов нескольких наших роликов касательно вех русской истории и про некоторые битвы, где я постоянно говорю, что это объединение русских земель, которое наступило после феодальной раздробленности – это объективный процесс, который имеет под собой вполне конкретные основания и общественное движение материи, о которых мы в другой раз поговорим, и мне говорят: ну когда же ты уже будешь в другой раз этот говорить? Почему у нас всё сначала развалилось, а потом свалилось в центр? Этот вопрос напрямую друг с другом связан, т.е. русское военное дело и его трансформация в постмонгольский период и объединение земель. Вот об этом я и предлагаю поговорить, т.е. как у нас получилось русское войско новое и как получилась новое Московское государство. Кто там, какой-нибудь Гераклит говорил, что война – отец всего? Война, да, но он, конечно, как допозитивист, не мог вскрыть всего комплекса проблем, поэтому видел только один какой-то маркер. На самом деле, конечно, война – не отец всего, это просто самый яркий, находящийся на поверхности маркер того, что происходит, именно поэтому я и занимаюсь военным делом, как историк, потому что через его линзу, как через мелкоскоп, очень удобно рассматривать все остальные общественные процессы, которые происходят рядом. Война – не отец всего, она мать всего! Кто не знает старика Крупского? Но тема непосредственно трансформации военного дела в постмонгольский период, кажется, исследована вся буквально вдоль и поперёк, нету какой-то мелочи, о которой бы уже не поговорили, причём как в одном ключе, так в другом, как с точки зрения военной археологии, так с точки зрения применимости – всё от пуговиц до вопросов мобилизации, разобрано всё. Ну или наоборот: от мобилизации до пуговиц – мне просто пуговицы ближе. Любишь это дело, да? Люблю железки, да. И в общем, говорить-то, казалось, больше не о чем, ну только косметически её подмазать где-то, ещё раз поговорить про пуговицы в силу того, что там найдут новые или какую-нибудь мега-саблю откопают, и вот, значит, нужно в готовую картину встроить обнаруженную пуговицу, саблю или новый документ поместного верстания, условно говоря. Ну мы же ничего не знаем, мы-то, так сказать, из простонародья, вообще в высоколобых вещах не разбираемся. Я как раз тут вопрос-то этот – зачем рассматривать – задал не случайно, потому что на самом деле это всё только кажется, что оно разобрано от и до. Притом, что, повторюсь, коллеги копают настолько на полный штык – не знаю, это уже не лопаты, это карьерного экскаватора. Там с каждым годом выясняются настолько новые подробности, что волосы, оставшиеся на голове, шевелятся. Но всё это, на самом деле, всё, что я сказал – и проблемы мобилизации, и проблемы экономического обеспечения войска, и проблемы его вооружения, и проблемы, наконец, таких важных вещей, как рождение артиллерии, например, пуговиц и сабелек, манеры одеваться и манеры воевать на поле боя – это не разные вопросы, это вопрос ровно один, это один и тот же вопрос, который распадается на подтемы. Так вот, именно как один вопрос это рассматривается настолько редко, ну просто потому что вопрос крайне массивный и в свете, так сказать, нового знания, новых подходов к истории он ещё до конца рассмотрен быть не может. Я просто попытался в ГИМе и попытаюсь сейчас наметить, какие я вижу тут тенденции вообще – почему мы собрались в единое государство из полностью разваленного, раздробленного общества, и как так получилось, что вот именно в этом обществе родилась вполне определённая система военной силы, которая это общество обороняла. И вела немножко захватнические войны, чуть-чуть. Немножко, да. Я уже неоднократно об этом говорил, говоря об актуальности и этой темы, и истории, что история – это наука о настоящем, всегда, потому что историю наше поколение, позитивисты, рассматривают, как серию чёрно-белых или цветных плёнок, которые нужно оцифровать. Вот валялся в тёмном углу склад плёнки старой, фотографии давно уже пропали, но вот вытащили, чтобы оживить воспоминания, отнесли в студию, там тебе по 300 рублей за плёнку её оцифровали, ну и ты потом смотришь, так это на компьютере или на гаджете у себя листая, как было здорово 15 лет назад или там 20. История – это совсем не то, это не набор старых фотографий. История – это непрерывно развивающийся процесс, который развивается до сих пор, постоянно и каждую секунду, и когда мы говорим, например, в нашем примере, о формировании служилого сословия на Руси, его кризисе, его гибели в конце концов в устоявшихся формах поместной конницы, мы говорим напрямую о современности, потому что последствия этих изменений были просто невероятно колоссальные: это рождение новой служилой аристократии, это сразу моментально начавшийся конфликт со служилой аристократией старой, которая была на их месте до того, и это породило колоссальный дискурс в культурном, экономическом смысле, чисто военном смысле, и этот дискурс прожил с 15-16 столетия, ну естественно, в основном с 16 столетия, хотя начался он и до 15-го, в 14-ом. Так вот, он с 16-го дожил до Петра Первого, Пётр Первый его пытался одолеть, одолеть он его не смог, и в конце концов в новых формах этот дискурс породил дискурс декабристов, потому что это же потомки той самой служилой аристократии, которая народилась в 16 веке, ну если не прямые потомки тех людей, то функциональные их потомки. И вот он породил дискурс декабристов, которые, как известно, разбудили всё мыслящее общество в настройке Российской империи, которое, в конце концов, эту самую Российскую империю, в т.ч. они и сковырнули, развалили. А началось это всё даже не в 15 веке, это началось в 13 веке, когда наши дружины терпели поражение за поражением от монгольских орд, а крестьянство начало «взлёт на холмы». Что такое «взлёт на холмы», поясню позже, это красивый термин, я его очень люблю. Не я придумал, жалко. Как говорил Довлатов: ну и жук этот Фолкнер, стибрил мой сюжет. Но нужно всегда замахнуться чуть-чуть подальше, как мы привыкли, т.е. говоря о 15-16-17 веках, начнём говорить с 13-го, естественно. Вообще, конечно, надо было бы говорить, начиная с 10-го, но уж не будем так. Про 10-ый мы говорили в двух передачах о становлении Руси, в общем, это, можно сказать, начало сегодняшнего разговора. Так вот, совершенно удивительно, на первый взгляд, что русское военное дело встретило монгольскую орду, получило страшнейших «горячих», потерпело полный крах на поле боя и не восприняло монгольской военной техники. Толково. Но это же, во-первых… да, это толково, безусловно, это чувствуешь как-то национальную гордость и самость, потому что нас бьют, а мы только крепчаем, ничего не используем из вражеского военного арсенала, но это вообще-то странно, потому что обычно с кем ты постоянно воюешь, от того, естественно, тут же и набираешься, потому что врага просто удобнее так бить, как правило. Даже если ты наголову превосходишь врага технически, вот, например, какие-нибудь конкистадоры, которые поехали в Южную Америку бить этих ацтеков и прочих индейцев, они же немедленно сняли с себя все свои железные доспехи, кроме шлемов, стали одеваться в эти самые просоленные льняные стёганные панцири, точно как их противники, ну просто потому что так удобнее. Они там из своей Испании приехали, оказавшись в Южной Америке, они оказались в других условиях, надо было соответствовать. А вот мы, ну конечно, кое-что восприняли от монголов, естественно, мы восприняли форму монгольского лука, но это не непосредственно было связано именно с татарской ордой, а с тем, что общее проникновение военной техники из Степи, оно у нас присутствовало и до того. Появились очень характерные узнаваемые поясные гарнитуры имперского такого, как говорят, типа, монгольского, к которым полагались сумки весьма специфические с такими красивыми запорными замками. Но это же, в конце концов, такие, опять же, модненькие косметические элементы, а так в основном у нас сабли пропадают во второй половине 13 века. Вот приехали монголы – 1237-1242 год, мы все получили серию разгромов, а после этого у нас начинают резко пропадать сабли. До этого сабель очень много, а пришли монголы с саблями, и у нас, такое впечатление, что их все изъяли. А в чём же дело? Сейчас объясню. Нет, сабли есть, просто их очень мало, вот на время 14 – начала 15 века у нас сабель в археологии очень мало, т.е. их настолько мало, что можно сказать, почти и нет – сабель и сабельных деталей гарнитура. И у нас, в общем, на реке Калке, на реке Сити, в Изяславле, который городище Хмельницкое, и на Куликовом поле сражались, в общем-то, функционально одни и те же люди, т.е. они отличались довольно сильно по внешнему виду, но типологически это были одни и те же самые солдаты: одни в роскошных золочёных наголовьях, кольчугах длинных – в 13 веке, и другие в 14 веке уже в совершенно не роскошных наголовьях, в обычных железных, таких цилиндро-сфероконических, цилиндро-воронковидных вёдрах на голове, без всякой позолоты, как правило, при этом в очень мощных чешуйчатых панцирях, или ламеллярных, но и те, и другие – это конные тяжёлые копейщики, у которых есть главная основа… 2, нет, 3 главные основы вообще их военного искусства – это шпора, это длинное стремя, в которое можно опустить вытянутую полностью или почти полностью ногу, занизив таким образом центр тяжести при посадке на лошадь, максимально занизив, и третье – это глубокое рыцарское седло. Вот если это всё есть, что конкретно вот в это седло посажено – это вот те прекрасные парни, которых мы снимали на турнире Святого Георгия, которые просто как железные роботы, все с ног до головы в европейских латах, или это человек в кольчуге, со щитом и в лёгком шлеме, но с копьём – это воины одного и того же типа. И вот они у нас до начала 15 века, ну считай, что не меняются. Более того, в начале 15 века, ещё в первой половине 15 века, мы ещё так уверено шагаем за Европой - у нас находят длинные европейские шпоры, которые вообще рассчитаны на действие… придуманы, скажем так, для действия на лошади, которая защищена уже не просто каким-то доспехом, а латным доспехом, т.е. когда лошадь целиком бронирована, и нужно за латы, которые прикрывают бок лошади, попадать колесом шпоры. Ну а для этого нужно просто, чтобы шпора была очень длинная. Там бывают шпоры до 30 см. Как в них ходить-то, интересно? А в них не надо ходить, в них нужно сесть на лошадь и ехать. Куда ты ходить-то собрался? У нас, конечно, таких здоровых шпор нет, но всё равно очень длинные шпоры есть, это чисто готические европейские шпоры. Мечи у нас европейские – вон у нас в Пскове видел меч Гавриила-Всеволода, такой двуручный, с тремя долами – вот это меч 15 века, немецкий, естественно. На него ещё гарду кверху ногами насадили. Туда должен был приехать Иван Грозный, посмотреть, зная, что в реликварии Собора есть много древних предметов, которые принадлежали князьям Рюриковичам. Там меч Довмонта, доспех Довмонта, собственно говоря, меч Гавриила-Всеволода вообще 12 века. Но к тому времени всё было пропито, я уверен. Ну а зная не понаслышке о крутом характере самодержца, решили быстро найти что-нибудь, что бы поразило его воображение, и таким образом избежать репрессий. Ну и нашли самый здоровый меч, который могли найти – 1 м 40 см длиной. Ну и от ужаса его неправильно смонтировали, посадив гарду не изгибом вниз, а изгибом вверх. Но, судя по всему, Иван Васильевич посмотрел на размеры, сказал, что предок был очень суров. Перекрестился и ушёл, да? Да-да-да. Исключительно. Так вот, это всё продукт в данном случае уже, конечно, не эволюции непосредственно русского военного дела, а эволюции общеевропейского военного дела, плодами которого мы пользовались при помощи экспортных усилий купцов, экспортно-импортных, потому что мечи, напомню, почти все, которые у нас есть, это германские, немножко итальянских, совсем чуть-чуть, возможно, испанских, а своих мы просто не знаем. Они, возможно, были, но их не известно после 10 века, а тогда их известно два. А вот странно: несомненное преимущество у монгольской военной тактики и военной машины, что на практике было явлено, и такое упорное держание старины. Но тут сразу возникает вопрос: а вообще эти самые преимущества именно у монгольской военной техники индивидуального пользования вообще были или нет? Вот вспомним уникальное известие Ипатьевской летописи 1223 года, мы о нём говорили, когда говорили о битве на реке Калке, но сейчас ещё раз повторим: вот выезжают князья в Степь, находят татарские сторожи, громят их, как ты помнишь, потом была эта отвратительная история, когда монгольского военачальника, которого свои присыпали землёй, чтобы его не нашли, его вытащили, отдали половцам, они его извели после этого. Так вот, разгром татарских сторож, и стоят 3 князя, обмениваются впечатлениями – что только что было, они же этих монгол, как военных, вообще ни разу не видели – интересно же. И кстати, сообщение уникальное, потому что обычно такое в летопись не попадает. Это совершенно точно летописец не мог сам придумать: «Юрий сказал, что татары хорошие стрелки, другие молвили, что они простые люди, похуже половцев. Юрий же Домамерич (это воевода, не князь) сказал: «Ратники они хорошие», а Мстислав и другой Мстислав сказали: «Нечего здесь стоять, пойдём на них»». Ну а татары по сравнению с половцами ничего нового предложить не могли, они были просто нормальными степными легкоконными лучниками. Половцы были точно такими же легкоконными степными лучниками, а до этого, между прочим, у нас до половцев ещё были, и вместе с половцами у нас были свои поганые: торки, берендеи, чёрные клобуки, до этого у нас были печенеги, хазары, венгры. Мы отлично знали, что такое степная конница, что она может предложить вообще. И никто не заставит меня поверить, что почему-то монголы в среднем стреляли из этих самых своих луков лучше, чем половцы – почему? У них там как-то степная трава даёт такие витамины глазу, что прицел лучше делается, именно монгольская? Или голубая вода Онона и Керулена так действует, а у нас тут такого не дают? Нет, это всё абсолютно идентичные военные механизмы. Другое дело, что монгольская орда принесла в условия старой феодальной войны новое уже качество, не признаки новые, а новое качество – это единое очень многочисленное войско с единым командованием, единой системой субординации, о чём мы, собственно, разговаривали, и самое главное – едиными, общими для всего войска от рядового состава до среднего, до высшего командного состава едиными решительными стратегического калибра целями. А на это феодальная армия была просто не способна, вот раннефеодального типа армия, которая у нас была, она была не способна на это, потому что у нас военное предприятие – это в лучшем случае зима, 3 месяца, когда встали реки, замёрзли дороги, слякоти нету, можно куда-нибудь прискакать на корне, взять с собой несколько своих друзей, отлично подраться, потерять двух человек, пятерых взять в плен – ну и в общем, чувствуешь: победил, и по очкам-то я веду! И мы бы рады бы, наверное, были бы воспринять монгольскую военную систему, потому что да, они нас побили, но мы просто не могли по экономическим показателям. Сейчас мы о них поговорим, просто пока отметим в виде первого промежуточного вывода, что 13 век проиграл не дружинник, отнюдь, это не противостояние дружинника и монгола с луком – это чудовищное заблуждение. 13 век проиграла вся раннефеодальная система аллодального землевладения на Руси, вот она его проиграла – не дружинник. А что, собственно, дружинник такое есть из себя, и что такое дружина есть из себя? Это войско, которое набиралось из трёхрогой вилки. Что такое 3-рогая вилка? Трёхконечная вилка, трёхрогая система, три наконечника, система-тройчатка, как ещё сказать? Тризуб. Тризуб, да. Это дружина, войско, которое набиралось с тризуба. На одном его острие была номандая аристократия Рюриковичей, которая кочевала от стола к столу по системе лествичного права, весьма сложной. Естественно, с ними же кочевали лично им преданные бояре – старшая дружина и собственно гридни, кмети, дружинники – младшая дружина, рядовые бойцы. Они были зависимы лично от князя: они кормились с его стола, получали от него в виде подарков и доли в добыче военной военное снаряжение, какое-то платье. Да, подарки – это основа дружинных отношений, потому что всё это построено на строго семейственных принципах. Т.е. вождь, а князь являлся именно вождём, обязан был дарить запястья золотые постоянно, иначе бы с ним перестали дружить дружинники. Второе – это местная земельная аристократия, т.е. боярство, которая никуда не уезжает вместе с князьями, а всё время остаётся на месте. И у этих бояр тоже есть свои дружины, просто они поменьше, чем у князей, в среднем, причём иногда серьёзно меньше. Но зато бояр больше, они все вместе представляют из себя очень серьёзную политическую силу. А устроено всё точно так же, один в один, как у княжеской дружины. И третье – это городовые полки: те же самые дружины, опять же, но находящиеся на службе лично у города, например, Господина Великого Новгорода, Смоленска, Киева – неважно. Это полк, который собирается из бояр и их дружин, которые живут внутри городских стен. Вот это три составляющих. Члены младшей дружины, т.е. собственно дружинник, гридень, кметь, он крайне редко помещался на землю сам. Т.е. как рыцаря… стандартная схема, что вот есть рыцарь, его сажают на землю, дают ему кусок Шервудского леса, и давай служи за это, потому что тут у тебя будут доходы, ты купишь себе кольчугу, коня и т.д. А дружинника было почти невозможно, по крайней мере, в широком, системном плане, посадить на землю – во-первых, он сразу становился боярином после этого, как только он начинал владеть землёй. Такая удача парню, да. Может быть, у него там доходы маленькие, но всё равно это уже боярин, и так просто его в качестве дружинника уже невозможно использовать, потому что он наберёт там своих трёх пацанов, и уже придётся с ним считаться, как с равным. Это во-первых. Во-вторых, что такое земля? Земля – это крестьяне, которые дают прибавочный продукт, а прибавочный продукт в то время был настолько ничтожен в каждом отдельном месте, что сажать туда дружинника было невозможно, потому что посадишь его – и что? Разорит. Он просто всё съест, ну или у него не будет просто средств на покупку снаряжения вообще, и он будет там просто кормиться. Нафиг он там нужен, спрашивается? Поэтому их предпочитали оставлять при себе, хотя, конечно, случаи помещения на землю известны уже, наверное, с 11-12 веков, но это, опять же, редко, и оно: а) несистемно, б) ведёт к другим последствиям, потому что держание земли в это время безусловное, это аллод, это маркер очень архаичных, раннесредневековых отношений. Т.е. ты владеешь землёй, потому что это твоя отчина, то, что досталось тебе по наследству, а не то, что кто-то тебе пожаловал с каким-то условиями, совсем другое дело. А крестьянин, как основа всего – это крайне малодворные деревни, по нашим понятиям вообще хутора: 1, 2, 3 двора, и жили они преимущественно вдоль рек. Вот есть речка, и прямо где-то там недалеко от неё непосредственно за границей её весеннего половодного разлива располагается хуторок. Удобно, потому что тебе не нужно колодца копать фактически, потому что на реку выбежал, на мостки встал, зачерпнул. Всё время естественное орошение, потому что, опять же, река рядом, ну и пути передвижения по зиме, опять же, и летом на лодочке всегда можно куда-нибудь уплыть. Товар притаранить. Всё, что угодно - everything you want. Но в этих деревеньках, ну что такое – 3 дома? В редких случаях 5 домов. Это 30 человек, это в лучшем случае. Что они могут обработать, эти 30 человек? Более того, что они могут обработать и какой продукт они могут дать, что агрокультура была основана на двуполье, т.е. один участок земли под запашкой, другой под паром, одна земля работает, другая отдыхает, на будущий год их меняют. Спорадически, особенно на севере, возникали рецидивы вообще подсеки, т.е. подсечно-огневого земледелия. Лес спалили, да? Лес спалили на участке, зола впиталась в землю, и там 2-3 года шикарный урожай. Потом приходится перемещаться ещё куда-нибудь. Это только в том случае, если у тебя крайне низкая агрокультура, вообще находящаяся там на постпервобытном уровне. У нас просто была настолько хреновая земля и настолько суровый климат, что всем интересующимся, не бараны ли наши пра-прадеды, советую попробовать вскопать себе огород и что-нибудь там вырастить, где-нибудь в Новгородской области – масса интересного ожидает вас, уверяю, когда у вас к осени только лук с чесноком заколосится, и больше ничего. Ну и представьте себе, что вам зимой придётся есть только этот самый лук и чеснок, потому что больше ничего не выросло. Редкая удача, да. Да. Также в это время, 13 век, начинает практиковаться, даже в 12 веке начинает практиковаться трёхполье – это, скажем так, пик моды агрокультурного строительства того времени: это когда один участок под паром, другой под яровыми, другой под озимыми. Т.е. один участок отдыхает, а 2 посменно работают на разных семенных культурах, т.е. на хлебных культурах – пшеница, как правило, рожь, овёс – и крупяные, т.е. различные каши. Обычно крупяные сажали в яру, а зерно в озимую. Но трёхполье, как самая продвинутая технология своего времени, не могла найти широкого распространения. Всем бы хотелось, я уверен. Кто там хоть чуть-чуть соображал, понимал, что так было бы, в общем, неплохо. Ты знаешь, как мы бы с тобой сейчас сидели и говорили: сейчас бы неплохо – у нас коммунизм был бы в стране, знаешь… И ты такой: да, ну ладно, будем жить дальше какое-то время. Потому что переходу на трёхполье всеобщему мешал элементарный фактор демографического баланса – размеров пахотной земли и её населения. Т.е. население по этим самым речушкам полностью заполонило ну почти все угожие земли в пригодных местах. Ну, понятно, которые более-менее удобны для заселения, и для того, чтобы выделить ещё один участок, например, из-под пара под озимую, и выделить ещё один участок под пар, просто не хватало земли. Т.е. как так – у тебя участок должен резко твоей пахотной земли прибавиться на 30%, а с какого, простите, перепугу, вот интересно? Кроме того, это ещё и было не нужно. Почему? Потому что: что такое 10 – начало 13 века? Это время средневекового климатического оптимума, когда был крайне благоприятный климатический фон: просто было тепло, вовремя падали дожди, и вообще весь этот климатический оптимум привёл к такому взрыву в Европе, что аж до Америки доехали лишние люди, которые успели народиться. В это время в Гренландии рос виноград, и на острое Ньюфаундленд тоже рос виноград, и даже в Исландии, говорят, было не очень холодно, а у нас, собственно, в 9-10 веке именно на волне этого самого климатического оптимума раннего средневековья у нас заселили северо-восток Руси первой волной колонизации славян. Не северо-восток, а северо-запад, разумеется, именно благодаря тому, что там, в этих лесах стало удобно жить. Но вот стало удобно жить, и даже были такие места, где было жить шикарно, потому что это Киевщина, Черниговщина, Новгород-Северщина, где хорошие земли, и плюс тепло, это Суздальское ополье, где тоже очень хорошая земля, и достаточная урожайность вполне обеспечивала и господствующиё класс кормовой базой, и даже удавалось выделять некие элементы этого самого зерна на продажу, т.е. товарное зерно появлялось, и естественно, тягловое население не мёрло с голоду отнюдь. Т.е. всем всего хватало. Помимо климата, который, безусловно, важен, но это один фактор. Второй фактор – это торговля, как одна из основ благосостояния воинской аристократии, потому что кто у нас главный военный на Руси? Это боярин, естественно, потому что он самый богатый, и он, помимо того что военный, он ещё и ко всему прочему очень важный социальный элемент, который держит основу торговли, ростовщического капитальца, потому что, опять же, бояре, помимо того что военные, ещё одни из главных ростовщиков. Кстати, это очень удобно, потому что есть дружина отморозков, которые в случае чего точно гарантируют возврат долга с процентами, и все об этом знают, поэтому предпочитают не ссориться. Так вот, у нас вся Русь сложилась вокруг пути «из варяг в греки», который обеспечивал настолько широкий транзит товаров с севера на юг, что хватало не просто всем, но ещё и стало напрямую выгодно весь этот путь от Чёрного моря до Балтики, от Тьмутаракани до Новгорода и Ладоги контролировать в единой системе, потому что этот контроль давал большие прибыли. Но как только в конце 11 века крестоносное движение уничтожило фактически путь «из варяг в греки», обеспечив прямой транзит европейских товаров через Средиземное море с севера на юг и на восток, поток товаров по пути «из варяг в греки» захирел. Он, конечно, оставался, он стал гораздо меньше, и после этого прибыточек, который мы имели, стал настолько сильно меньше, что его делить с неким центром в Киеве стало не только вредно, но и просто невозможно – а что ты будешь делить-то? Поросёночек маленький. Да. Ну а при наличии раннефеодальной государственной системы, которая очень размыта, разумеется, мы можем сразу констатировать, что дело единого Киевского государства было закончено, и был только вопрос времени, когда это всё развалится, причём времени крайне небольшого – это будет одно поколение или два. И мы видим, что это одно поколение, потому что Любечский Собор князей в конце 11 века как раз по факту зафиксировал этот самый развал. Правда, некоторое время широко не дрались, но вот уже следующее поколение, начиная с 30-ых годов 12 века, по приход монгол – 100 лет занималось только тем, что резало друг друга, ну конечно, уважительно, по-феодальному – т.е. если уж завоевали город, то его дотла, скорее всего, не сожгут, потому что – а зачем? Если уж разбили на поле боя, то, скорее всего, опять же, кроме исключительных случаев всех вырезать не будут, и пленных просто или наймут себе на службу или кому-нибудь отдадут за выкуп. Это удобно, так жить комфортно. Всем всё понятно. Да. Но я повторюсь, что это набор факторов: господствующее двуполье, заселение речных террас, это упадок торговли общерусского значения – он давал вполне конкретные надстроечные элементы. Одной из частей надстройки была, естественно, армия, и эта армия очень небольшая всегда, потому что, вот мы с тобой говорили: Липицкая битва 1216 года, вот новгородцы и смоляне – с одной стороны 2300 или 4000, и с другой стороны 2700 или 3500 человек. Небогато, да. Калкинский поход, помнишь, мы с тобой считали по самым максимальным значениям, кроме половцев и бродников-наёмников, это 6000-6500 человек, вот не больше,и это гигантские военные предприятия, которые требуют коалиционных усилий самых разных князей и городов. Как правило, это всё сильно меньше, тем более, что вот такой мобилизационный ресурс, о котором мы говорим, в основном был избыточен, он просто был не нужен – зачем? Хватало усилий нескольких сот бойцов, и это абсолютно вписывается в общеевропейский контекст, причём, конечно, в основном это восточноевропейский и североевропейский – т.е. Ливонский орден, Норвегия, Швеция, Финляндия, Польша, Венгрия. Ну и даже в общеевропейский контекст это вполне вписывается, потому что Генрих Второй, который в очередной раз переписывал своих военных в Англии, они там со времён Вильгельма Бастарда любили всех переписать, ну потому что удобно: остров, никуда не денешься, можно к каждому прийти и пересчитать. Там получается 6678 рыцарей всего. Небогато. Притом, что население Англии, если оно было меньше населения Руси, то не сильно. И вот они могли обеспечить 6678 конников в доспехах. Дорого. Очень! Но об этом мы отдельно поговорим. В 13 веке, например, из всей Сиены, а это Северная Италия, это потрясающе густонаселённая земля с колоссальными совершенно экономическими выгодами, которые там есть, они могли набрать максимум 7000 пехоты, т.е. а в этой Сиенской области жили десятки тысяч людей – они могли набрать вот столько. Это время – это 13 век, напомню, это время крайне малой мобилизационной способности вообще везде. Ну и понятно, что как только приехало 30 тысяч монголов, а может, кстати, и 40, то вот всё это было обречено, оно просто не имело шансов. А после этого с Ордой всерьёз никто не думал сражаться вообще, Орда стала органической частью общего государства, которое называлось Улус Джучи – а зачем тебе сражаться внутри своего государства? С кем, собственно говоря – с ханом Улуса Джучи? А кому-то жить надоело? Можно было оказывать сопротивление каким-то его подручным охреневшим, которые вдруг решили ни с того, ни с сего прогуляться и повеселиться – это безусловно, и оказывали, а воевать с ханом на нормальном уровне было невозможно. Поэтому мы и не воспринимали монгольского военного дела – потому что это было просто не нужно. Оригинальный взгляд! Мы воспринимали культуру военного дела, с которой мы постоянно сталкивались и которой сопротивлялись. Т.е. пока мы дрались с половцами, мы отлично воспринимали половецкое снаряжение, по крайней мере, в его элементах, а когда мы стали драться только с рыцарями на Западе – ну зачем нам что-то другое? Непонятно. Мы стали одеваться так же, как и они уже в основном, одеваясь в эти монолитные железные панцири, в глубокие шлемы, у нас здоровенные копья распространяются, такие же как на Западе, здоровенные мечи, но всё это выглядело немножко по-другому в силу того, что у нас не было своего железа, мы не могли собственную эволюцию обеспечить этого ремесла в настолько бурно развитом виде. Но по типу, я же ещё раз повторю, это одно и то же, буквально. И второй промежуточный итог подведём, с твоего позволения. Первое: основа агрокультуры – двуполье с расселением тяглового населения вдоль реки. Второе: землевладение аристократии в основном аллодального типа, т.е. безусловное держание земли родовой аристократией. Третье: скудная материальная база, позволяет содержать малочисленные дружины, при этом обеспечивая каждого отдельного воина в среднем великолепным снаряжением, вооружением и выучкой. Четвёртое: дружинник в общем повторяет облик и тактику западных соперников, отрицая за ненадобностью восточный опыт, степной. Ну и, в общем, пришли татары, нанесли чудовищный удар и разрушили систему неустойчивого равновесия, которая сложилась на Руси к 13 веку. Надломленным оказалось буквально всё: экономика понесла чудовищный урон, потому что это угон лучших ремесленников в рабство, это разгром ремесленных центров, т.е. городов, по которым прошлись татары и сожгли всё, что могли, это естественная убыль населения в силу того, что и угоняли в рабство, и убивали без разбору всех подряд для террора, и конечно же, были потравы пахотных земель массовые просто, потому что конница вдоль реки идёт – а где ей ещё идти – и всё вытаптывает. Плюс население или разбегается, или его угоняют в рабство, или убивают. Кроме того, Руси пришлось платить единый налог – ордынский выход, который был не очень большим, прямо скажем, но всё равное его нужно было платить – это, так сказать, лишняя соломинка, которая могла бы и верблюда убить. И ярчайший маркер благосостояния – каменное храмовое строительство – оно прекращается до начала 14 столетия, в основном. Т.е. если мы не можем строить каменные храмы, значит, с экономикой полный швах. Но именно монгольский натиск позволил разрушить именно вот эту сложившуюся систему, из которой не было выхода: ты рождаешься вдоль реки в поселении, и никуда ты оттуда не уедешь, потому что зачем тебе куда-то уезжать, спрашивается? И тут хорошо, да. Тут нормально всё у тебя. Где родился, там и пригодился. Вот! И каждый кулик своё болото хвалит. И можешь быть уверен, что твой правнук тоже будет жить тут же. Ты будешь раз в год платить даньку своему боярину или князю, он это будет свозить, например, во Владимир, и это не кончится никогда. Это как книжка Джорджа Мартина «Игра престолов», где феодализм, судя по всему, продолжается 8 тысяч лет. Ха-ха-ха, какой фантаст Джордж Мартин! Но это он, конечно, стебётся над этим, что это у них там сказочно понимаемые летописи в фэнтези-мире действуют, на самом деле всё гораздо меньше, но всё равно вот эта система равновесия, которая сложилась, она в самом деле может законсервироваться крайне надолго, если не будет внешнего воздействия какого-то. А ты читал это замечательное произведение? Да! А кино? Да. Восторг? Надо отдельно говорить. Есть там свои моменты. Вообще, конечно, очень здорово сделан продукт – и книжка, и кино замечательного качества. Так вот, монголы это всё прекратили, они просто выбили первую доминошку, за которой всё покатилось. И в первую очередь, конечно, я говорю о главной массе населения – о русском крестьянстве и о том самом «взлёте на холмы». Самое главное – это, конечно, не монголы. Если бы не монголы, это случилось бы без них, но не так быстро. Опять же, это происходило бы медленнее, гораздо более мучительно и с гораздо худшими в итоге последствиями, потому что 1220-1240-е годы – это конец климатического оптимума средних веков, начинается малый ледниковый период. Т.е. он ещё именно в 13 веке, в это время ещё не начался, но на границе с малым ледниковым периодом начинаются чудовищные изменения климата, крайне резкие, и у тебя может быть фантастически жаркое лето, а может быть прямо после этого ударить такая зима, что сопля замёрзла в носу, упала под ноги и убила собаку. Холодно. И вот, летопись как раз в это время фиксирует ряд катастрофических неурожаев, что вызывает голод. Это как у Джека Лондона: помнишь, он там плюнул, а слюна на лету замёрзла и запрыгала по насту – «Холодно, минус 60». И убила собаку, как в … Шучу. Но там оказалось всё время по Фаренгейту, там какие-то страшные цифры. Я замечу, что никаких заводов, никаких фабрик, никакого бизонового слоя – а вдруг раз, и стало холодно, да? Да, стало холодно, дожди стали выпадать неравномерно и не тогда, когда хочется. И даже вулкан Кракатау ещё не взорвался, а всё равно вот раз – и вот так. Интересно. И оставаться в таких условиях на месте было уже нельзя, потому что большой климатический оптимум средних веков создал массу населения, которая была в тот момент экономически оправдана в этом месте, а с похолоданием образовался чудовищный избыток, который не был оправдан ничем. Он был обречён на вымирание, потому что тут стало меньше еды, значит, нужно было с рек уходить. Но опять же, куда бы они стали уходить? Они бы попытались… … А там уже есть, кто есть, там начались бы кровавые драки или кровавые драки внутри себя, что могло бы привести вообще-то ещё к одной фазе феодальной раздробленности, кстати, которую мы могли, как государство, не пережить, нас бы просто захватили соседи какие-нибудь, может быть, не монголы, другие. И нужно было уходить на новые места, на новых местах нужно было развивать новую агрокультуру. И вот монголы дали толчок. Какой они дали толчок: по подсчётам Сергея Заремовича Чернова, вот он посчитал, что «на средней Воре – это полста километров от Москвы, из 21 поселения общей площадью 10,8 гектаров после Батыева нашествия перестало существовать 11 поселений, или 63% площади домонгольских поселений. На протяжении второй половины 13 века было восстановлено 9 и возникло 8 новых поселений. В итоге общая селибельная площадь к концу века достигла 9,5 га, или 88% от площади поселений 1238 года». И это всё были новые поселения – именно поселения на пологих холмах. «А разрушение селищ, убыль населения, потравы угодий привели к нарушению традиционной преемственности. Возник новый вызов, во весь рост вставший перед крестьянством и землевладельцами, потребовались новые адаптационные решения». А вот ты несколько раз холмы упомянул – а в чём смысл взбираться на холмы? Сейчас, я как раз к ним уже прямо подошёл. Потребность адаптации была очень значительной, тем более нужно было не просто осваивать какую-то новую… новые местности, новую агрокультуру, которая будет в этих местностях адекватна, но и избежать такие места, где тебя ездящая туда-сюда татарская конница не сможет выцепить, т.е. там, где им неудобно ездить. И выходом стало поселение на водоразделах, т.е. на холмах. И вот начался у нас «взлёт на холмы». Т.е. это и от одной реки далеко, и от другой реки далеко? Да. И кроме того, оказалось, например, Клинско-Димитровская водораздельная гряда – это замечательно богатые подзольные земли, там особенно на южных террасах очень хорошо всё растёт. Это был выход. Кроме того, вдруг оказалось, что у тебя полно места, просто полно по сравнению с тем, что было около речек. Стало возможно засеять новый участочек, стало возможно практиковать систему на уровне трёхполья. Кроме того, колоссальный, такой революционный переворот в структуре демографии был связан ещё и с тем, что началась огромная внутренняя колонизация – из Суздальского Ополья люди побежали, потому что Ополье – самое богатое место во Владимирском княжестве, его в первую очередь грабили, люди побежали оттуда. Другое самое богатое место уже общерусского калибра – это Киевщина и Черниговщина, и оттуда люди ломанулись на северо-восток и северо-запад ещё раз. Первый раз это было в 11 веке от половецкой угрозы, и теперь снова они пошли. И образовался уже не просто избыток населения, который был обусловлен местно демографией, но ещё и внутренним движением населения в общерусском масштабе. Понаехало, блин! Так понаехало, и ими стало возможно обрабатывать новую землю, больше земли при помощи новой агрокультуры – это больше прибавочного продукта. И т.к. из-под Суздаля люди побежали, побежали они в т.ч. на Клинско-Димитровскую водораздельную гряду… К Новгороду поближе, да? Нет, поближе к Москве, и вот именно в этот момент Москва и Тверь, самое главное, невероятно понимаются, как общесеверо-восточные, вообще общерусские центры. И они поднимаются настолько вровень, что именно из-за этого случилась долгая, почти на весь 14 век, драка Москвы и Твери – кто возглавит процессы объединения. А они начались просто потому, что стало больше прибавочного продукта, стало больше населения, и сместились центры притяжения – лидерами их стали Москва и Тверь, ну и немножко Переяславль, который с Москвой был очень тесно связан, поэтому, в общем, можно сказать, что Москва. И вот эти объективные предпосылки стали, сделали возможным собирание земель на новых условиях. Именно вот этому мы обязаны единым государством. И главным героем этого центростремительного процесса, как обычно, был не рыцарь в сияющих латах, не князь в собольей шапке, а это был русский крестьянин – это абсолютно немое безымянное большинство, которое практически не находит отражения в источниках. Это вот они в очередной раз сделали выбор и выбрали судьбу страны. Это что – у нас демократия что ли такая была? Нет, они вынужденный выбор сделали, безусловно, просто их движение, это внутреннее движение вот той самой общественной материи, о которой писал Маркс ещё, которая сделала возможным вообще существование страны в том виде, в котором мы сейчас живём. Кстати, то же самое происходило в Европе, только сильно раньше – в 1050-1250-е годы. «Взлёт на холмы» в Европе закончился в середине 13 века, а у нас только начался. Т.е. это для всех одинаково, да? Да. А в Европе – для тупых – потому что там просто больше народу, да? Да: а) больше народу, б) сильно теплее. Они смогли расплодиться раньше из-за того, что там тепло и больше корма, и попереть на эти самые холмы они были просто вынуждены раньше. И кстати, это происходило через такую безумную ломку вообще, потому что это время, когда идёт просто невероятных размеров какая-то внутриевропейская усобица. К 1250-ым годам, вот это вот время правления, например, Людовика Святого во Франции, ну там чуть позже 1250-ых годов, всё это время это была непрерывная кровавая мясорубка, там не было места ни одного, чтобы кто-то кого-то не резал безостановочно. Т.е. не нужно думать, что только на Руси это происходило – это происходило по всей Европе, только у них оно закончилось раньше, просто потому что раньше началось. А у нас началось позже и в невероятных сложных экономико-климатических условиях, потому что у нас вообще земля бедная, что уж там говорить, огромные пространства, мало населения, несмотря на всю внутреннюю колонизацию. Ну там понятно, что они из одного места уехали, в другое приехали, и тут стало густо, тут пусто. И в условиях иностранного завоевания монгольского вот это у нас всё дало нашим центростремительным процессам вполне конкретную специфику, которая у нас, в общем, не умерла до сих пор. И третий промежуточный итог: рост населения в тёплый период дал необходимый резерв внутренней колонизации. Похолодание малого ледникового периода запустило процесс освоения водоразделов и постепенного изменения агрокультуры. «Взлёт на холмы» - обожаю этот термин, так красиво звучит! Монгольское нашествие стронуло с места значительную массу крестьян, инициировав внутреннюю колонизацию. Переход к трёхполью расширил кормовую базу и общее благосостояние земель, появилась возможность размещения воинских контингентов на местах, что ранее было доступно лишь ограниченно. Сложились предпосылки для повторного собирания земель, и обновлённая структура сельского населения гарантировала первенство рядов уделов Владимира, в котором главную роль исторически сыграла Москва. Итак, вот Улус Джучи – он был-был, да сплыл внезапно. На арену вышли новые игроки, и в т.ч. нарождающееся Московское государство. И каким же встретил 15 век русское военное дело? А всё таким же, не поменялось, на первый взгляд, ничего. Ну, удивляться не стоит, потому что это очень долгий, долгоиграющий, массивный процесс, реакция на который тоже долгоиграющая. Вот у нас невероятные изменения в базисе экономическом, а надстройка ещё даже не успела среагировать на это. Кстати, вопрос: если надстройка и дальше не успеет среагировать, случится расхождение экономического базиса и экономической надстройки – что это такое? Революционная ситуация. «Верхи не могут, а низы не хотят». Революционная ситуация в чистом виде. Вот тут для дураков надо, видимо, лишний раз объяснить, что революция – это не потому, что кто-то денег прислал, хотя денег прислать могут и даже обязаны, а потому что вот – не мы такие, жизнь такая. Вот у нас, мне интересно, русским крестьянам в 13 веке-то кто денег прислал? Англичане, наверное? Могли – это подонки известные! Хотели революшку у нас устроить очередную. «Ивашек» одурачить. Ну, ради мирового господства, конечно же. Я думаю… Ну, надо об этом почитать первоисточники, и сделаем отдельную потому, какую-нибудь книжку напишем, в конце концов. Так вот, по-прежнему дворы князей, бояр очень небольшие, и, с другой стороны, есть татары, с которыми нужно и уже можно бороться, потому что они не представляют из себя единой всесокрушающей военной угрозы. Т.е. отожрались, развились – ну как в компьютерное игре – построили бараки, накопали золота, нарубили леса – можем дать ответ. Построили стронгхолды. Да, Таун-холлы. Да. Ну, Орда же тоже попала в процессы феодальной раздробленности, развалилась на куски, о чём мы говорили неоднократно раньше, и всё – и теперь вместо приятных 40 тысяч, 4 туменов разом к тебе приезжают 3 тысячи человек и чего-то от тебя хотят. Ну конечно, с ними можно разговаривать уже более-менее на равных. Можно даже задать вопрос: вы кто? Ага, и «Чо на?» В смысле изменений косметических у нас, конечно, приобретают значение отряды легкоконных стрелков, которые очень часто набираются или из союзных татар, например, из казанских, или из напрямую вассальных, т.е. из касимовских татар. Но это ничего качественно не меняет, потому что то же самое у нас было и в половецкие времена, когда у нас были свои поганые, то же самое у нас было и… Не у нас, «у нас» - я имею в виду в Европе, мы же «цэЕвропа» тоже, в конце концов, то же самое было у крестоносцев в Святой Земле, которые использовали отряды туркополов, то же самое было в Испании, где использовались отряды хинете, но при этом рыцарство… Кто такой «туркопол»? Туркопол – это местный наёмник из местных, который скачет на коне на коротких стременах, стреляет из лука, и вот их называли туркополами. Звучит почти как «чуркобес». Туркопол! Я думаю, ты не сильно ошибаешься. Это мы с филологической точки зрения. Да. Взвод немецкого языка: как-то на военных сборах филологов выстраивают, и кричит капитан, что «взвод немецкого языка», «взвод английского языка», «взвод французского языка», «взвод матолингвистского языка» - это математическая лингвистика имеется в виду. Так вот, по-прежнему главным действующим лицом боевых столкновений в ходе начавшейся гражданской войны за московское наследство, которая воспоследовала сразу после того, как Москва стала центром собирания земель, она сразу стала всем нужна, немедленно. Все эти драки с татарами, столкновения с ливонцами и с поляками – это всё те же самые рыцарские дружины. Вот я посчитал кое-что: типичный княжеский двор – это дружина Александра Васильевича Чарторыйского, о котором мы говорили, когда говорили о Московско-новогородской войне. Он в 1461 году сбегает из Пскова, отказавшись присягать Василию Второму. «И увёл он с собой двора его кованой рати боевых людей 300 человек опричь кошовых», т.е. кроме тех, кто в кошу, кроме обозных, нон-комбатантов. Чуть ранее: 1426 год – Псков собрал 400 конных бойцов для столкновения с войсками литовцев Витовта под Опочкой и выслал вперёд просто сокрушающий авангард в 50 бойцов. 1410 год – нижегородцы и татары берут столичный Владимир, имея каждый по 150 бойцов. Ого! Это третий по размеру город всё Руси, столица на тот момент всея Руси, самый влиятельный её центр. 300 человек берут её штурмом. Смотрим фильм «Андрей Рублёв», там это показано. Бой на реке Нарве, 1447 года – вот тоже мы недавно говорили об этом, между новгородцами и ливонцами. Ну там судовая рать всего Новгорода была не более 50 ладей, она вся на войну не приехала, разумеется, ну вот не более 2 тысяч человек. При этом с ливонской стороны 84 пленных, т.е. это сражение просто ничтожное. Судьбоносный разгром Василия Второго под Суздалем в бою при Спас-Ефимиевском монастыре против татар – татар 3,5 тысячи человек, войско великого князя, как написано в летописи, «мале не тысяча», т.е. менее тысячи человек. При этом из Владимира прибывает городовой полк в качестве резерва – 500 человек. А это усилия трёх княжеских корпораций, это, собственно говоря… четырёх княжеских корпораций: великий князь Иван Можайский, Михаил Верейский и Василий Серпуховской, плюс столичный Владимир – это 1,5 тысячи человек. Я замечу, что чисто логически проистекает, что противная сторона примерно такими же силами располагала? Ну, 3,5 тысячи человек, ну их просто в этот момент оказалось больше, поэтому они оказались более удачливы, чуть-чуть. Ну конечно, тут же нужно вспомнить о серьёзнейшем новшестве – это артиллерия, потому что в этот момент все эти игры с копьями дурацкие, они, конечно, были очень интересные, но объективно прогресс шагал с такой скоростью, что практически пропадают с поля боя осады, пропадают все эти античные метательные механизмы. На первый план выходят пушки, у нас тоже, и более того, иногда они уже используются и в полевом бою. Это отдельная тенденция, которая вклинивается во внутрирусскую. Редкие военные предприятия собирают несколько тысяч человек: это Куликовская битва – от 5 до 10 тысяч человек, это Ворскла, о которой мы говорили – вот там да, там было 7-8 тысяч человек, возможно, и самое больше сражение региона – это Грюнвальдская битва, там, возможно, было 16-17 тысяч человек с одной стороны. И это колоссальное напряжение всего, как правило, нескольких государств, которое доступно было на очень маленьком временном промежутке, потом это всё сразу же распадалось. И вот мы видим непрерывно объективно растущее государство, которое собирает под собой всё больше и больше земель, оно богатеет, несомненно. Но мы видим, что эти ничтожные силы военные при этом входят в серьёзнейший диссонанс с растущим государством и объективными этими процессами расширения, которые вбирали в себя всё новые, и новые, и новые земли, по-другому и быть не могло. Но ведь все эти сотни людей, они не то, что защитить от кого-то не смогут, они просто скорее всего не узнают, что враги приехали, потому что их слишком мало. Они не смогут восстание внутри подавить, они ничего не смогут. Т.е. нужны ещё раз новые адаптационные механизмы, уже чисто военного надстроечного свойства. И несмотря на значительный рост благосостояния Московского государства и его размеры, а значит, и материальную базу возросшую, что мы видим – это по-прежнему обычное феодальное образование, просто уже не раннефеодальное, а развитое феодальное, но в развитом феодальном государстве всё так же если не господствует, то колоссально важную роль играет натуральное хозяйство, т.е. крестьянин что произвёл, то и сожрал, и сверху если удаётся что-то выкроить, то очень немного. Т.е. нанимать и содержать за государственный счёт воинские контингенты, которые были бы адекватны новым размерам государства и его монолитности, было просто невозможно, ну или затруднительно. Рецепт, который был необходим, был найден – рецепт, отработанный в Западной Европе к 10-11 веку, т.е. военных стали селить на землю. Сам себя корми, да? Сам себя, т.е. войско поставили на самообеспечение, и за счёт того, что крестьян стало больше, агрокультура стала лучше, это стало просто возможно. Раньше этого ничтожного прибавочного продукта, который можно было бы отдать рыцарю своему, его просто не было, как правило, а тут его стало, и стало можно поселить просто этих самых своих рыцарей на землю. Земля была организована в это время следующим образом: если раньше эти маленькие хуторки располагались вдоль речек, то теперь те же самые маленькие хуторки, они растут, конечно, но не сильно, потому что это не 1-3 хибарки, а это 3-5 хибарок, реже 7. Т.е. рост есть, но он маленький очень, он некачественный, но при этом эти малодворные деревеньки концентрируются в волости вокруг больших сёл, а сёлами, как правило, владеет или боярин, или князь, который, собственный говоря, и является главным спонсором этого самого внутреннего расселения нового, потому что оказавшись беглецом откуда-нибудь из Киева, на новой земле ты сам не поселишься. Во-первых, у тебя спросят местные, а кто ты? Во-вторых, у тебя не будет ни инвентаря, ни инструмента ни еды просто элементарно – сдохнешь в незнакомом лесу. Поэтому нужно бежать на поклон к местному смотрящему, который тебе разрешит, во-первых, там селиться, во-вторых, поможет тебе там поселиться, попросит окружающих тебя не бить, потому что это твой новый друг, и поэтому это совершенно по-новому организованное уже село, вокруг которого много деревень. И у нас, в общем, это дожило до 19 века, потому что мы помним, что есть село, в котором есть церковь, а есть деревня, в которой церкви нет. Ну в самом деле, кто будет строить церковь ради 5 дворов? Никто не будет. И все в село ходят жениться, креститься, венчаться, хорониться. И вот у нас образуется классический по организационному смыслу рыцарь развитого Средневековья, т.е. помещик, дворянин, ещё их звали «дети боярские». Т.е. войско полностью включили в систему натурального хозяйства, т.е. обменяли службу и верность на натуральный продукт – на крестьянина. Ну, подсобное хозяйство, свинарник – как положено при казарме. Давайте, сами там как-нибудь крутитесь. Это дожило и до 20 века, я подозреваю, есть и в 21-ом. Я почему-то уверен. Ну а расширение воинского сословия, понятное дело, включило на время социальные лифты, т.е. появилась возможность вырваться в верхнее воинское аристократическое сословие, т.е. раньше этих боевых слуг, которые существовали при дружинах, или самого дружинника отправили на землю, и он там стал местным рыцарем, а на его место взяли его бывшего помогальника, или наоборот помогальника выкинули на землю. Т.е. получилось у тебя - и у князя есть некий двор, или у боярина, и есть двор, который лично ему обязан службой за землю, которую ему выделили. Кроме того, как только у нас отдельные ячейки общества оказываются на земле, они там начинают немедленно жениться и плодиться, т.е. у тебя воинское сословие ещё и естественным образом начинает расти – это очень удобно. Казалось бы, всего-то нужно было привести монгол, чтобы они дали пинка всем, чтобы похолодало, все расселились в новых землях, а потом на эти новые земли поселить своих солдатиков, они там сами будут плодиться. Толково придумано! Это позитивный созидательный момент. Но как обычно, у нас где сильно, там тут же и слабо, потому что вместе с позитивным моментом тут же родилось его отрицание. Диалектически. Диалектическим способом, да. Отрицание у нас было в таких тенденциях: первое – это глубочайшее противоречие, которое родилось между «детьми боярскими» и самими боярами, потому что фактически, ну в Европе это очень хорошо видно, это члены единой корпорации воинской аристократии, эксплуататоров, которые занимаются эксплуатацией посредством внеэкономических методов принуждения: если ты не будешь работать, тебя сначала выпорют, а потом убьют, вот и всё. И это честно, потому что ты работаешь, не потому что так захотел мистер Джон Смит с вот такой сигарой, а просто потому что ты не ездишь на войну каждый год, где тебя могут по-настоящему как-нибудь нехорошим способом прибить. Ты сидишь спокойно на земле и работаешь, вот тебя человек защищает – у вас есть некий баланс. Так вот, если между крестьянином и дворянином в это время некий баланс есть, то между дворянином и боярином баланса нет. В чём причина? Потому что в Европе рыцарь – это фигура, равная королю. Я не говорю про каких-то там герцогов с графьями – он равен королю, потому что король рано или поздно, в 16 лет принимает рыцарское посвящение и тоже делается рыцарем, и любой рыцарь, в общем-то, королю ровня, по крайней мере, в идеальной схеме. А реальность нашей несчастной Русской равнины при схожих вводных дала результаты другие абсолютно, потому что консолидированный крестьянский налог всего Московского государства – это очень серьёзный ресурс, просто серьёзнейший, который обеспечивает рост всего этого государства. Но малопродуктивность земель, относительно редкое население, большие расстояния дают то, что в каждом отдельном месте прибавочный продукт очень небольшой, вот с каждой отдельной деревеньки. Вот вообще если сконцентрировать, он гигантский, а если в каждом отдельном месте, то очень небольшой. Поэтому русский «рыцарь», осев на землю, навсегда, практически без шансов остался законсервирован в состоянии крайней бедноты. Как ты там ни старайся… Что ты ни делай, ну только если тебе очень сильно повезёт, как, например, Малюте Скуратову, ты сможешь в какие-то моменты перепрыгнуть выше, но у тебя шансов стать боярином нет. А чего ему повезло? Каким образом? Ну, потому что опричнина началась, включились новые социальные лифты, и он смог перепрыгнуть из очень захудалого дворянского рода в высшую аристократию вообще Московского государства при Иване Грозном. Но это, опять же, сколько таких было? Я, наверное, человек 5 помню при Иване Грозном, не больше. А на общую массу 18-20 тысяч это вообще никак не влияет. Ну и что – это противоречие. Вы только что были одной семьёй – «дети боярские»-то почему? Потому что это дети боярские, это фактически одна семья. И тут тебя выгоняют на землю, ты там вынужден жрать репу, тебе ничего не могут купить эти крестьяне, более того, их нужно постоянно пинать и заставлять работать, а твой, так сказать, бывший папа прекрасно себя чувствует на налоги, держит торговлишку, капиталец с ростовщичества, какие-то ремёсла крышует. Ну, и он богатеет, а ты нет. Ты вынужден оставаться в константе некоторой. И из фактической бедности русского помещика происходит вторая тенденция, которая, правда, не отрицательная, а просто фактическая, которая имела колоссальную важность для военного дела вообще: малообеспеченный воин вынужден, естественно, как-то крутиться, потому что его же не просто так поселили, с него каждый год службу требуют., а для службы нужно снаряжение. Халтурка какая? Кого зарезать, задушить? Ну, это да, но это же не решало вопроса общего, тем более у нас всё-таки крайне централизованное государство, у нас не Европа, у нас невозможны были частные войны в это время. Если бы он попробовал кого-то зарезать или задушить, его бы повесили. Потому что а чего ты тут? Да. Так вот, без снаряжения невозможна служба. Ты вынужден сам покупать себе снаряжение, а старое, традиционное для 14-го – первой половины 15 века снаряжение – это полный пластинчатый доспех, глубокий шлем, наручи металлические, иногда кольчужные чулки или поножи совсем редко, это масса специально выделанной, профессионально обработанной качественной стали, которая просто сама по себе очень дорого стоит, причём она стоит безудержных каких-то денег. Это около 20 кг стали. Мы помним, топор, правда, в 16 веке рабочий стоил 40 копеек, а тут 20 кг! Топор где-то полкило будет весить. Это получается у нас в 40 раз больше. Т.е. если топор можно по современным меркам сравнить с дорогой плазмой, потому что на копейку… Ну, допустим, топор стоит, грубо возьмём, 1000 рублей, да? Нет, много? Это мало – 1000 рублей. Ты имеешь в виду топор сейчас, или что? Да, сейчас. Ну, сейчас да. Нет, я имею в виду топор тогда, и сейчас его можно сравнить по масштабам с дорогущим каким-то промышленным компьютером или с телевизором за 30 тысяч рублей. И вот таких телевизоров нужно 40 купить, чтобы купить полное снаряжение. Как только ты покупаешь снаряжение – это о-кей, ладно, у тебя хватило тяма – тебе нужен конь, который… Боевой конь, если мы почитаем некоторые материалы, в Англии в 12 веке стоил 60 овец. Овца – это не только ценное мясо, но ещё и каждый год даваемая шерсть, которую можно переработать в сукно. Это просто ходячая фабрика шерсти, доход постоянный. И вот конь – это 60 овец. Это неплохое стадо. Да. И его потом, как только ты его купил, его нужно кормить и лечить постоянно, это постоянный расход. Вот ну а конь – это вообще, это, не знаю, как «Бентли» сейчас стоит. А кроме коня, сразу у тебя есть рыцарский конь, снаряжение – ко всему этому нужно специальное седло, очень большое и дорогое. И вот у тебя есть 3 момента, на которые нужны деньги, которых нет. А они нужны. А их нет. И что теперь ты будешь делать? А элементарно: нужно обратиться к опыту тех, кто совсем недавно вас бил – к степному опыту. И помещичество массово обращается именно к степному опыту безо всякого напоминания сверху. Никто этого не делал, нет никаких следов военной реформы, она, более того, была бы невозможна – люди переходят в легкоконную службу. Т.е. мелкий конь который стоит принципиально дешевле и гораздо более выносливый, меньше жрёт и его легче содержать. Не нужен щит, фактически щиты пропадают, не нужно здоровенное тяжёлое копьё. Нужен лук в саддаке, сабля, возможно, меч какой-нибудь, и всё, ты уже готовая военная единица, потому что рыцарь на коне, с копьём представляет из себя крайне жалкое зрелище, если он без специального снаряжения. Более того, это почти труп, у него не будет шансов выжить в столкновении двух тесных шеренг латников. А конный лучник – ему нужно иметь только лук и коня – всё, это уже полноценная, вполне нормальная боевая единица. Ему даже доспех не нужен, по большому счёту. Ну, если доспех, то что это там – тегиляй, кольчуга. Когда мы смотрим на материалы десятин, смотров, которые происходили, которые выявляли боеспособность помещиков, мы видим, что шлем не является обязательной воинской единицей снаряжения. Ну это вообще, ёлы-палы! Так потому что тебя никто не заставляет, это не твоё профильное использование – с кем-то рубаться со страшной силой на топорах, где шлем обязательно нужен. Твоя задача – стрелять из лука. И убежал. И убегать, да, вовремя. А для этого-то шлем, ну как – он, конечно, прикольно, когда он есть, но тебя за него спрашивать никто не будет: вот нет шлема – ну это твои проблемы, в конце концов. Нужен, в общем-то, защита корпуса, т.е. куда ответная стрела легко может попасть, с большой вероятностью, нужен лук, сабля, конь. А всякие эти наручи, поножи – они, конечно, носились богатым боярством, и изредка богатым дворянством, но их было мало, и вместо дорогущего пластинчатого доспеха мы переходим даже не на кольчуги – на панцири. Т.е. кольчуга из плоских колец, которая весит 6-8 кг вместо 12, которые весит нормальная кольчуга, т.е. меньше железа – дешевле. И у нас войско за одно поколение сразу превращается в точную копию степного войска своего времени, т.е. это нечто, выглядящее как турки или как персы. Как ты их назвал? Туркополы. Это 13 век. И это так происходило повсеместно, да? Т.е. это все перевооружались вот в такое вот? Ну это вся Русь фактически, ну, в первую очередь, Московское государство, конечно, но везде, где шли аналогичные процессы из помещения людей на землю, все сразу так: смотрим на запад так по компасу, прикидываем миллион долларов, который тебе нужен, смотрим на восток, прикидываем, что тебе нужно 5 тысяч долларов, и понимаем, что вот это у тебя есть, а вот этого не будет просто никогда. И это революционный, почти одномоментный процесс. Вот мы говорили с тобой о бое под Русой 1456 года – это ещё столкновение старых феодальных дружин, крайне малочисленных. Их же там было 700-800 новгородцев против 500-600 москвичей и татар, которые были ещё в основном одеты, как нормальные восточноевропейские рыцари. И вот их сменяют уже к бою на Шелони 1471 года, и тем более к стоянию на Угре совсем другие фигуры, которые практически неотличимы от этих самых татар, ну там кроме каких-то косметических моментов. Ну т.е. никто велосипеда не изобретал – вот уже всё придумано, давайте пользоваться. Да, всё придумано до вас. И я повторяю ещё раз: это не была чья-то военная реформа, невозможно было просто провести, потому что ты не можешь человеку навязать какое-то снаряжение, потому что если ты ему навязываешь, он скажет: так ты мне его купи и навязывай, что хочешь. Не вижу проблем, да. Какие проблемы? А соответственно, ни снабжать, ни централизованно обучать и содержать 15 тысяч поместных всадников, которые образовались в один момент, было невозможно просто, поэтому можно было посмотреть, что получится из них, и пользоваться результатом по мере возможности и необходимости. Вот именно мгновенная революционная трансформация рыцаря-дружинника буквально за поколение в легкоконного стрелка – это именно результат колоссального движения общественной материи, которое родило Московское государство. Вот это сначала изменения климата, потом изменение структуры базового экономического населения, новая агрокультура – вот это всё тот фундамент, на котором выросла надстройка Московского государства и у которого появился инструмент в виде вот такого войска, специфически одетого, специфически вооружённого, специфически сражающегося. Результаты поместного верстания при Иване Третьем, но это условно говорю, в кавычках «поместного верстания», потому что в это время при Иване Третьем только складывается вообще поместная система, и она не сложилась ещё и при Василии Третьем, при папе Ивана Грозного. Это долгий процесс, очень мучительный. Но началось всё при Иване Третьем, поэтому я в кавычках говорю, что «результаты поместного верстания при Иване Третьем», сказаться не замедлили. Вот мы помним битву при Русе, например, и вот смотрим на Московско-литовскую войну 1500-1503 года – прошло-то всего 44 года, буквально всего ничего, и тут на главных оперативных направлениях действуют 4 армии общим числом до 15 тысяч человек, включая пехоту. А только что было 600-700. Это вот буквально почти сразу. На месте, собственно, битвы при Ведроше, о которой мы только что говорили, Юрий Захарьин-Кошкин и Данила Щеня оперируют численностями в 7-8 тысяч человек – это столько, сколько было на Куликовом поле, на секундочку, причём это Куликово поле было результатом невероятного напряжения коалиции князей всего северо-востока Руси, они все вместе еле-еле смогли наскрести вот такую численность. А тут это всего лишь 2 корпуса, это даже близко не всеобщая мобилизация. Сейчас, конечно, цифра смешная, но тогда это было невероятно, это был не количественный, а качественный рост армии, и у нас армия становится отныне сначала стратегическим инструментом всеевропейской политики, а потом и всеевразийской политики. Как строилась служба – это вопрос сложный, потому что… я даже его не буду подробно затрагивать, просто общими мазками определю: к началу 16 века военная корпорация уже делилась на 2 категории – это вотчинники, старородовая аристократия, это помещики, т.е. те, кого помещают. Вотчинники, понятно, это бояре и князья, или, как их называли при Иване Грозном, княжата. Описанное выше противоречие между княжатами и дворянами усугублялось ещё и объективным расхождением интересов самих княжат и нарождающегося государства, потому что государство на волне, на фаркопе этого гигантского паровоза, который тащил всю землю в одно и то же место, соединяя всё больше и больше земель, требуя их максимальной централизации – вот против этого оказывались вдруг внезапно интересы князей Рюриковичей или, не дай Бог, Гедиминовичей, которых было полно, которые оказались на службе у Московского государя, но они оставались ещё в старой парадигме ещё раннефеодальных отношений, у них были свои интересы, которые никак не пересекались, точнее, ограниченно пересекались с интересами государства. Т.е. вот ты какой-нибудь верховской князь, Гедиминович, не какой-то там Рюрикович, а гордый литовец, понимаешь, и вдруг тебе сообщают, что половину твоих земель нужно вот прямо сейчас, немедленно передать в фонд поместного верстания, чтобы туда поселить помещиков, чтобы они могли через 2-3 года выехать на войну, потому что война скоро. А ты с удивлением говоришь: простите, пожалуйста, что? Каких-каких помещиков? Это вообще-то моя земля, она у меня тут в 40-ом поколении. И у государства есть совершенно своя правда, государство право, когда требует эту землю под войско. Но и у тебя тоже есть своя правда, потому что в самом деле тебе это от прапрапрадеда досталось. Ну, оно же досталось. И? Ну и как – и? Если князь ставил уже, как волюнтаристическая личность, он ставил во главу угла свои личные интересы, он отъезжал в Литву, например, и практика отъездов, как мы знаем, туда и обратно, кстати, это была абсолютно нормальная рутина. Потому право отъезда, ещё что плохо, так сказать, для упорядочения процесса было – оно никак не регламентировалось, это было неписанное право по старине, традиционное право, и его самым знаменитым представителем был Андрей Курбский, который тоже всего лишь отъехал на Литву в 1564 году, потому что его княжеские интересы разошлись с интересами его хорошего друга и приятеля – государя Ивана Грозного, и их переписка – это один из интереснейших вообще сравнительных антропологических источников, где есть одно мировоззрение и другое мировоззрение, основанное на новом экономическом базисе и старом экономическом базисе, вот где общественное бытие порождает общественное сознание – они друг друга просто не понимают. Притом, что мы через 500 лет читаем, и мы, в общем, отлично понимаем, что имеет в виду Курбский и что имеет в виду Грозный, тут уж можно выбирать тот тип, кто тебе более симпатичен, но они друг друга не понимают: Грозный ему говорит, что он предатель, а Курбский ему сообщает, что он ничего плохого не делал. Он имеет право уехать, куда хочет, он феодал: что вы ко мне пристали, уважаемые? Мы с вами неплохо общались, имейте теперь ко мне уважение – у меня свое мнение есть и выбор, свобода личности. Правота оказалась почему-то за Иваном. Да, потому что Бог любит большие батальоны, естественно, потому что если ты против соединения государства, а значит, его экономики и его войска, в единое больше, значит – третьего не дано – ты за то, чтобы всё это рассыпалось на маленькое, и экономику, и армию, а значит, ты за то, чтобы это всё кто-то захватил, потому что если ты не соберёшь всё вместе, это не значит, что кто-то рядом не соберёт всё вместе. Ну а это как две планеты, одна побольше, другая поменьше – та, которая побольше, имеет центр масс поближе к себе, и всё начинает вращаться вокруг неё. Это неизбежно, но просто Курбский не знал таких простых душеспасительных вещей. Я думаю, ему бы не помогло. Ну мы бы объяснили, наверное? Да, попадись он нам! Так вот, мириться с положением вещей было нельзя, и это всем было понятно. Иван Грозный идёт на широкое реформирование всего служилого сословия в 1550-1556 годах – это реформы Избранной Рады знаменитые. Грозный помимо создания выборной тысячи – это не той тысячи, которую выбирают из 2 или более кандидатов, а отборной тысячи дворян, которая была поселена прямо в… Московской области, чуть не сказал – на Московской земле в качестве непосредственных держателей земли царского домена. Вот помимо этого он идёт на очень широкие реформы, но пока чуть-чуть буквально о выборной тысяче. Это не только военная сила, которая непосредственно обязана царю и непосредственно ему служит, потом из неё родилась опричнина, а потом и Царёв двор, собственно говоря. Это был ещё и важнейший резерв, поставщик чиновничества, чиновной аристократии, которая, как и теперь, жила около Москвы и там внутри себя «варилась» непрерывно, оказываясь то дьяком, то ярыжкой, то опять дьяком, то снова ярыжкой. Ну а в дальнейшем Грозный идёт на создание сотенной реформы, т.е. упорядочивается структура войска. Если раньше сотенный голова, т.е. просто голова, капитан, мог командовать любым количеством солдат – т.е. вот есть у него 15 человек, и он тоже капитан, а тут всё было упорядочено, т.е. капитан – это ротный, т.е. у него должна быть рота, т.е. до 200 человек. И самое главное – по Уложению о службе 1555-1556 года Грозный фактически отменяет старое вотчинное землевладение, т.е. он его не отменяет, он, самое главное, уравнивает в правах вотчинников и помещиков, отныне вообще всё равно, на каких основаниях ты владеешь землёй – если ты ей владеешь, ты обязан службой. Точка, всё. Ловко. Ну, ситуация безвыходная, ничего другого предложить нельзя, в общем-то. Ну, это было разумно, по крайней мере, но вот это упразднение раннесредневекового аллода, который сложился у нас к 11 веку, ты представляешь, сколько он просуществовал до 1556 года? И никак его было не сковырнуть, никакими силами. И вот только при Грозном это сделали, точнее, попытались сделать, потому что ответом моментально был заговор, серия заговоров против царя, которые он вынужден был давить, из чего воспоследовали знаменитые репрессии Грозного, из чего воспоследовала опричнина. Вонь до сих пор! До сих пор попахивает. Это просто человек попытался воткнуть во всё это довольно рыхлое образование стальной лом государственной власти сверху вниз. Ну конечно, там все, кто отлично копошился в этой самой куче, они тут же повыскакивали, стали по лому забираться и пытаться укусить. Пришлось их смахивать, ничего не поделаешь. Да, новая реформа определяла положение о службе. Раньше они были, видимо, аналогичны, но теперь это было просто прописано: всадник в полном вооружении поступал в войско со 100 четей, т.е. четвертей, земли доброй, угожей. Если земля была не добрая, угожая, а там худая и непригожая, то четей должно быть больше элементарно. Каждые 100 четей сверх того в рамках одного поместья обязывали помещика выставлять одного послужильца, т.е. боевого слугу, тоже конно и оружно. Ну и чем больше этих самых четей, тем больше ты обязан выставлять. Учитывалась на регулярных смотрах явка самого помещика и обязанных службой послужильцев, доброта коня, наличие доспехов, оружия, ну а за сверхдаточных послужильцев или сверхдаточное снаряжение, которое не было обязательным с конкретного размера поместья, помещик получал денежную помогу, а за недачу платил, как нетрудно догадаться, штрафчик. Ну а нетчики, т.е. уклонисты от воинского призыва на смотр или тем более на непосредственно боевой поход, как правило, платились очень жестоко: их могли высечь, вырвать ноздри, отобрать поместье, охолопить. Ну а в 1556 году всю эту реформу результировал Разрядный приказ – это первое министерство обороны России. К сожалению, конечно, эта чёткая система была прекрасна, но она очень плохо соблюдалась, потому что, опять же, количество земли – это была константа, распахивать новые земли было тяжело, и мы видим массу помещиков, у которых нет даже 100 четей, т.е. четвертей земли. Четверть, напомню, кто не слышал – это примерно 0,52-0,56 га. Вот, значит, где-то 0,52-0,56 га – это твой надел. Не было зачастую у помещиков и 100 четей, т.е. он сам даже не мог выехать на службу. Т.е. приходилось на каждый конкретный поход местным властям перевёрстывать своих людишек и говорить: вот вы вдвоём сегодня киньте «камень, ножницы, бумага» и вдвоём снарядите кого-то одного из себя, т.е. вот ты пойдёшь на службу, или их переводили из состава выборной рати, т.е. отборной рати, которая могла идти в далёкий полевой поход, одвуконь, с кошем, т.е. с обозом, со слугами, которые будут обеспечивать, с едой, их переводили в гарнизонную службу. Т.е. это рать, которая стояла в городах и держала оборону. Зачастую их переводили просто в пищальники, т.е. люди огненного боя, потому что они не могли купить себе коня, вот в чём дело. Непростая ситуация, в общем-то, для людей: вроде ты состоятельный пацан… А вроде бы и не очень. А как окружающие посмотрят, а что скажут, а как с тобой обращаться будут – непросто, непросто. И вот именно тогда, при Иване Грозном, когда поместная система получила своё высшее выражение – ну это в самом деле расцвет поместного войска, это то время, от которого у нас остались источники в виде письменных документов: Разрядных книг очень подробных, десятин, т.е. этих материалов смотров. Их дошло немного, но это говорит о том, что их был просто шквал в своё время, настолько много, что часть дошла до нашего времени – это расцвет поместного войска, это великолепный Полоцкий поход, когда мы 18 тысяч всадников выставили в одно место, напугав Литву до поноса, а также всех соседей, потому что никто не мог в одно место столько вытащить людей на конях. Т.е., может быть, даже у кого-то их было больше, в принципе, но так, чтобы этот принцип привести в одно место, это было почти невозможно. А Грозный смог, чем, кстати, обусловил соединение Литвы и Польши по Люблинской Унии 1568 года в единое государство, потому что по одиночке ни Польша, ни Литва не могли сопротивляться Московскому государству в это время – не было шансов, а вдвоём очень даже были. И вот тогда же именно из-за бедности дворянства, объективной бедности дворянства, оно другое просто быть не могло, но нужно было с чем-то работать, родилось отрицание вот этой поместной системы, которая к Смутному времени, в общем, начинает себя уже изживать, потому что там, где кончается развитие, немедленно начинается регресс, и вот после Ивана Грозного поместная система начинает медленно, но неуклонно катиться под откос. Но там, где есть негативная тенденция, всегда рождается позитивная тенденция, строго по закону отрицания собственно отрицания, потому что отрицанием этой ориентализированной массы по сути дела иррегулярного рыцарского войска – чувствуешь, как это звучит дико: ориентализированное рыцарское войско? Но это было именно так. Отрицанием его, которое прямо внутри общемосковской военной структуры зарождается, это, конечно, обратный процесс – это вестернизация войска. Первым самым ярким маркером вестернизации войска является развитие артиллерии. Я уже говорил, что она появляется в 15 веке, но уже к концу 15 века артиллерия превращается в важнейшую структуру военной силы. И конечно, артиллерия у нас была вся западная. Это был один из мощнейших, ярких примеров того, что именно европейская военная техника вторгается к нам всё шире, всё больше и укореняется здесь на постоянной основе, потому что первые артиллерийские мастера поголовно были итальянцы или немцы. И в первую очередь сначала, конечно, итальянцы – это начало при Иване Третьем, это итальянская эпоха в русском артиллерийском и шире – литейном деле, потому что Аристотель Фиораванти организовывает первую пушечную избу в Москве, т.е. мануфактуру, где производились пушки и колокола, как технически близкие друг к другу элементы. Правду говорят, что Аристотель на родине в розыске был? Аристотель был да, рецидивист и беглый уголовник, а у нас вона как пригодился – заиграл его талантище неогранённым алмазом, понимаешь. Кремль построил. Успенский собор он построил, а не Кремль, видимо, Кремль он только консультировал. Спроектировал. Да, кроме него было много ещё итальянцев – Паоло де Боссе тот же самый. Позже появились немцы – Штефан Немчин, Каспер Ганусов - Кашпер, Каспар, естественно. И многие пушки, которые были отлиты при Иване Третьем, дожили до ливонской войны, а некоторые, которые были отлиты при Иване Грозном, дожили до Петра Первого и применялись против шведов в Северной войне в начале. Хорошие были, да. Т.е. крепко лили деды, со страшной силой! Отливали в бронзе, да? Да. Иностранцы по этому делу вынуждены были учить местных, потому что больше некого, и самым блестящим, конечно, учеником немцев остаётся Андрей Чохов, который отлил Царь-пушку великолепную, которую можно видеть в Московском Кремле. И Пушечный наряд Василия Третьего и Ивана Грозного считался, наверное, лучшим в Европе. Ого! А если в Европе, то и в мире, по крайней мере, одним из самых многочисленных точно совершенно, потому что у нас большая территория, много городков, крепостей, в каждую нужно поставить по пушке, а если поедешь куда-то воевать, это «куда-то» нужно в первую очередь будет штурмовать, а для того чтобы штурмовать, нужна артиллерия, и поэтому у нас была всегда очень мощная и хорошая артиллерия, кстати, с уже очень ранней унификацией калибров. Конечно, они не могли быть достигнуты в идеале, эти калибры, просто потому что техника ещё не позволяла, но понимание того, что все пушки должны быть одного калибра, по крайней мере, в своём классе, уже было, чтобы их можно было централизованно обеспечивать ядрами элементарно, и когда ты поступаешь на батарею, чтобы ты точно понимал, что эта пушка такого-то калибра требует такого-то количества пороха – ни больше, ни меньше, иначе её разорвёт. А вот такое количество пороха ты можешь класть бесстрашно, потому что это такая пушка, как там в Свияжске и где-нибудь в Дерпте – она одинаковая, её не разорвёт от такого количества пороха, и ядро полетит примерно вот туда и на такое расстояние. Главным калибром полевой артиллерии были двухфунтовые пищали – пушка полевая называлась «пищаль». Собственно, «пушка» - это термин, который принадлежал крупнокалиберной осадной артиллерии. Там были пушки и пушки верховые, т.е. мортиры, которые стреляли верхом. Кроме пушек, конечно, ручное огнестрельное оружие, т.е. аркебузы, которые также назывались пищали, просто маленькие. И был аркебузирован. Да, аркебузами сначала владели только пищальники, т.е. это люди, пехота, огненного боя, или, как говорили, «вогненаго» боя, которые набирались от городов на время проведения тех или иных военных мероприятий . И вот ярчайшим таким, самым знаменитым, наверное, маркером новой военной силы, которая отрицала старую военную силу, иррегулярную, стала регулярная пехота, т.е. стрельцы, которые создаются как раз в 1550-е годы Иваном Грозным. Т.е. сначала по своей организации они были каким-то функциональным аналогом янычар османских. Их, чтобы мы ничего не спутали, так напрямую в источниках и звали иногда – янычары. При этом вооружение их было чисто европейское, потому что они получали в основном, как правило, европейские аркебузы, европейские мушкеты, правда, мушкеты довольно редко, потому что не было просто настолько мощных бронированных целей, чтобы бороться с ними тяжёлыми мушкетами. И первые стрельцы концентрировались в 6 приборах, т.е. полках, по 500 человек в каждом. Прибор – это… Это те, кого прибрали. Т.е. 3 тысячи человек. Часть из них пошла под Казань в 1552 году, и это было их боевое крещение, где стрельцы показали себя очень важным фактором, потому что это была дисциплинированная, единая, унифицированная военная сила. Хотя она была ничтожная для своего времени ещё, потому что что такое 3 тысячи человек? Это мало. Основой войска всё-таки была ещё… да не ещё, а в полный рост была старая поместная конница. Но именно из стрельцов зарождается вообще новая система организации войск, это отработано было именно на них, потому что когда поместная система рухнула в Смуту, она просто рухнула, потому что и так небогатые помещики просто разорялись, потому что земля их просто переставала не только обеспечивать снаряжением, но и кормить элементарно. Помещики тогда начали разоряться. В Смуту система рушится, она, конечно, сохраняется и позже, но удар по ней был нанесён просто смертельный. Если мы при Иване Грозном видим в общем не сильно богатое снаряжение наших помещиков, которые выезжали худо-бедно в панцире, в каком-то шлеме, в мисюрке, с саблей, с саддаком, то после Смуты доспех пропадает почти полностью, любой. Они, конечно, остаются, но зачастую у людей не хватает денег даже на стёганый тегиляй. Вот у тебя есть твой пиджак, сабля и лук – и вот так ты поедешь воевать. А потом люди удивляются, откуда у нас ватники в такой цене. Да-да-да. Так ватник – это было бы неплохо, на ватничек-то зачастую денег не было в своё время. И тут-то с ослаблением старого на первый план выходит новое, т.е. солдатское войско, солдатские полки, которые начинают быть постепенно главной военной силой, появляются в 1630-е годы при Михаиле Романове, при Алексее Михайловиче становятся основой войска солдатские и рейтарские полки нового строя, из которых напрямую появляются уже регулярные полки Петра Первого, и вот в регулярных-то полках служит наше старое дворянство, вот то самое, которое родилось в больших экономических подвижках 13 века, о которых мы говорили. И это старое дворянство, которое уже Иваном Грозным было если не поставлено, то попытались поставить наравне с аристократией боярско-княжеской, эту аристократию в конце концов Иван, прошу прощения, уже Пётр Первый окончательно уравнял с этим самым дворянством, сковав Табелью о рангах всех: неважно, какой ты там князь или ещё кто – у тебя есть должность, в первую очередь, и по Табели о рангах ты будешь статский советник или генерал-аншеф, например, выше, или ещё кто-нибудь. А князь ты или боярин, неважно. Но именно эти люди, которые отныне уравнялись вроде бы в правах, они объективно слились в единый эксплуататорский класс, который стал тут же немедленно отрицать центральную власть, от которой он хотел всё больше и больше привилегий, который в конце концов довёл центральную власть до известного стазиса, т.е. центральная власть перестала мочь транслировать свою волю через правящий класс, т.е. потеряла точку опоры, по крайней мере, в определённом смысле потеряла точку опоры. И внутреннее противоречие между опорой верхушки правящего класса и самой верхушкой правящего класса привело к целому ряду дворцовых переворотов 18 века и к самой знаменитой попытке дворцового переворота 1825 года, которая имела под собой далеко идущие политико-экономические последствия, т.е. попытались не просто перевернуть верховную власть, но за счёт этого изменить весь базис, всю страну. Это у них не получилось, потому что, по сути дела, их переворот, даже если бы он был успешен, был в результате всё равно обречён, потому что, как правильно говорили, «страшно далеки они были от народа», и Ленин правильно сказал, что «а мы пойдём другим путём». Потому что Ленин, в отличие от декабристов, понимал всю глубину исторических процессов, которые лежат под самыми, казалось бы, ничтожными внешними признаками государства, общества и власти. У меня всё. Глубоко, Клим Саныч, глубоко! Весьма и весьма неожиданно. Я вам так скажу, что я, как чайник, подобных вещей даже заподозрить не могу. А вторую про что читал? А ты её уже слышал – битва при Орше 1514 года. Я подумал: чего придумывать лишние сущности, когда мы уже отработали тему. Что в следующий раз? В следующий раз мы после известного перерыва, вызванного говносериалом «Стена», вот отталкиваясь от того, что я сейчас прочитал, перейдём уже, собственно говоря, к Ивану Грозному. Прочитаем 2 последние битвы в этой серии про битвы, а это будет Казань и Полоцкий поход, потом битвам сделаем некий стоп и поговорим о вехах истории Руси от … к Ивану Грозному. Пока ты терзал эту «Стену», вышел какой-то сериал «Софья». Ну если желаете, я могу, наверное, я не выдержу 4 серии… 4 серии отказать, но я считаю, «ересь новгородствующих» надо разобрать. Новгородец крещёный, что вор прощённый. Мировое новгородское правительство и заговор новгородцев. Масоно-новгородский заговор – во! Да ты, я вижу, новгородец, да? Морда ты новгородская! Я написал уже, на самом деле, там получилось страниц 10. В общем по этому сериалу я, да, пройти могу, с массой картинок. Ну, за один раз 4 серии, да. Ну там 8 или сколько там - 16 серий, я не помню точно? Тогда отказать, нет. Нет-нет. Я думаю, что нужно просто общим мазнуть по всему сериалу, чем есть. Не знаю, может быть, там 2,5 часа получится на 2 серии поделить, но говорить про него про каждую серию отдельно я просто не выдержу – у меня глаза кровоточили, пока я его смотрел. В общем, я чувствую, тоже вещь сильная. Ясно. Спасибо! Да, по поводу всех кинов всяких разных, у нас же конец декабря на носу, а там выходит фильм «Викинг», на котором я начинал в предпродакшне работать, откуда был уволен за занудство. Я чувствую, без тебя там обошлись нормально? Там без меня большевики обойдутся, я там такого видел! Надо попасть на допремьерный показ, чтобы к премьере уже был подробный разбор этой дряни, которая готовится. Вот. Будем стараться. Спасибо. А на сегодня всё, до новых встреч.

Содержание

Командование, состав и численность

Знак командного пункта корпуса на военных топографических картах принятый в СССР/России.Красный цвет - формирования своих войск.Синий цвет - формирования войск противникаПримерные сокращения:22 АК — 22-й армейский корпус18-й ВДК — 18-й воздушно-десантный корпус
Знак командного пункта корпуса на военных топографических картах принятый в СССР/России.
Красный цвет - формирования своих войск.
Синий цвет - формирования войск противника
Примерные сокращения:
22 АК — 22-й армейский корпус
18-й ВДК — 18-й воздушно-десантный корпус
Корпус обозначение НАТО (англ.)русск.
Корпус обозначение НАТО (англ.)

Корпус возглавляется офицером в генеральском звании, в должности командир корпуса.

Штатная структура корпуса различается от принадлежности к роду войск, виду вооружённых сил, государственной принадлежности и исторического этапа.

В современности, как и в прошедших исторических этапах, корпус может быть основан на бригадной структуре, либо на дивизионной структуре. В первом случае основу боевых соединений корпуса образуют от 2—3 и более бригад, во втором случае от 2—3 и более дивизий. Кроме основных боевых соединений в состав корпуса также входят: управление корпуса, части и соединения боевого и тылового обеспечения и обслуживания[3].

Численность личного состава корпуса зависела и зависит от рода войск, театра военных действий и исторического периода. Как в годы Второй мировой войны так и на современном этапе штатная структура не являлась одинаковой для однотипных корпусов. В однотипные корпуса могло входить разное количество бригад или дивизий. Относительное постоянство штатов по однотипным корпусам в годы Второй мировой войны наблюдалось только в Красной армии (танковые, механизированные, артиллерийские и стрелковые корпуса). Ниже показана численность развёрнутых корпусов (по штату военного времени) разных государств, в различных исторических периодах[2][4]:

  • народно-гренадерский артиллерийский корпус Германии (на осень 1944 года) — 3 271 человек;
  • танковый корпус СССР (на март 1942 года) — 7 800 человек;
  • воздушно-десантный корпус СССР (на апрель 1941 года) — 8 000;
  • воздушно-десантный корпус СССР (на август 1942 года) — 9 930;
  • танковый корпус СССР (на 1945 год) — 12 000;
  • механизированный корпус СССР (на 1942 год) — 16 369;
  • истребительный авиационный корпус СССР (на 1952 год) — 26 000;
  • механизированный корпус СССР (на 1940 год) — 36 080;
  • армейский корпус Великобритании (в 1990-е годы) — 50 000;
  • стрелковый корпус СССР (на июнь 1941 года) — 51 061;
  • армейский корпус Франции (в 1990-е годы) — до 55 000;
  • воздушно-десантный корпус США (на 1951 год) — 64 000;
  • армейский корпус Германии (в 1990-е годы) — до 100 000.

История

На прошлых исторических этапах существовали пехотные и кавалерийские корпуса. Пехотные корпуса находившиеся в составе так называемых «частных армий» (объединений оперативного уровня), были со временем переименованы в армейские пехотные корпуса. В последующем закрепилось определение армейский корпус. Этим подчёркивалось принадлежность к армии, как составной части вооружённых сил.

В русской военной терминологии аналогами пехотного корпуса и кавалерийского корпуса являлись стрелковый корпус и конный корпус. Также в военной истории известно существование механизированных, воздушно-десантных, танковых, артиллерийских, авиационных, железнодорожных и и других корпусов.

Причиной создания корпусов как формирований послужило появление армий (объединений) с большой численностью личного состава, увеличением пространственного размаха военных действий, что усложняло управление многочисленными группировками войск, оснащённых разнообразным вооружением.

Корпусная организация войск дала возможность перейти от «кордонной стратегии» к активным действиям на самостоятельных операционных направлениях, повысить взаимодействие разных родов войск в ходе сражений, уйти от нерациональной линейной тактики.

Прообразом подобной организации следует считать так называемый «летучий корпус» (Корволант). В течение XVIII века в русской императорской армии и в иных армиях были созданы корпуса на военный период, состав которых назначался из сложившейся обстановки и выполняемых задач.

Корпус генерала Чернышёва З.Г. созданный в период Семилетней войны 1756—1763 включал в себя 7 пехотных и 3 конно-гренадёрских полков (более 20 000). В тот же период австрийский корпус генерала Лаудона Э. и прусский корпус генерала Веделя К. располагали соответственно 17 000—20 000 и 30 000 человек.

Применение корпусной организации в русско-турецких войнах 1768—1774 и 1787—1791 было посчитано успешным. В конце XVIII в русской императорской армии были созданы обсервационные корпуса (на 30 000 человек) и егерские корпуса.

Первые штатные корпуса (постоянного состава) были созданы во Франции в 1800 году (в Рейнской армии Ж. Моро). По инициативе Наполеона Первого корпусная организация была распространена на всю французскую армию, после чего в других европейских армиях был также осуществлено создание корпусов.

В Российской империи с началом Отечественной войны 1812 года был создан гвардейский корпус. (с 1829 — отдельный гвардейский корпус). В 1814 вся русская армия распределена на 10 пехотных (гвардейский, гренадерский, остальные с нумерацией с 1-го по 8-й) и 4 резервных кавалерийских корпуса. Также были созданы отдельные корпуса: Грузинский (с 1820 — Кавказский), Оренбургский, Сибирский, Внутренней стражи (с 1816 года), а также Литовский и Финляндский (расформированы в 1831—1833 годы). При военной реформе армии 1833 года войска Гвардии были разделены на гвардейские пехотные и гвардейские резервные кавалерийские корпуса. Количество пехотных корпусов снизилось до 8 (гвардейский, гренадерский, остальные с нумерацией с 1-го по 6-й), а резервные кавалерийские до 3 (гвардейский, 1-й и 2-й). Пехотные корпуса с нумерацией с 1-го по 4-й составили действующую армию, остальные были отдельными. В армейский пехотный корпус вошли 3 пехотных дивизий, 1 лёгкая кавалерийская дивизия и 1 артиллерийская дивизия. Гвардейский пехотный корпус включал в себя 3 гвардейских пехотных дивизий, гвардейский экипаж, лейб-гвардии сапёрный и финский стрелковый батальоны. Гвардейский резервный кавалерийский корпус состоял из 3 гвардейских кавалерийских дивизий (1 кирасирская и 2 лёгких) с гвардейской конной артиллерией.

В составе Отдельного кавказского корпуса были: кавказская резервная гренадерская бригада, 3 пехотные дивизии, кавказский артиллерийский дивизион, 1 стрелковый и 2 сапёрных батальона, линейные казачьи и местные иррегулярные войска. Отдельный сибирский корпус состоял из казачьих войск. Отдельный оренбургский корпус состоял из пехотных дивизий. В Крымскую войну 1853—1856 годов были созданы Балтийский, Гвардейский резервный пехотный и Сводный гвардейский кавказский корпуса. В 1857 году пехотный и резервный кавказский корпуса были объединены в один Отдельный гвардейский корпус.

В военную реформу 1862—1864 годов все корпуса были упразднены, а управления корпусов послужили основой для создания управлений сформированных военных округов.

В 1874 в русской императорской армии начался повторный процесс сведения войск в корпуса.

К 1889 году было создано 20 корпусов (гвардейский, гренадерский, кавказский армейский и 17 армейских пехотных). В основном армейские корпуса располагали 2 пехотными и 1 кавалерийской дивизией (на 24 эскадрона) и 2 артиллерийскими парками (108 орудий). В гвардейский корпус были включены 3 пехотных, 2 кавалерийских (всего 62 эскадрона) дивизии, стрелковая бригада, полевой эскадрон жандармерии, 3 летучих артиллерийских парка (всего 180 орудий). В составе гренадерского корпуса было: 3 гренадерские и 1 кавалерийская (на 24 эскадрона) дивизия и 3 летучих артиллерийских парка (всего 156 орудий). В кавказском армейском корпусе состояли: кавказская гренадерская, 2 пехотные и 2 кавказские казачьи дивизии, 2 пеших пластунских батальона, 3 артиллерийских парка.

Вне состава корпусов находились стрелковые и сапёрные бригады, 4 пехотные и 2 кавалерийские дивизии, Крымский дивизион, войска Туркестанского, Омского, Иркутского и Приамурского военных округов. Накануне русско-японской войны на Дальнем Востоке были сформированы 1-й, 2-й и 3-й Сибирские корпуса. В ходе боевых действий были дополнительно созданы с 4-го по 7-й Сибирские корпуса, 1-й и 2-й сводно-стрелковые и кавказские корпуса, которые позже были расформированы.

Перед Первой мировой войной в состав русской императорской армии к имевшимся ранее корпусам добавились 8 новых армейских (с 18-го по 25-й), 2-й, 3-й Кавказские, 1-й и 2-й Туркестанские армейские, 4-й и 5-й Сибирские. В состав каждого корпуса включали 2 пехотные, 1—2 кавалерийские (казачьи) дивизии, 1—2 артиллерийских (тяжёлых, мортирных) дивизиона корпусной артиллерии, сапёрный батальон. В некоторых армейских корпусах имелись отдельные стрелковые бригады (до 3) и 1—2 кавалерийские (казачьи) бригады (вместо отсутствующих дивизий или дополнительно), понтонный и обозный батальоны, воздухоплавательная и искровая роты.

В Туркестанских армейских корпусах пехота была представлена только стрелковыми бригадами. Туркестанский армейский и все Сибирские корпуса не имели кавалерийских дивизий. Крепостная артиллерия, инженерные части и некоторые казачьи части, а также войска Семиреченской области не объединялись в корпуса.

В Первую мировую войну структура армейских корпусов стран-участниц военных действий был аналогичен имевшейся в русской императорской армии. Только в армии Австро-Венгрии и в некоторых корпусах Германии (1-й и 14-й) имели по 3 пехотные дивизии. Также в корпусах этих государств не было корпусной кавалерии (она входила только в состав пехотных дивизий), а французские корпуса располагали только по одной кавалерийской бригаде. В среднем боевой состав корпусов в начале Первой мировой войны насчитывал 24—32 пехотных батальона, 8—12 кавалерийских эскадронов, 120—176 артиллерийских орудий. Личный состав корпуса: 35 000—40 000 человек.

За время войны общее число корпусов в странах-участницах боевых действий увеличилось почти в 2 раза. На начало войны это число составляло 107 корпусов, из которых:

  • Россия — 37;
  • Германии — 23;
  • Австро-Венгрия — 16;
  • Франция — 20;
  • в других государствах — 11.

К окончанию войны в конце 1917 года только в русской императорской армии имелось 69 армейских и 10 кавалерийских корпуса (по 3 кавалерийские дивизии) Все кавалерийские дивизии в Германии и во Франции были сведены в кавалерийские корпуса (по 3—4 дивизии).

В Гражданскую войну и в период военной интервенции в Красной армии корпусное звено, как промежуточное между армией и дивизией, было упразднено. Стрелковые дивизии подчинялись непосредственно командованию армии. В организации войск Белого движения в 1918—1920 годах корпусное звено сохранилось. При этом некоторые армии белого движения включали в себя 4—6 и более корпусов. К примеру в наступлении войск Колчака в 1919 году Западная армия собрала в себя 5 корпусов.

Добровольческая армия в наступлении 1919 года объединяла 2 армейских и 2 конных корпуса. Основные силы армии составил 1-й армейский корпус генерала Кутепова А.П.. Эффективным считается использование возможностей корпусной организации войск в кавалерии белого движения. Особо отличились в составе Добровольческой и Кавказских армий конные корпуса генералов Мамонтова К. К. (Рейд Мамонтова), Покровского В. Л., Улагая С. Г., Шатилова П. Н., Шкуро А. Г., Юзефовича Я. Д.. В Русской армии отличились кавалерийские корпуса генералов Бабиева Н. Г. и Барбовича И. Г..

В РККА был перенят организационный опыт белых и в 1919—20 годах на Южном, Юго-Западном и Западном фронтах также были сформированы конные корпуса которые возглавили Будённый С. М., Гай Г. Д., Думенко Б. М., Каширин Н. Д., Примаков В. М., Смирнов А. С..

В межвоенный период в 1932—35 на Дальнем Востоке был создан Особый колхозный корпус, который обеспечивал безопасность границ, освоения целинных земель, обеспечения местного населения и армии продовольствием, для сокращения ввоза хлеба и мяса из Сибири и развития экономики Дальнего Востока. В состав Особого колхозного корпуса входили 3 стрелковые и 3 кавалерийские дивизии общей численностью до 60 000 человек.

На последующих исторических этапах в ВС СССР корпусная организация была внедрена во все рода войск и в появившиеся новые виды вооружённых сил.

Изменения в организационной структуре и в оснащении корпусов всех типов повысили уровень корпусов как формирований. Повышение боевых возможностей дало корпусам возможность перейти к решению оперативно-тактических задач, а при определённых условиях и оперативных задач. К началу XXI века корпусная организация сохраняет своё значение прежде всего в сухопутных войсках многих развитых государств[2][3].

Типы корпусов

Армейский корпус

Штандарт командираармейского корпуса Вермахта(1933-1945)
Штандарт командира
армейского корпуса Вермахта
(1933-1945)

Армейский корпус (АК) — общевойсковое оперативно-тактическое объединение сухопутных войск.

По военной терминологии некоторых государств АК считается высшим тактическим (в Великобритании, Германии — оперативно-тактическим) соединением. Назначение АК в выполнении оперативных и тактических задач в составе фронта (группы армий, полевой армии), чаще на одном операционном направлении (так называемая «Корпусная операция»).

Постоянной организационной структуры АК чаще всего не имеет. В зависимости от роли и места в оперативном построении и поставленных задач, а также условий театра военных действий определяется конечный состав АК.

В ВС СССР АК включал в себя 2—3 мотострелковые и танковые дивизии, корпусные части родов войск и специальных войск боевого и тылового обеспечения.

В 1990-е годы ВС США располагали 5 АК, Германии — 3 АК, Франции — 3 АК (все в составе 1-й Армии), Великобритании — 1 АК, Турции — 8 АК в составе полевых армий и 2 отдельных АК.

По потенциалу боевой мощи в 1990-е годы на первом месте находились АК США и Германии.

В Армии США АК в среднем включает от 2 до 5 дивизий (из которых 1—3 бронетанковые), отдельный бронекавалерийский (разведывательный) полк, 2—4 бригады полевой артиллерии, бригаду армейской авиации, инженерную бригаду, бригаду связи, а также части и подразделения боевого и тылового обеспечения.

В Германии АК в 1990-е годы включали 3—5 дивизий и постоянный корпусной комплект частей и подразделений: зенитный ракетный полк ракетный и зенитный дивизионы, 3 вертолетных полка (противотанковый, транспортный и лёгкий транспортный), до 14 батальонов разного назначения (связи, радиотехнической разведки и РЭБ, инженерный, защиты от ОМП, снабжения и т.д.). В общей сложности в АК из 3 дивизий могло находиться: до 900 танков, 400 артиллерийских орудий и миномётов, 500 ПТРК, 500 средств ПВО и другое вооружение. Личный состав корпуса — до 100 000 человек.

Во Франции в АК в 1990-е годы было 3—4 дивизии (на военное время дополнялись 1—2 пехотными дивизиями), отдельные полки (бронекавалерийский, 1—2 зенитных ракетных полка, армейской авиации, 2 инженерных, 2 связи, 2 разведки целей, 1 защиты от ОМП, 2 регулирования движения) и 3 бригады (2 транспортные и 1 тыловая). На вооружении ак было: до 380 танков, 140 орудий, 230 ПТРК и другое вооружение. Личный состав АК — 50 000—55 000 человек.

В Великобритании в АК в 90-е годы входило 3 бронетанковых дивизии, артиллерийская бригада, 2 отдельных разведывательных полка, бронеинженерный и инженерно-амфибийный полки, 3 полка связи, отдельная вертолётная эскадрилья и другие. Личный состав АК — около 50 000 человек.

В сухопутных войсках Турции в 1990-е годы корпусная организация сильно различалась по разным объединениям. К примеру в составе 1-й полевой армии был 5-й АК который включал 3 пехотных, 1 механизированную и 2 отдельные бригады (пехотную и бронетанковую). При этом 2-й АК этой же армии и 11-й отдельный АК располагали только 2 пехотными дивизиями. 4-й отдельный АК имел бригадную структуру из 3 отдельных бригад (пехотная, воздушно-десантная и «коммандос»). Также бригадная структура была в 6-м и 7-м АК 2-й полевой армии[2].

В послевоенный период в ВС СССР корпусное звено в общевойсковых и танковых армиях было упразднено. Общевойсковые и танковые армии состояли непосредственно из 4-6 дивизий. Для некоторых военных округов ак состоящие из 2 или 3 дивизий, сохранили для прикрытия отдельных операционных направлений. Они также не входили в состав общевойсковых и танковых армий.

Всего на момент распада СССР в Сухопутных войсках было 16 отдельных АК[5].

Стрелковый корпус

Стрелковый корпус (ск) — высшее общевойсковое тактическое соединение стрелковых войск. Стрелковые войска существовали на позднем периоде в Российской империи и в СССР до 1946 года. Является синонимом армейского корпуса.

Назначением ск было выполнение тактических задач в составе общевойсковой (полевой) армии. В некоторых случаях мог входить в состав фронта и выполнять самостоятельные задачи на операционных направления небольшой ёмкости.

В состав ск входили управление корпуса, несколько соединений - дивизий и/или бригад, части и подразделения боевого и тылового обеспечения.

Впервые ск были созданы во время русско-японской войны и не отличались постоянным составом. В 1920-е годы в состав ск Красной армии стали сводить стрелковые дивизии. В среднем в составе ск было: 3 стрелковые дивизии, 2 артиллерийских дивизиона, сапёрная рота, инженерный парк и другие части.

Накануне Великой Отечественной войны в составе ск было: 2—3 стрелковые дивизии, 2 корпусных артиллерийских полка, отдельный зенитный артиллерийский дивизион, отдельные батальоны (инженерный и связи) и другие части. На вооружении ск из 3 дивизий имелось: 516 артиллерийских орудий (из них 162 противотанковых и 48 зенитных), 450 миномётов и другое вооружение. Личный состав ск — 51 061 человек.

Большие потери личного состава и военной техники на начальном этапе войны, а также невозможность их быстрого восполнения и нехватка командного состава, вынудили военное руководство упразднить корпусное звено.

К концу 1941 года из 62 ск имевшихся на начало войны осталось только 6. В 1942 году в ходе наступательных операций выяснилось, что отсутствие корпусного звена усложняет командованию армий управление большим количеством соединений и частей. Требовалось воссоздание корпусного звена, которое взяло бы на себя управление дивизиями и бригадами. С июня 1942 года началось восстановление ск, количество которых к концу 1943 года достигло 161. В составе восстановленных ск на последнем этапе войны включались: 3 стрелковые дивизии, артиллерийский полк, батальоны (инженерный и связи) и другие части. В некоторых гвардейских ск вместо корпусного артиллерийского полка включалась артиллерийская бригада.

В каждом ск было 27 стрелковых батальонов, 300—400 артиллерийских орудия, 450—500 миномётов, 300—500 станковых пулемётов и другое вооружение.

В 1944—1945 годах ск получал в наступлении на направлении главного удара полосу шириной 3—5 километров и прорывал оборону противника на всю тактическую глубину. В таких случаях ск усиливалась танками и артиллерией. Полоса обороны ск составляла 20—25 километров.

К окончанию войны в Действующей армии находилось 194 ск. В 1950-е годы большая часть стрелковых корпусов была расформирована, а часть переименована в армейские корпуса[2].

Кавалерийский корпус

Кавалерийский (конный) корпус (кк) — оперативное (высшее тактическое) соединение стратегической кавалерии.

В Красной армии кк применялся как подвижная группа фронта (иногда армии) для развития успеха на направлении главного удара, широкого оперативного маневра с выходом на открытые фланги и в тыл противника, для действий в оперативно-тактической глубине по окружению его группировок, ведению преследования, захвату плацдармов, важных районов и рубежей, нарушению тыловых коммуникаций и других задач.

При оборонительных операциях кк составлял манёвренный резерв фронта для нанесения контрударов во фланг и тыл основной вклинившейся группировки противника, ведения манёвренной обороны на важных в оперативном отношении рубежах, прикрытия отхода, перегруппировок и сосредоточения своих войск, рейдовых действий и других задач.

Накануне Великой Отечественной войны в Красной армии было 4 кк, каждый из которых состоял из 2 кавалерийских дивизий. Штат кк предполагал наличие 128 лёгких танков, 44 бронеавтомобилей, 64 полевых, 32 противотанковых и 40 зенитных орудий, 128 миномётов. В кк было 19 430 человек и 16 020 лошадей.

К февралю 1942 года число кк было увеличено до 17, в которые были сведены все вновь созданные отдельные кавалерийские дивизии. В последующем из-за большой уязвимости кавалерии от огня артиллерии, танков и авиации противника количество кк сокращалось. К сентябрю 1943 года осталось 8 кк (по 3 дивизии в каждом). 7 кк находились в Действующей армии и один (15-й кк) дислоцировался в Иране.

В состав кк с 1943 года, кроме кавалерийских дивизий входили: самоходный артиллерийский полк, истребительно-противотанковый артиллерийский полк, зенитно-артиллерийский полк, гвардейский миномётный полк реактивных миномётов, миномётный дивизион, истребительно-противотанковый артиллерийский дивизион, разведывательный дивизион, дивизион связи, а также корпусной тыл и подвижный госпиталь. Всего в кк было свыше 21 000 человек и 19 000 лошадей. С 1943 кк стали применяться в составе конно-механизированных групп.

По окончании войны кавалерийские корпуса были постепенно расформированы до конца 1940-х годов[2].

В Германии в годы войны было создано 2 кавалерийских корпуса. В сентябре 1944 года был создан 1-й кавалерийский корпус который просуществовал до апреля 1945 года в составе Группы армий «Юг». Под влиянием положительного опыта применения 1-го кк в войсках СС был создан 15-й казачий кавалерийский корпус СС численностью 30 000 — 35 000 человек[4].

Кроме СССР и Германии кавалерийский корпус в годы Второй мировой войны также имелся в 3-й армии Румынии. Румынский кк состоял из 3 кавалерийских бригад, которые были частично моторизованы. В каждой бригаде было 2 кавалерийских полка и 1 моторизованный полк, 1 конно-артиллерийский полк и другие части. Он был создан в январе 1941 года и был разгромлен в ходе Сталинградской битвы. После разгрома Румыния повторно воссоздала кавалерийский корпус в составе 2 кавалерийских дивизий[4].

Механизированный корпус

Механизированный корпус (мк, мехкорпус) — оперативно-тактическое соединение автобронетанковых (с декабря 1942 года — бронетанковых и механизированных) войск Красной Армии.

В предвоенный период мк считались оперативными соединениями и включались в состав общевойсковых армий, либо находились в подчинении командования приграничных военных округов.

Назначение мк заключалось в развитии наступления в оперативной глубине обороны противника, разгрома его ближайших резервов и выхода в тыл основной группировки противника с удержанием занятых рубежей в оперативной глубине до подхода основных сил армий. Для этого части и соединения мехк вводились в прорыв в полосах общевойсковых армий наступавших на направлении главных ударов фронтов. Также мехкорпуса использовались для преследования отходящего противника.

Начало созданию мехкорпусов в Красной армии было положено в 1932 году, когда на основе стрелковой дивизии Ленинградского военного округа был создан первый мк. В последующем были созданы ещё 3 мк.

В составе каждого мк входили: 2 механизированные и 1 стрелково-пулемётная бригада, несколько дивизионов (разведывательный, сапёрный, огнемётный, зенитно-артиллерийский), части и подразделения тылового обеспечения. На оснащении мк было: 490 танков (175 БТ, 192 Т-26, 123 Т-37), 215 бронемашин, 60 артиллерийских орудий, 200 автомобилей и другое вооружение. В конце 1935 года в мехк танки Т-26 заменили на танки БТ со снижением общего количества танков до 463.

В 1938 году все мехкорпуса переформированы в танковые корпуса, а в 1939 году расформированы по анализу боевых действий в Испании. В 1940 году вновь было создано 9 мк, в каждом из которых было 2 танковые и 1 моторизованная дивизии, мотоциклетный полк, моторизованный инженерный батальон и другие части. На военное время мк полагалось иметь 1031 танк, 100 полевых орудий, 36 противотанковых орудий, 36 зенитных пушек, 186 миномётов, 258 бронемашин. Личный состав мк — 36 080 человек.

В феврале — марте 1941 года началось формирование дополнительных 20 мехкорпусов этого же штата. Для их полного оснащения требовалось более 15 000 танков Т-34 и КВ-1. Оборонная промышленность СССР в 1941 могла произвести только около 5 500 танков всех типов. Также проблемой была нехватка ремонтных средств и подготовленных кадров. В итоге к началу войны большая часть мехкорпусов не была полностью обеспечена танками, артиллерией и автомобилями.

При всех указанных обстоятельствах большинство мехкорпусов сыграли большую роль в приграничных сражениях в Прибалтике, Белоруссии и на Украине, затормозив продвижение противника и прикрыв отход войск. К концу июля 1941 года принято решение о переформировании уцелевших мехкорпусов во вновь создаваемые танковые бригады и отдельные танковые батальоны.

Возросшие возможности оборонной промышленности позволили в сентябре 1942 года приступить к уже третьему воссозданию мехкорпусов. К концу 1943 года в Действующей армии было 13 мк. В отличии от предвоенного штата, корпуса состояли из 3 механизированных бригад и 1 танковой бригады, нескольких полков (1—2 самоходных артиллерийских, миномётного, зенитного артиллерийского, истребительно-противотанкового артиллерийского), отдельного гвардейского миномётного дивизиона, частей боевого и тылового обеспечения. В мк на вооружении имелось: 246 танков и САУ (Т-34 — 176, Т-70 — 21, САУ — 49), 252 орудия и миномётов, свыше 1 800 автомобилей и другое вооружение. Личный состав мк — 16 369 человек.

В боевых действиях мехкорпуса включались в состав танковых армий, конно-механизированных групп, подвижных групп и находились в подчинении командующих общевойсковыми армиями или в распоряжении командующих войсками фронтов. Всего в Действующей армии в конце войны до 36 мк[2].

В период 1945—1946 годов все мехкорпуса переформированы в механизированные дивизии. При этом входившие в их состав бригады стали полками[5].

Танковый корпус

Танковый корпус (тк) — оперативно-тактическое соединение автобронетанковых (с декабря 1942 года — бронетанковых и механизированных) войск Красной Армии и танковых войск Третьего рейха.

При наступлении назначение тк состояло: в развитии успеха наступления фронта (армии) на направлении главного удара, для действий на внешнем фронте окружения группировок противника, его преследования в оперативной глубине, отражения контрударов и в некоторых случаях для завершения прорыва тактической зоны обороны.

В обороне тк обычно составляли резерв фронта (армии) и применялись для проведения контрударов по вклинившемуся противнику.

В Красной Армии тк впервые были созданы в 1938 году в приграничных военных округах на базе механизированных корпусов в следующем составе: 2 легкотанковые бригады и 1 стрелково-пулемётная бригада и другие части. В тк предусматривалось иметь 500 танков (в основном БТ), 118 артиллерийских орудий и свыше 12 000 человек.

В сентябре 1939 года тк западных военных округов участвовали в военных походах при присоединении Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики и Бессарабии.

В конце 1939 года руководство Красной армии расформировало все тк. Причиной подобного шага послужили неправильные выводы из опыта применения бронетанковых и механизированных войск во время гражданской войны в Испании (где из-за условий театра военных действий и из-за нехватки танков действовали только танковые полки и бригады), а также переоценки возможностей противотанковых средств вероятных противников. Весь личный состав и военная техника упразднённых тк была обращена на создание моторизованных дивизий и танковых бригад.

По опыту боевых действий в Великой Отечественной войне с марта 1942 года в Красной армии началось повторное создание танковых корпусов. В состав тк вошли: 3 танковые бригады (по 53 танка) и 1 мотострелковая бригада, дивизион РСЗО, мотоциклетный батальон и другие части. На вооружении тк всего было: 168 танков, 52 орудия (из них 20 зенитных), 44 миномёта, 8 боевых машин РСЗО. Личный состав тк — 7 800 человек.

К началу осени 1942 года было создано 24 танковых корпуса, часть которых вошла в танковые армии. С этого времени периода танковые корпуса участвовали во всех крупных операциях, действуя как самостоятельно так и в составе танковых армий.

В последующем штат тк реформировался для повышения автономности, ударной силы и огневой мощи. К концу войны в тк входило 3 танковых и 1 мотострелковая бригады, 3 самоходных артиллерийских полка, лёгкий артиллерийский полк, зенитный артиллерийский полк, миномётный полк, дивизион реактивных установок и другие части. На вооружении тк было: 207 танков, 63 САУ, 182 артиллерийских орудия и миномёта, 8 боевых машин РСЗО, около 1500 автомобилей. Личный состав — 12 000 человек.

Всего в Действующую армию в годы войны входил 31 танковый корпус.

В период 1945—46 годов все танковые корпуса (всего 24) были переформированы в танковые дивизии.

В Германии танковые корпуса появились в 1939 году под названием моторизованные корпуса. Изначально в их состав включали 1 танковую и 1-2 моторизованные дивизии. Потом в составе стало 2 танковые и 1 моторизованная дивизия. В 1942 году все моторизованные корпуса были переименованы в танковые корпуса[4]. Всего на вооружении тк было до 500 танков и штурмовых орудий. Из-за больших потерь танков на Восточном фронте немецкое командование вынуждено было включать в танковые корпуса пехотные соединения. В боевых действиях танковые корпуса действовали в составе полевых армий, танковых групп и танковых армий[2].

По причине высоких потерь, частых расформирований и повторных созданий в танковых соединениях Германии на конечном этапе войны, экспертами отмечается невозможность указать точное количество танковых корпусов, соответствовавших данным определениям по количеству вооружения и штату. В связи с этим указывается общее количество немецких танковых корпусов. К июню 1944 года их было 18, из которых 13 находилось на Восточном фронте.

В Венгрии в годы Второй мировой войны существовал Подвижный корпус (Механизированный корпус) состоявший из 2 кавалерийских и 2 моторизованных бригад, на оснащении которых имелось 95 танков. С октября 1942 года корпус был переформирован в 1-й бронетанковый корпус, состоявший из 2 танковых дивизий[4].

Воздушно-десантный корпус

Знамённая группа управления 18-го воздушно-десантного корпуса Армии США после возвращения из Ирака.Военная база Форт-Брэгг. 2009 год
Знамённая группа управления 18-го воздушно-десантного корпуса Армии США после возвращения из Ирака.
Военная база Форт-Брэгг. 2009 год

Воздушно-десантный корпус (вдк) — общевойсковое оперативно-тактическое соединение воздушно-десантных войск.

В период Второй мировой войны вдк применялись для осуществления оперативных и оперативно-тактических десантов для содействия войскам, наступающим с фронта, в прорыве обороны противника ударом с тыла, завершении окружения его группировок, захвате плацдармов на крупных водных преградах, аэродромных узлов и других целей[2].

Первые 5 вдк (с нумерацией с 1-го по 5-й) были сформированы в Красной Армии в апреле 1941 года. В состав вдк входили: 3 воздушно-десантные бригады и комплект корпусных частей (танковый батальон, артиллерийский дивизион, части обеспечения и обслуживания). Личный состав вдк — свыше 8 000 человек. Для осуществления воздушного десанта личного состава и техники вдк придавались части военно-транспортной и тяжёлой бомбардировочной авиации.

В первые месяцы войны вдк вынужденно использовались в приграничных сражениях как стрелковые соединения в составе фронтов: 5-й вдк (Северо-западный фронт); 4-й вдк (Западный фронт); 1-й, 2-й и 3-й вдк (Юго-западный фронт). В связи с большими потерями к сентябрю 1941 года все вдк были выведены в резерв Ставки ВГК на доукомплектование. Во время битвы за Москву 4-й вдк использовался для десантирования в Вяземской воздушно-десантной операции 1942 года. 2 воздушно-десантные бригады 5-го вдк участвовали в Орловско-Брянской операции 1941 года в ходе которого была осуществлена высадка посадочным способом на аэродромы Орла и Мценска, для обеспечения сосредоточения и ввода в сражение 1-го гвардейского  стрелкового корпуса. После этого 5-й вдк был переброшен на оборону по реке Нара и участвовала в освобождении города Малоярославец в январе 1942 года, после чего в феврале был выведен в тыл на доукомплектование. В ноябре 1941 года 3-й вдк был переформирован в 87-ю стрелковую дивизию (с января 1942 года — 13-я гвардейская стрелковая дивизия). С 17 мая по 2 августа 1942 года все остальные вдк также были переформированы в гвардейские стрелковые дивизии.

16 августа 1942 года вышло постановление Государственного комитета обороны СССР о создании 8 вдк (с нумерацией 1-й, и с 4-го по 10-й) личным составом 9 930 человек в каждом и 5 воздушно-десантных манёвренных бригад. Впоследствии в декабре 1942 года данное постановление было изменено на создание 10 гвардейских воздушно-десантных дивизий численностью по 10 570 человек[2].

В послевоенный период в октябре 1946 года гвардейские стрелковые корпуса (с нумерацией 8-й, 15-й, 37-й, 38-й и 39-й ), которые в годы войны были созданы сведением воздушно-десантных дивизий переформированных в гвардейские стрелковые дивизии, были преобразованы в гвардейские вдк. В состав каждого корпуса вошли по 2 воздушно-десантные дивизии. В 1947 году в состав вдк были добавлены отдельные батальоны связи. В 1948 году с созданием новых 5 воздушно-десантных дивизий, количество дивизий в вдк было доведено до 3. В январе 1949 года 4 из 5 вдк были объединены в Отдельную воздушно-десантную армию (ОВДА).

В период с 1954 по 1956 годы, в ходе реформ по оптимальному сокращению численности воздушно-десантных войск, все вдк были расформированы[5][6].

В Германии аналог советского вдк был создан в составе Люфтваффе как Авиационный корпус, в состав которого входили 7-я парашютная дивизия, 22-я пехотная дивизия (подготовленая для десантирования планерами), штурмовой полк, боевая авиационная группа (в основном истребители), эскадра транспортной авиации, парашютные, зенитно-пулемётные и инженерные батальоны, санитарный отряд[7].

В время Критской операции 1941 года 7-я парашютная дивизия и штурмовой полк этого корпуса участвовали в высадке парашютного десанта.

В конце 1943 года были созданы 1-й и 2-й вдк, которые были сведены в 1-ю воздушно-десантную (парашютную) армию. В составе армии было 8 воздушно-десантных дивизий и танковая дивизия «Герман Геринг». Сначала необходимость комплектации понёсших большие потери в Критской операции парашютных частей, а затем недостаточность транспортной авиации и потеря превосходства в воздухе не позволили командованию Вермахта провести до конца войны ни одной крупной воздушно-десантной операции[2][7].

В Армии США августе 1942 года был создан 2-й бронетанковый корпус (с октября 1943 года — 18-й бронетанковый корпус), который в августе 1944 года был преобразован в 18-й воздушно-десантный корпус (18-й вдк). Это соединение участвовало в Рейнской воздушно-десантной операции 1945 года. В июне 1945 года корпус был передислоцирован в США и расформирован. Однако в мае 1951 года 18-й вдк был сформирован повторно. Он предназначался для оперативной переброски в различные регионы мира и проведения операций в локальных военных конфликтах. В состав 18-й вдк вошли: 4 дивизии (82-я воздушно-десантная, 101-я воздушно-штурмовая, 24-я механизированная и 10-я лёгкая горнопехотная), 6 бригад (177-я и 194-я отдельные бронетанковые, 18-я полевой артиллерии, 11-я бригада ПВО, 1-я и 18-я армейской авиации) и другие части. Личный состав корпуса — 64 000 человек. Соединения 18-го вдк принимали участие во всех локальных войнах и вооружённых конфликтах, которые США вели в Юго-Восточной Азии, Латинской Америке и на Ближнем Востоке в 1960-е — 1990-е годы[2].

Артиллерийский корпус прорыва

Батарея 203-мм гаубиц Б-4артиллерийского корпуса прорыва.3-й Белорусский фронт.Лето 1944 года
Батарея 203-мм гаубиц Б-4
артиллерийского корпуса прорыва.
3-й Белорусский фронт.
Лето 1944 года

Артиллерийский корпус прорыва (акп) — соединение артиллерии резерва ВГК в годы Великой Отечественной войны.

Назначением акп было осуществление массированного артиллерийского удара по противнику на направлениях главных ударов (сосредоточения основных усилий) фронтов, способствовавшего прорыву обороны противника.

Первые акп стали создаваться весной 1943 года по итогам массированного применения артиллерии во время Сталинградской битвы.

Изначально в состав акп входили 2 артиллерийские дивизии прорыва и 1 гвардейская миномётная дивизия РСЗО. На вооружении акп было около 1000 артиллерийских орудий и боевых машин РСЗО. С 1944 года гвардейские миномётные дивизии были выведены из состава акп, остались только 2 артиллерийские дивизии (свыше 700 артиллерийских орудий).

Особую структуру имел созданный в сентябре 1943 года 3-й Ленинградский контрбатарейный корпус, который первоначально не был предназначен для прорыва обороны, а выполнял функции подавления артиллерии противника в условиях круговой обороны (Блокада Ленинграда). В составе корпуса были пушечная артиллерийская бригада, 5 артиллерийских полков, 1 артиллерийский дивизион, 3 разведывательных артиллерийских дивизиона, 2 авиационные корректировочные эскадрильи, 1 дивизион аэростатов наблюдения, а также переданная в подчинение морская железнодорожная артиллерийская бригада Балтийского флота. С прорывом блокады Ленинграда в январе 1944 года этот корпус был переформирован в 3-й артиллерийский корпус прорыва.

Всего к окончанию войны в Действующей армии находилось 10 акп и Особый корпус железнодорожных войск. По окончании войны все корпуса были расформированы до 1949 года[2].

На последнем этапе существования Советской армии, 1 сентября 1990 года в Прикарпатском военном округе был создан 66-й артиллерийский корпус в состав которого вошли: 3 артиллерийские дивизии (26-я, 81-я и 72-я кадра), 188-я тяжёлая артиллерийская гаубичная бригада, 980-й противотанковый и 440-й разведывательный артиллерийские полки[5].

Корпус ПВО

Корпус ПВО (КПВО) — оперативно-тактическое объединение (в прошлом — высшее тактическое соединение) Войск ПВО СССР.

Назначение КПВО в защите от ударов с воздуха важных административных, промышленно-экономических цент¬ров и регионов страны, группировок войск (сил) и военных объектов в установленных границах ответственности.

В организационном порядке КПВО входит в состав округа (или отдельной армии) ПВО. Также некоторые КПВО были отдельными.

На основе отдельных корпусов могли создаваться зоны ПВО или корпусные районы ПВО. Первые КПВО созданы в феврале 1938 года для противовоздушной обороны Москвы, Ленинграда и Баку (соответственно 1-й, 2-й и 3-й) на основе зенитных артиллерийских дивизий и бригады ПВО (3-й КПВО). В штат КПВО входили: 4—6 зенитных артиллерийских полков, 1 зенитно-пулемётный полк, 1 прожекторный полк (или батальон), 1—2 полка (или дивизиона) аэростатов заграждения, 1—2 полка (или батальона) визуального наблюдения, оповещения и связи (ВНОС), 1 отдельный батальон связи. С сентября 1938 года по ноябрь 1940 в состав КПВО также включались 1—2 полка (батальона) местной ПВО.

В Великую Отечественную войну с ноября 1941 по апрель 1944 года КПВО были переименованы в корпусные районы ПВО. В составе корпусных районов было: до 9 зенитных артиллерийских полков и 14 отдельных зенитных артиллерийских дивизионов, до 3 зенитно-пулемётных полков, 1 прожекторный полк, 1 полк (или дивизион) аэростатов заграждения, до 4 полков (или отдельных батальо¬нов) ВНОС, 1 полк (или отдельный батальон) связи. В 1945 году в КПВО могла входить 1 зенитная артиллерийская бригада или дивизия.

Действовавшая в границах ответственности КПВО истребительная авиация ПВО, передавалась в подчинение корпуса. К окончанию войны в Действующей армии было 14 КПВО, из которых 5 корпусов продолжали выполнять возложенные на них задачи и после войны, а остальные корпуса были расформированы. В июле 1947 все КПВО были переименованы в зенитные артиллерийские корпуса. В январе 1949 года часть этих корпусов была переформирована в районы ПВО. С декабря 1948 по январь 1949 все зенитные артиллерийские корпуса были расформированы.

В июне 1954 года для обороны основных промышленно-экономических центров и районов СССР, были повторно созданы 10 КПВО. При этом в состав корпусов кроме зенитных артиллерийских соединений вошли истребительные авиационные полки и дивизии. С конца 1950-х годов зенитные артиллерийские части были заменены на зенитные ракетные формирования и формирования радиотехнических войск. Также были упразднены прожекторные части и части заградительных аэростатов.

В странах Варшавского договора также создавались объединения аналогичные советским КПВО. В июне—июле 1960 года все КПВО были укрупнены и состояли из: зенитно-ракетных полков и бригад, авиационных истребительных полков ПВО, радиотехнических полков и бригад, отдельных батальонов РЭБ, полков и батальонов связи и учреждений тыла[2][3].

Авиационный корпус

Авиационный корпус (ак) — оперативно-тактическое объединение (в прошлом — высшее тактическое или оперативное соединение) Военно-воздушных сил СССР.

Назначение ак в выполнении оперативных задач в составе воздушных армий или самостоятельно путём нанесения авиационных ударов, ведением воздушных сражений (боёв), выполнением специальных боевых полётов и других задач.

Как правило ак включает в себя 2—3 авиационные дивизии (бригады) одного или разных родов авиации, части обеспечения и обслуживания. В ВВС РККА корпуса появились в 1933 году. Накануне Великой Отечественной войны было создано 5 дальнебомбардировочных ак (в каждом по 2—4 авиационные бригады), которые находились в подчинении Авиации Главного командования. В марте 1942 эти корпуса были преобразованы в ак дальнего действия с увеличением количества до 8. В июне — июле 1941 в составе ВВС Московского, Ленинградского и Закавказского военных округов были созданы корпуса истребительной авиации ПВО, позже переименованные в истребительные авиационные корпуса ПВО (иак ПВО), которые в начале 1942 года были переданы в Войска ПВО.

С середины 1942 года в ак стали сводиться авиационные соединения и части фронтовой авиации по роду авиации (бомбардировочные, штурмовые, смешанные и истребительные ак резерва ВГК). Эти корпуса включались в состав воздушных армий или действовали самостоятельно по задачам поставленными командованием фронтов, общевойсковых и танковых армий.

В апреле 1943 были сформированы 4 гвардейские ак, позже преобразованные в гвардейские бомбардировочные ак в составе 18-й воздушной армии.

В штате ак было 2—3 авиационные дивизии, который в зависимости от рода авиации насчитывал: бомбардировочная ак — 200—300 самолётов, истребительная и штурмовая ак — 250—375 самолётов.

Смешанные ак состояли из 1—2 истребительных и 1 бомбардировочной или штурмовой авиационной дивизии. С 1943 года по октябрь 1944 все 11 смешанных ак преобразова¬ны в ак одного рода авиации (бомбардировочные, штурмовые, истребительные). В ходе войны в войсках ПВО были сформированы дополнительные 2 иак ПВО. Состав иак ПВО существенно различался по корпусам и содержал от 5 до 21 истребительных авиационных полка. Также в иак ПВО входили: район авиационного базирования или батальоны аэродромного обслуживания (по количеству аэродромов базирования), части (подразделения) аэродромного обеспечения, транспортной авиации и другие части. В 1944 году в иак ПВО были добавлены зенитные артиллерийские полки для прикрытия аэродромов.

К концу войны в Действующей армии числилось: 11 бомбардировочных, 10 штурмовых и 16 истребительных корпусов (из них 4 иак ПВО).

В послевоенный период в ВВС СССР происходило поэтапное упразднение корпусного звена. Авиационные дивизии различных родов авиации сводились непосредственно в воздушные армии.

Последнее упоминание о создании корпусов в ВВС СССР относится к периоду Корейской войны, когда для участия в боевых действиях был создан 64-й истребительный авиационный корпус. В состав корпуса входили: 3 истребительные авиационные дивизии 2-х полкового состава, 1 авиационно-техническая дивизия, 1 зенитно-артиллерийская дивизия, 1 зенитно-прожекторный полк и другие части и соединения обеспечения[2].

Железнодорожный корпус

Железнодорожный корпус (ждк) — соединение железнодорожных войск СССР.

Задача ждк состояла в строительсте, восстановлении и ремонте железных дорог, а также осуществлении перевозок войск и военных грузов.

Первый ждк был создан в январе 1939 года. Таковым соединением стал Особый железнодорожный корпус выполнявший задачи на Дальнем Востоке, а после и в западной части СССР. Накануне Великой Отечественной войны Особый ждк включал в себя 5 железнодорожных бригад из 13 созданных на тот момент.

В годы войны количество железнодорожных бригад выросло до 37 и они все вместе 34 железнодорожными полками были сведены в Управления военно-восстановительных (УВВР). Всего было создано 14 УВВР. После войны часть бригад была расформирована, а оставшиеся были сведены в управления 9 ждк, созданные на базе УВВР. В состав каждого ждк вошли 2—4 железнодорожные бригады и 1 мостовой железнодорожный полк. В ходе дальнейших военных реформ из 9 ждк созданных после войны, до распада СССР сохранились только 3. По мере необходимости создавались новые ждк. Так к строительству Байкало-Амурской магистрали (БАМ) в 1974 году был сформирован 35-й ждк. К строительству БАМ также был привлечён 1-й ждк. Суммарное количество соединений и частей в 2 ждк на строительстве БАМа составило 8 железнодорожных бригад и 2 мостовых железнодорожных полка.

Всего на момент распада СССР сохранилось 5 ждк (1-й, 2-й, 4-й, 35-й и 76-й) объединявших 42 железнодорожные бригады и около 10 мостовых железнодорожных полков[5].

Дорожно-строительный корпус

Дорожно-строительный корпус (дск) — соединение дорожных войск ВС СССР.

Первый дорожно-строительный корпус (Особый дорожно-строительный корпус НКВД) был создан в 1945 году в структуре НКВД СССР (позже МВД СССР), который состоял из 4 дорожно-строительных дивизий. Назначением корпуса было восстановление дорог и мостов разрушенных во время войны и строительство новых дорог и мостов в восточной части страны. К 1949 году количество дивизий в корпусе выросло до 5. Общая численность войск корпуса составляла 37 960 человек, из них 3 808 офицеров, 33 719 сержантов и рядовых и 443 вольнонаёмных[8]. Корпус просуществовал до 1956 года.

На позднем этапе существования СССР в 1989 году, согласно постановления Правительства СССР по принятым программам «Дороги Нечерноземья» и «Дороги на селе», были созданы дорожно-строительные корпуса в структуре МО СССР. Задача корпусов состояла в строительстве дорог в 9 областях РСФСР (Архангельская, Кировская, Вологодская, Костромская, Горьковская, Орловская, Пермская, Рязанская и Свердловская) и одной автономной области (Удмуртская АССР). Было создано 3 дск с подчинением ЦДСУ (Центральное дорожно-строительное управление), которое находилось структуре Главного военно-инженерного управления МО СССР. С 1990 года ЦДСУ было переподчинено Главному штабу Сухопутных войск. В составе каждого ждк было 6-7 дорожно-строительных бригад. Всего в подчинении 3 дск было 20 бригад[5].

Отдельный ракетный корпус

Отдельный ракетный корпус (орк) — высшее тактическое соединение РВСН.

Назначение орк в поражении стратегических объектов противника на удалённых территориях. В состав орк входили ракетные дивизии на вооружении которых находились различные типы межконтинентальных баллистических ракет.

Первые 5 орк были сформированы в марте 1961 года. Дополнительно 2 орк были созданы в июне 1965 года. В связи с укрупнением боевого состава РВСН и созданием новых ракетных дивизий, в июне 1970 года все управления орк были расформированы с созданием вместо них управлений ракетных армий[2].

Отдельный корпус контроля космического пространства

Отдельный корпус контроля космического пространства (ОК ККП) — оперативно-тактическое объединение созданное в Войсках ПВО СССР. Сформировано в июне 1988 года в Управлении начальника космических средств МО СССР, которое в 1992 году стало Военно-космическими войсками ВС РФ. Полное действительное наименование — 18-й отдельный корпус противокосмической обороны и контроля космического пространства (18-й ОК КПОиККП)[9][10].

ОК ККП был предназначен для разведки и контроля космического пространства, инспекции и распознавания космических объектов на орбитах, выявления признаков начала боевых действий в космосе и из космоса и их результатов, оценки космической обстановки и оповещения о ней, уничтожения (вывода из строя, подавления военно-космических средств противника на орбитах), обеспечения боевых действий соединений и частей противоракетной обороны, космических и авиационно-космических сил.

В состав ОК ККП входят соединения и части контроля космического пространства, имеющие на оснащении радиолокационные, радиооптические, оптико-электронные и радиотехнические комплексы и станции обнаружения и распознавания космических объектов, соединения и части противокосмической обороны, вооружённые доорбитальными авиационно-ракетными и наземными противоспутниковыми системами и комплексами РЭБ, а также части и подразделения управления связи, передачи данных и обеспечения[2].

1 октября 1994 года ОК ККП был переформирован в 45-ю дивизию контроля космического пространства[9].

Количество корпусов по государствам

На 2018 год управления корпусов встречаются в вооружённых силах двух десятков государств. В подавляющей массе это армейские корпуса (АК)[11]:

В некоторых государствах как Армения и Израиль, корпуса в сухопутных войсках представляют собой нештатные резервные формирования, развёртываемые на военный период (см. раздел ниже).

Иное применение термина «корпус» в военном деле

Экспедиционный корпус

Экспедиционный корпус — часть вооружённых сил государства (коалиции государств), переброшенная обычно морским или воздушным транспортом на территорию другой страны с целью захвата важных районов (объектов), содействия союзным войскам или осуществления иных военно-политических задач. Также применяются равнозначные синонимы экспедиционная армия, экспедиционные силы и экспедиционные войска.

Термин «экспедиционный корпус» вошёл в активное использование в XVIII—XIX веках в связи с размахом колониальной политики проводимой ведущими европейскими державами в Азии, Африке, Латинской Америке в других районах мира. Военные действия в такой колониальной политике назывались экспедициями.

Состав экспедиционного корпуса (экспедиционных сил) зависит от целей войны и возложенных на него задач военно-политической обстановки, возможностей государства и его вооружённых сил, предполагаемого отпора противника и других факторов. В условиях сопротивления противника могут высаживаться в виде морских и воздушных десантов.

Главная особенность экспедиционного корпуса заключается в его оторванности от ресурсов государства и его вооружённых сил, что отрицательно сказывается на материально-техническом снабжении и управлении, пополнении личного состава и требует создания резервов и повышенных запасов всех видов снабжения, повышенного охранения тыловых коммуникаций[12].

Следует учитывать что термин «экспедиционный корпус» не всегда соответствует основному значению корпуса, как штатного оперативно-тактического объединения (соединения) включающего в себя несколько бригад или дивизий. К примеру участвовавшие в интервенции в Россию экспедиционный корпус «Сибирь» от США состоял только из 2 пехотных полков общим числом около 8 000 человек, а Сибирский экспедиционный корпус от Канады представлял пехотную бригаду численностью около 4 200 человек.

На данный момент единственное государство располагающее нештатными экспедиционными корпусами, которые могут развёртываться при военной необходимости, является США. В Корпусе морской пехоты предусмотрено развёртывание 4 экспедиционных корпусов (экспедиционных сил), основу каждого из которых составляет дивизия морской пехоты[13].

Резервное нештатное соединение

В вооружённых силах некоторых государств корпусом может обозначаться нештатное (создаваемое только на военное время) соединение, либо существующее в мирное время кадрированное соединение, также развёртываемое в военное время.

К таковым государствам к примеру относятся Израиль и Армения.

В мирное время боевые и территориальные дивизии Армии обороны Израиля находятся в прямом подчинении командованию соответствующих военных округов. В военное время может быть принято решение об объединении дивизий Северного военного округа в один из двух резервных корпусов, представляющих из себя переходное звено командования между округом и дивизиями — Северный корпус и Корпус Генштаба[14], во главе каждого из которых стоит офицер в звании генерал-майора (алуф)[15].

В вооружённых силах Армении сухопутные войска распределены в 5 армейских корпусов, из которых основу только 2 корпусов (3-й и 4-й) составляют 4 мотострелковых полка. Остальные корпуса (1-й, 2-й и 5-й) основаны на 1—2 полках[16]. Все остальные части корпуса развёртываются при мобилизации в военное время[17][18]

Организации, сословия, учреждения и ведомства

Кроме соединений и объединений термин корпус применяется для обозначения организационных структур, обозначающих отдельные категории, должности и специальности (преимущественно технического профиля) военнослужащих, которые выделялись из общего порядка прохождения военной службы, требовали специальных знаний, навыков, надлежащей системы обучения (подготовки). К примеру в Российской империи существовали следующие корпуса[2]:

Также в некоторых случаях корпус может обозначать не объединение (соединение) а род войск, военное учреждение, военно-учебное заведение, военно-административное учреждение либо военно-политическую организацию. К примеру:

Примечания

  1. Коллектив авторов. статья «Корпус» // Военный энциклопедический словарь / Под ред. Ахромеева С. Ф.. — М.: Воениздат, 1986. — С. 361-362. — 863 с. — 150 000 экз.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 Коллектив авторов. Том 4, статья «Корпус» // Военная энциклопедия / Под ред. Сергеев И. Д.. — М.: Воениздат, 1999. — С. 204-209. — 583 с. — 10 000 экз. — ISBN 5-203-01655-0.
  3. 1 2 3 Коллектив авторов. Том 4, статьи «Корпус», «Корпус ПВО» // Советская военная энциклопедия в 8-ми томах (2-е издание) / Под ред. Огаркова Н. В.. — М.: Воениздат, 1977. — С. 372-373. — 655 с. — 105 000 экз.
  4. 1 2 3 4 5 Феськов В.И., Голиков В.И., Калашников К.А. Глава 20. Противники Красной армии на советско-германском фронте в годы войны // «Красная Армия в победах и поражениях 1941-1945 гг.» / Под ред. Черняк Э. И.. — Томск: Издательство Томского университета, 2003. — С. 571-583, 591-603. — 631 с. — ISBN 5-7511-1624-0.
  5. 1 2 3 4 5 6 Феськов В.И., Голиков В.И., Калашников К.А., Слугин С.А. «Вооруженные Силы СССР после Второй мировой войны: от Красной Армии к Советской. Часть 1: Сухопутные войска».. — Томск: Издательство Томского университета, 2013. — С. 127-136, 234-251, 284-297, 327-328, 363-365, 377-378. — 640 с. — ISBN 978-5-89503-530-6.
  6. Шайкин В. И. «История создания и пути развития Воздушно-десантных войск» / Под ред. Агарев А. Ф.. — Рязань: Типография РВВДКУ, 2013. — С. 54-77, 88-105. — 299 с. — ISBN УДК 355.23 ББК Ц 4,6(2) 3 Ш17.
  7. 1 2 Ненахов Ю. Часть II. «Страны фашистского блока». Глава 1. «Германия» // «Войска спецназначения во второй мировой войне». — Минск: Харвест, 2000. — С. 510-517. — 736 с. — ISBN 985-13-0024-1.
  8. Фонд Александра Яковлева. Доклад МВД СССР на имя Л.П. Берия и Г.М. Маленкова «О структуре МВД СССР». 1 сентября 1949 года. www.alexanderyakovlev.org. Дата обращения 2 июня 2018.
  9. 1 2 18th independent Corps for Space Defence and Control. www.ww2.dk. Дата обращения 29 мая 2018.
  10. Центр контроля космических орбит. www.skkp.su. Дата обращения 29 мая 2018.
  11. The International Institute for Strategic Studies (IISS). «The Miltary Balance». — Абингдон: Routledge, 2018. — 520 с. — ISBN 978-1857439557.
  12. Коллектив авторов. Том 8, статьи «Экспедиционные силы» // Военная энциклопедия / Под ред. Грачёв П. С.. — М.: Воениздат, 2002. — С. 491-492. — 579 с. — 10 000 экз. — ISBN 5-203-01875-8.
  13. Marine Expeditionary Force (MEF) (англ.). GlobalSecurity.org. Дата обращения 23 сентября 2014.
  14. עמוס הראל ויובל אזולאי האלוף במילואים אודי שני יפקד על הגיס הצפוני הארץ, 28.1.08 (Амос Харъэль и Юваль Азулай, «Генерал запаса Уди Шани возглавит Северный корпус (недоступная ссылка)», «Га-Арец» (28.1.08)).  (иврит)
  15. Сообщение Архивная копия от 8 сентября 2012 на Wayback Machine о вступлении генерал-майора Гершона Ха-Коэна на пост командира Северного корпуса, на сайте Армии обороны Израиля (10.1.10)  (иврит) ; Сообщение о церемонии назначения генерал-майора Ноама Тибона на пост командира Корпуса Генштаба, на сайте Армии обороны Израиля (19.1.12).  (иврит)
  16. James Hackett. Armenia ARM // The Military Balance 2017 / James Hackett. — Taylor&Francis. — London: 9781857438352, 2017. — С. 199. — 575 с. — ISBN 9781857439007.
  17. Захаров В. М. Глава 5. «Кавказский регион постсоветского пространства» // «Военное строительствов государствах постсоветского пространства».. — М.: Издательство РИСИ, 2011. — С. 209-210. — 380 с. — ISBN 978-5-7893-0118-0.
  18. Храмчихин Александр «Форпост с вопросами В случае конфликта России с Турцией Армения оказывается на передовой». www.vpk-news.ru. Дата обращения 30 мая 2018.

Литература

Ссылки

Эта страница в последний раз была отредактирована 6 июля 2019 в 20:33.
Основа этой страницы находится в Википедии. Текст доступен по лицензии CC BY-SA 3.0 Unported License. Нетекстовые медиаданные доступны под собственными лицензиями. Wikipedia® — зарегистрированный товарный знак организации Wikimedia Foundation, Inc. WIKI 2 является независимой компанией и не аффилирована с Фондом Викимедиа (Wikimedia Foundation).