Для установки нажмите кнопочку Установить расширение. И это всё.

Исходный код расширения WIKI 2 регулярно проверяется специалистами Mozilla Foundation, Google и Apple. Вы также можете это сделать в любой момент.

4,5
Келли Слэйтон
Мои поздравления с отличным проектом... что за великолепная идея!
Александр Григорьевский
Я использую WIKI 2 каждый день
и почти забыл как выглядит оригинальная Википедия.
Статистика
На русском, статей
Улучшено за 24 ч.
Добавлено за 24 ч.
Что мы делаем. Каждая страница проходит через несколько сотен совершенствующих техник. Совершенно та же Википедия. Только лучше.
.
Лео
Ньютон
Яркие
Мягкие

Из Википедии — свободной энциклопедии

1831 год в науке
1821182218231824182518261827
1828182918301831183218331834
1835183618371838183918401841
См. также: Другие события в 1831 году

В 1831 году были различные научные и технологические события, некоторые из которых представлены ниже.

Энциклопедичный YouTube

  • 1/5
    Просмотров:
    2 038
    1 123
    5 709
    218 645
    53 571
  • Великие Дебаты: Рассказы о науке (Часть 1) [Русские субтитры]
  • «Игра в бисер: А.С. Пушкин «Повести Белкина»
  • ГЕГЕЛЬ Лекции по истории философии 1/9
  • Клим Жуков про рождение революции: от революционной ситуации к революции
  • Цифровая история: Прощай, немытая Россия. Стихотворение — фейк?

Субтитры

Профессор астрофизики Лоуренс Краусс: Спасибо еще раз! Здорово быть здесь! И я хочу поприветствовать вас. Многие из вас также были здесь вчера, и... ... а тем, кто не был здесь вчера: Нет. Это прекрасный уикенд для нас, для проекта "Ориджинс" и сегодня будет великолепный вечер, я в предвкушении. Я хочу повторить то, что сказал вчера, для тех, кого здесь не было. Для меня... и для всех нас это настоящая привилегия устроиться в этом месте... где мы можем заполнить зал на 3 000 мест во имя науки. Это многое говорит... В самом деле. Это говорит многое о вас, и мы очень ценим это. Но сегодня это потрясающий вечер, потому что... Никакого лукавства, я в самом деле не думаю, что на одной сцене... когда-либо еще вместе собирались такие научные рассказчики, как сегодня. Это невероятно. Мне очень повезло побывать на сцене с каждым из них по отдельности... но со всеми сразу – такое впервые. Это будет удивительный вечер. И вот как мы поступим... Когда ты собираешь великолепных джаз-музыкантов, ты позволяешь им импровизировать. Потому сделаем так: мы позовем всех их на сцену через минуту-две, и каждый из них расскажет небольшой научный рассказ для вас. Вы узнаете, чем они восторгаются в науке, как они воспринимают науку. Каждый расскажет об этом, и это займет какое-то время. Затем мы сделаем перерыв... а когда мы вернемся, мы начнем дискуссию, которая будет открыта для вас. Я уверен, вам раздали карточки для вопросов. Вы можете написать свой вопрос в перерыве, передать нам, и мы выберем вопросы. И после нашей дискуссии мы ответим на ваши вопросы. Так и поступим. Я хочу представить Вам каждого участника беседы по порядку. Первый человек, которого я хочу представить... это директор замечательного фестиваля, который, я бы сказал, не уступает проекту "Ориджинс"... это самый прекрасный научный фестиваль в стране... "Всемирный фестиваль науки" в Нью-Йорке. Я имел честь принять участие в нем четыре или пять раз. Трейси Дэй является главным исполнительным директором фестиваля. Она бывший репортер... Она соединяет в одну замечательную программу 30-40 различных научных событий по всему Нью-Йорку. С множеством разных ученых, музыкантов... Это удивительное событие, и для меня было честью принять в нем участие. И первой я хочу пригласить на сцену Трейси Дэй. Следующим я бы хотел пригласить сюда моего старого друга. Это один из самых известных физиков в США. Он вспыхнул, как сверхновая в глазах общественности со своей первой книгой, «Элегантная Вселенная». И я думаю о нем как о давно потерянном сыне. Мы с Брайаном бывали на множестве встреч, и он на самом деле один из самых выдающихся и влиятельных популяризаторов физики в стране, если точнее – физики элементарных частиц. И я очень рад поприветствовать его снова на этой сцене. Брайан? Ладно, хватит! Хватит! Эта любовь, я ее чувствую. Спасибо. Что-то мне не хочется поворачиваться к тебе спиной... Следующий человек, которого я хотел бы позвать на сцену, это еще один мой старый друг и я имел честь побывать у него на программе несколько раз. Он в самом деле один из... У него самая чудесная научная радиопрограмма в этой стране. Если вы были у него на программе, вы наверняка видели какую замечательную работу он проделывает, интервьюируя людей. Брайан, я и Иэн Макьюен были у него на этой неделе... И когда ты там, тебе виден его невероятный талант. Я сам, когда веду эти события, пытаюсь «настроиться» на Айру Флатова. Встречайте, Айра Флатов. Следующим я хотел бы пригласить одного скромного парнишку... который сейчас повсюду. Он на телевидении... Он собирается снять ремейк научно-популярного сериала «Космос». Он директор Планетария Хайдена. К слову, я имел честь быть там на прошлой неделе на событии, которое он вел. И теперь я верну ему этот должок... и тоже не дам произнести и слова. Он немного стесняется, но я думаю мы все-таки сможем уговорить его выйти. Нил Деграсс Тайсон! Следующий у нас... Как я уже говорил вчера... по моему мнению, человек, на которого мы все равняемся – это один из величайших популяризаторов науки в ее истории. И это тот, кто изменил то, как пишутся научные книги... своей книгой «Эгоистичный ген», которая была опубликована почти 40 лет назад. И это неожиданный гость, поскольку его не было в первоначальной программе но он оказался здесь вчера. И было бы халатностью с нашей стороны, если бы мы не позвали на эту программу... Ричарда Докинза. Следующий парень, он обычный парень... К слову, он научный парень [The Science Guy]. Не думаю, что мне нужно что-либо добавлять. Билл Най был удивительным педагогом на телевидении. Я любил смотреть его в Дисней Уорлд каждый раз, когда я посещал Epcot-центр [тематический парк]. С ним всегда приятно общаться. Он также является исполнительным директором Планетарного общества. Эту должность первым занимал Карл Саган. Я искренне рад пригласить его на эту сцену – Билл Най. Последний гость – несколько иной случай... поскольку он рассказывает о науке другим способом, и по моему личному мнению это лучший современный писатель в жанре научной фантастики. Он невероятно плодовитый, я не знаю, как ему это удается. Я присутствовал с ним на нескольких событиях, он очень популярен. Он вплетает науку в рассказы так, как могут очень немногие фантасты. Продуктивно. И для меня честь пригласить его на сцену Нила Стивенсона. Итак, сейчас мы начнем... вот только включим первый слайд... Как подтвердил бы каждый из моих коллег... ...все всегда сосредоточено на мне. Я хочу поведать Вам небольшую научную историю, это история обо мне... о том, что заинтересовало меня в науке. Я подумал, она подойдет. Это Ричард Фейнман [на фото справа], а этот молодой человек это я. Своим желанием стать ученым я обязан Ричарду Фейнману по нескольким причинам... Когда я учился в средней школе... я учился дополнительно по специальной летней программе, и мне было скучно. И однажды учитель подошел и сказал: «Похоже, ты заскучал», и он дал мне книгу... К слову, если только оно работает... Работает. Вот эта книга. «Характер физических законов» Ричарда Фейнмана И учитель сказал мне: «Эта книга написана человеком который недавно получил Нобелевскую премию... за то, что доказал, что античастицы – это частицы, которые движутся назад во времени» И я подумал: «Уау, удивительно!» Я принес книгу домой, прочел первую главу и ничего не понял. Но книга была написана очень доступно. Суть в том, что... это было очень важно для меня, и я думаю... Я люблю рассказывать об этом студентам, потому что мы склонны учить науке... так, как если бы она была полностью завершена уже мертвыми белыми людьми. А когда я почитал эту книгу, я понял, что не все проблемы разрешены. Есть еще невероятно огромное количество того, что нам нужно понять о Вселенной. И это был первый раз, когда я подумал, что карьера физика... может оказаться стоящим делом, ведь остались еще вещи, которые можно открыть. Это полностью изменило мою жизнь. Как и любой порядочный студент-физик... я думаю, Брайан и Нил со мной согласятся... я всюду таскал с собой книгу «Фейнмановские лекции по физике». Он переписал всю вводную физику в своем стиле. Он обладал потрясающей харизмой и был удивительным преподавателем. Так вот я таскался с этими книгами... хотя и, как уже сказал, я не мог понять их. Но я рассуждал, как Моисей – мол, если носить их с собой достаточно долго... Только когда я стал аспирантом, я начал всерьез ценить глубину описаний из этих книг. И так... будучи преподавателем, я... Фейнман был удивителен тем, что умел передать свои восторг и интерес, а также честность науки... об этом мы поговорим через секунду... Как это оказалось, я был счастливчиком. Когда я был студентом, я познакомился с Фейнманом на встрече в Канаде. И это фото было сделано для журнала о физике и мне приятно, что в этот самый момент мы говорили именно о физике. Мы с ним провели вместе большую часть выходных. Потому что я взял с собой свою тогдашнюю девушку, а женщин на этом событии было мало. Вот Фейнман и решил провести свое время с нами. Кроме того, что он учил меня танцевать... у нас были долгие разговоры о приключениях и поисках приключений. И я знаю, для него приключением была наука, как и для меня... да и все в жизни было приключением: изучение, просто «удовольствие от узнавания новых вещей», как он писал. Это заразило меня и... ...и укрепило мое желание стать ученым. Вышло так, что много лет спустя – я тогда работал в Гарварде. И я провел коллоквиум в Калтехе, где преподавал Фейнман. И, конечно же, это было волнительно. Но он задал хороший вопрос, и подошел ко мне после, чтобы поговорить со мной. И мне очень хотелось напомнить ему... я был уверен, что он не вспомнит тот наш совместный уикенд. Он хотел спросить меня о чем-то, но нам мешал надоедливый ассистент-профессор... он все не переставал задавать мне вопросы. Я очень рад сказать, что он не получил эту должность. Но Фейнман ушел, а я подумал: «Ну ничего, я пересекусь с ним позже» но вскоре он умер, так что мне не представился шанс... рассказать ему о том, что он для меня значил. В итоге я написал целую книгу о Ричарде Фейнмане потому что для меня он означал то, чем является наука. Он сам расскажет вам свою собственную историю, то, как он видел науку. Но я хочу, чтобы вы узнали один научный факт. Это одна из таких вещей, которыми восторгался он, и восторгаюсь я. Вдохните каждый. Задержите дыхание. Не вижу, вы еще не выдохнули? Все, можно выдыхать. Суть в том, что... Есть вероятность... очень большая вероятность... ...что с каждым вдохом, который вы делаете... ...вы вдыхаете атомы... которые выдохнул Ричард Фейнман, когда давал интервью, которое я сейчас покажу вам. И каждый раз, когда я сижу за своим рабочим столом, ничего не сделав... чувствуя себя глупым и бессильным... мне нравится думать, что я вдыхаю атомы, которые однажды выдохнул Ричард Фейнман. И в этом ощущении удовольствия и загадочности я нахожу весь смысл науки, и никто не мог передать этого лучше, чем Фейнман... Так что ему и слово. Видите ли... Я умею жить в сомнении, в неопределенности и незнании... Я считаю, так жить гораздо интереснее чем знать ответы, которые и необязательно верны. У меня есть неточные ответы, возможные убеждения... различные степени уверенности по поводу различных вещей... но я ни в чем не уверен полностью. И есть множество вещей, о которых я совсем ничего не знаю. Например, имеет ли смысл рассуждать о том, почему мы здесь или какой смысл в этих рассуждениях. Я мог бы подумать об этом немного, но если результата нет, я перехожу к чему-нибудь другому. Но я и не должен знать ответ, меня не пугает отсутствие ответа. Мне не страшно быть потерянным в загадочной Вселенной без какой-либо цели... а ведь так оно и есть, насколько я могу судить. Меня это не пугает. Он не был напуган, и он любил таинственность. Для меня в этом и состоит вся наука. Спасибо. Трейси? Не желаешь выйти следующей? Трейси Дэй: О, я была бы рада. Мне нужно встать? Да, ты можешь встать. Делай все, что хочешь. Вы наверняка заметили, что я немного отличаюсь от других на сцене. Вообще, я отличаюсь от них несколько иначе: я не ученый и не научный журналист. И, честно говоря, если бы мои друзья и коллеги... увидели меня на одной сцене с этими людьми... они бы рассмеялись. Потому что я была репортером, я передавала о войнах, о политике. Я говорила о многих вещах... но не о науке. И это потому, что нам всем казалось, что наука это скучно, и что ученые скучны. Так что моя история будет о том, как я открыла для себя, что наука это все-таки интересно. В 1999 году я работала над программой «Век с Питером Дженнингсом». Я была продюсером части программы, которая называлась «Мыслители». И мне довелось взять интервью у большого числа потрясающих, прекрасных людей. Тогда я узнала, что ученые на самом деле гораздо интереснее... чем любой из тех, с кем я когда-либо общалась. К слову, Ричард Докинз, Брайан Грин и многие другие были на той программе. И тогда я, повторюсь, поняла, что рассказы о науке были не освещены. Люди на передовой СМИ и не подозревали, что это были великолепные захватывающие рассказы... В 2005 году или около того... мы с Брайаном Грином организовали «Всемирный фестиваль науки». Мы хотели привлечь к науке широкую аудиторию совершенно новым способом. Мы хотели использовать все доступные способы в области мультимедиа... ...в сочетании со всеми этими великолепными рассказами. Главное – мы хотели, чтобы ученые выходили на сцену. Они прекрасные рассказчики, но раньше им очень часто не давали шанса продемонстрировать это. Лоуренс чудесный участник фестиваля, он был там несколько раз... Он попросил меня подготовить видео как часть этого разговора. Которое показало бы, что такое «Всемирный фестиваль науки» и что там делают... так что, если только для нас приглушат свет, мы посмотрим... "Всемирный фестиваль науки" Одни из самых значимых имен в науке и искусстве собрались здесь, в Нью-Йорке на «Всемирном фестивале науки». Этот фестиваль, который в Нью-Йорк Таймс нарекли «новым культурным институтом», выпустил науку из лабораторий на улицы. «Всемирный фестиваль науки» стартовал с усеянного звездами гала-концерта, ведущим которого стал лауреат премии Оскар Алан Алда. Сегодня мы пролетим через космос на скорости искусства. Ученые и артисты объединились, чтобы помочь нам иначе взглянуть на мир, который одновременно пленителен и забавен. Для меня особое удовольствие посвятить «Икара на краю времени» нашему почетному гостю. Ближе, чем любому другому представителю нашего вида профессору Хокингу удалось подобраться к границе времени. Профессор Стивен Хокинг: Для меня большая честь быть на этом чудесном мероприятии. Что же такого захватывающего в науке? То, что мы все можем понимать науку, и нам не нужно для этого быть учеными, это просто потрясающее чудо этого фестиваля. У людей есть огромное желание узнать, чего достигла наука. Является ли жизнь чем-то едва вероятным? Предопределяют ли нас наши гены? Является ли природа математически-упорядоченной? Что, черт побери, такое математика? Есть ли в космосе инопланетяне? В этом и заключается вся наука! В этом восторге, любопытстве, приключениях, открытиях... Если вы спросите меня, что я надеюсь найти -- Я не знаю, много чего интересного. ... проведете мероприятие о квантовой физике... Вы разбираетесь в этом? Ну, как сказать?.. Это самая волнующая публика... читать лекцию о черных дырах перед самим профессором Стивеном Хокингом... Объясните нам в двух словах, как появился Космос, каким мы его знаем. В принципе вы могли бы сделать расчет, чтобы узнать, как много битов нужно, чтобы смоделировать Вселенную. Сегодня мы обсудим больше измерений, чем доступно глазу человека. Теория струн говорит о многомерных вибрирующих струнах... которые настолько малы, что их просто невозможно измерить! Это останется невозможным и в будущем! И тем не менее... люди продолжают воспринимать вас всерьез. На этой сцене сегодня прозвучат такие вещи, из-за которых разжигают войны. Никакой другой представитель животного мира не проявляет себя так, как мы. Пока мы не позаботимся об Океане, все остальное не должно волновать нас. Вы заслуживаете быть наказаны за то, что поступаете неправильно. Сегодня мы поговорим о науке и религии. Почему вы до сих пор верите в бога? Почему «до сих пор»? Невозможно предсказать будущее, нельзя доказать будущее. Я бы хотел сказать... –Да вам все равно, вы же физик! Вам не удается решить что-то – вы убеждаете себя, что это неважно и забываете об этом. Профессор физики Мичио Каку: Мы должны приобщать детей к науке как можно раньше. Чтобы когда они пойдут в школу, наука их не раздавила. Мне кажется, нынешнее молодое поколение заинтересовано в науке сильнее, чем мы в их годы. Кто из вас, молодые люди, желал бы отправиться на Марс? Что люди могут ожидать увидеть на бесплатных уличных представлениях? Вам не предложат там сыграть в наперстки, это настоящий мир науки. Мне нравится их идея проводить такие выставки прямо на улице. Я живу этим фестивалем. Благодаря этим замечательным молодым ученым человечество обладает невероятным потенциалом. Я – матемаг. [производит ужасно сложные вычисления в уме] Да здравствует алгебра! Кажется ли нам что-то красивым только потому, что мы запрограммированы так реагировать на красивые вещи... или же потому, что они есть реальность? Наденьте 3D-очки. Эти изображения – произведения искусства нашей Вселенной. Наше повествование должно быть достаточно прямым, чтобы мы могли переходить от мероприятия к мероприятию. «Всемирный фестиваль науки»! Я пойду туда! Трейси Дэй: Как вы можете судить по этому видео... мы стараемся открывать новые пути приобщения людей к науке... через искусство, через дискуссии, споры... через выступления лауреатов Нобелевской премии перед детьми. И... мы надеемся достичь... Основываясь на том, какие люди приходили... Фестивалю уже 5 лет, и нас посетило порядка миллиона человек. Наша цель – осветить науку для массовой аудитории... и сделать науку частью популярной культуры, где ей самое место. Спасибо. Л. Краусс: И пошел он по манящим следам ее... Брайан. Профессор физики Брайан Грин: Спасибо. Подозреваю, большинство из вас знает, что вы необычные зрители. Вы поддались своему энтузиазму, чтобы поддержать науку. Большинство людей в мире не видят науку так, как мы. Они не видят науку как некий рассказ. Наука кажется им сборником фактов, которые их заставили выучить в школе... и которые они навсегда с радостью выкинули из головы на экзаменах. Но что может быть более присуще человечеству, чем наука? Наука – это задавать вопросы и наблюдать, исследовать мир в поисках ответов. Этим мы и занимаемся. Мы делаем это с самых малых лет. У меня так много историй об этом! Я расскажу одну для раскачки. Мой сын... он где-то в зале, ему 8 лет... Вон он! Отлично! Спасибо. Когда ему было около 4-5 лет. Я много рассказывал ему разные истории перед сном и я очень старался впихнуть науку в эти истории. И я рассказывал о всяческих космических кораблях, летающих по Вселенной... Но я никогда не забывал добавлять, что... ...они не двигались быстрее скорости света. Однажды мой сын повернулся ко мне, и спросил: «Пап, скорость света?.. а как насчет скорости тьмы?» А ведь у меня такой мысли никогда и не возникало. Юный же разум хватает все эти идеи, и это приводит его к необычным мыслям. И... просто, чтобы никого не обделить как родитель... моя дочь тоже здесь. Да, да, спасибо, София. И последние несколько лет я много рассуждал о том, что мало кому приходит в голову... О вероятности существования других вселенных, о мультивселенной. Большинство из нас выросли с мыслями о Вселенной как о чем-то абсолютном... а теперь выясняется, что могут быть другие вселенные. Не все, а именно "большинство из нас", потому что... мои дети с самых ранних лет постоянно слышат, как я говорю об этом. И София, когда ей было 3,5 лет... Я держал ее и сказал: «София, я люблю тебя больше всего во Вселенной». И она посмотрела на меня, и сказала: «Пап, вселенных много». С этого мы и начинаем. Наши умы открыты, мы стараемся понять окружающий нас мир. Но с возрастом мы начинаем иметь дело с отсутствием ответов, о чем и говорил Фейнман. Как жить во Вселенной, которую ты не до конца понимаешь? Как относиться к гипотезам, в верности которых ты не можешь быть уверен... поскольку они на границе познанного, и мы пока не способны проверить их? Я сталкивался с тем, как к этому относятся разные люди. Когда я написал «Элегантную Вселенную» в 1999. Когда она вышла, когда появилась на «Амазоне»... «Амазон», как вы все знаете, имеет очень демократичный подход к делу. Любой может оставить отзыв о книге, которую они прочли или не прочли... Несколько дней спустя после появления там моей книги кто-то оставил свой отзыв, дал книге 5 звезд – я был рад, что кому-то понравилось. А потом я прочитал сам отзыв, в котором говорилось: «Наконец-то кто-то доходчиво написал книгу о теории струн... потому что ужасно трудно критиковать то, чего не можешь понять» И этот человек продолжал: по его словам это книга о кучке математических акробатов, гоняющихся за самими собой. И в конце этот человек написал, что у него создалось такое впечатление, что автор книги – то есть я – счастлив не больше... чем голубиное дерьмо. Он пытался сказать этим... что когда ты не знаешь, верна ли гипотеза или нет... как в случае с той же теорией струн... существует безумный уровень неопределенности... как к этому относиться? Фейнман находил это захватывающим, другие же не чувствуют себя при этом комфортно. И это прекрасная разница, если говорить о том, почему человек может захотеть познать Вселенную. Так, а теперь моя история. У меня ведь осталось две минуты, верно? Одна короткая история... Довольно личная история... Не настолько личная история. История об открытии. Ведь мы, ученые, живем ради этих редких моментов, когда все становится ясно. Когда ты делаешь какой-то расчет, и все сходится. И мой пример относится к 90-м годам... 1992, может быть... Дело было в Институте перспективных исследований в Принстоне... где я работал совместно с Дэйвом Моррисоном, который тогда работал в Университете Дьюка... С Полом Аспинваллем, который теперь тоже там работает... Нас волновало, могла ли Вселенная по теории струн вести себя иначе нежели согласно общей теории относительности Эйнштейна. Из ОТО нам известно, что пространство может растягиваться, сжиматься, скручиваться. Единственное, чего не может делать пространство в эйнштейновской ТО – это разрываться на части ...не может разорваться, а затем самостоятельно вернуться в прежнее состояние. Разорванное пространство было бы катастрофичным физическим явлением... и математика данной теории не позволяет такому случиться. Мы задавались вопросом, может ли пространство разрываться в теории струн. Мы разделили решение этой задачи на две части. Мы с Дэвидом Моррисоном пытались разработать математические вычисления которые бы позволили нам понять, возможен ли такой процесс разрыва произойти. Пол Аспинвалль работал над программой, которая бы взяла наши математические идеи и выполнила бы заключительные вычисления, чтобы узнать, возможно ли такое. И мы выразили эти вычисления в виде физического параметра – можно представить его массой элементарной частицы... Нас интересовало: если бы пространство разорвалось, стала бы масса той частицы постепенно меняться или это изменение произошло бы внезапно? Последнее бы значило, что процесс разрыва прерывистый и произойти не может. Мы с Моррисоном месяцами работали над математической частью, чтобы можно было внести данные в компьютер. Пол к тому времени уже закончил программу и ждал наших результатов. Был поздний пятничный вечер... а в Институте перспективных исследований очень тихо по вечерам... И мы закончили работу и уже готовы были внести результаты в компьютер. Мы позвонили Полу, который к тому времени уже был дома, и попросили его вернуться. Сказали, что закончили и теперь можем внести данные в программу... нажать кнопку и узнать, возможны ли разрывы. И Пол сказал: «Нет» Был вечер пятницы, он хотел посмотреть телевизор и не собирался приезжать. Он сказал, что это дело подождет до понедельника. Мы сказали: «Пол, может, приедешь хотя бы завтра? завтра утром...» Он ответил: «Так, я приеду завтра утром только если вы... купите мне ящик пива, и он к утру будет ждать меня там». Мы сказали: «Хорошо, как пожелаешь». Он приехал следующим утром, внес наши данные в программу. Мы обступили компьютер, и Моррисон нажал «Enter». Мы надеялись увидеть... Если бы появилось число... Все это словно выдумка Дугласа Адамса... Если бы мы увидели число 12... Это не шутка. Если бы программа выдала число 12... это означало бы, что пространство может разрываться согласно теории струн. Так вот он нажал на кнопку, и мы увидели число... 3,99999 И я такой: «Блин, не сработало!.. Но 3,99999 – это так близко к целому числу. Ведь если округлить, получим 4. Так может, мы пропустили множитель “3” где-то в наших расчетах?» И мы вернулись к вычислениям, выписали их на доске... и в итоге все-таки нашли этот пропавший множитель трех. Мы снова внесли все в программу, нажали «Enter». и на экране появилось «11,999999...» Если округлить - это 12. Сработало! И в тот момент я просто забегал по кабинету потому что мы смотрели на то, чего прежде никто не видел. Мы смотрели на доказательство говорившее, что если теория струн верна, пространство может разрываться и восстанавливаться так, как теория Эйнштейна не позволила бы! Это было захватывающе – смотреть... на это уникальное явление, на которое указывало наше исследование! И в этом как раз и есть вся прелесть науки! В таких моментах, когда ты смотришь на реальность и «счищаешь» с нее слой, от которого прежде никто не мог избавиться. И я вам скажу, что у нас, ученых... такие моменты возникают очень редко! Несколько раз за карьеру, и то – может быть. Но если бы дети могли испытать хотя бы подобие этого... пусть даже при разгадке чего-то, что для нас очевидно... Но сам этот момент, когда замешательство сменяется ясностью... Этот переход и есть смысл науки! Это и делает науку захватывающей. И если бы только больше детей испытывало это ощущение... Я думаю, это изменило бы мир. Большое спасибо. Л. Краусс: Теперь вы знаете, почему я так горжусь своим мальчиком. Айра? Айра Флатов: Хорошо. Спасибо. История, которую я хочу рассказать... она об удивлении. Смысл науки – в удивлении. Ученые любят удивляться. И когда они говорят вам, что они хотят обнаружить что-то... на самом деле они надеются, что не найдут этого. Ведь так они смогли бы продолжать преследовать свою цель. Чтобы удивиться потом, когда все-таки достигнут ее. Так что для некоторых из них это едва ли не разочарование – открыть именно то, что и хотели. Я веду «Science Friday» уже... сколько лет? 22 года уже... около того... И мы... Мы продолжим заниматься этим как можно дольше. В течение всех этих лет мне довелось взять интервью у большого количества ученых. Люди они удивительные, и удивляют они тем, что говорят. Они такие люди, что... Тебе кажется, что ты знаешь, как они думают... кажется, что ты знаешь, о чем они думают... ты уже все прочитал о них и успел много поработать с ними... но они все продолжают удивлять. Например, Оливер Сакс... Оливер Сакс нейропсихолог, он написал множество интересных книг. И он всегда приходит к нам на программу, когда напишет новую книгу. Однажды мы уже запланировали, что он придет к нам в пятницу и мы поговорим о его новой книге. Он интересный собеседник, нам всем нравится общаться с ним. Но мы всегда выделяем ему только час на разговор. Конечно, не особо разговоришься, но это все, что мы имеем. Но в этот раз у нас было еще кое-что для эфира... и мы не могли уделить этот час Оливеру. Так что мы позвонили его продюсеру... его ассистенту и сказали: «Мы очень сожалеем, мы рады бы поговорить с Оливером весь час но мы можем уделить только 40 минут». «Почему нет?» – Потому что у нас появилась возможность, которой ни у кого никогда не было... Кое-кто ищет гигантского кальмара на юге Тихого океана. И у нас есть возможность провести «живое» 20-тиминутное интервью с капитаном... с ученым этого исследовательского судна, как раз до конца нашего часа. Поэтому мы можем поговорить с Оливером только 40 минут. Я попросил прощения, последовало долгое молчание. И в ответ я услышал... «Вы разыгрываете меня?!» Я решил, что Оливер потерян для нас навсегда. Он сказал: «Гигантский кальмар?! Оливер без ума от такого!» Кто бы мог подумать! «Вы не могли бы позволить ему присутствовать на этом интервью? Пусть просто посидит, послушает ваш разговор с этим ученым. Мы были бы очень рады, и не важно, что у нас будет всего 40 минут». Я сказал: «Уау, я не знал этого об Оливере! Я очень удивлен». Наступает пятница, и Оливер Сакс входит в студию в футболке с изображением гигантского кальмара. И в каждой руке у него был резиновый кальмар, которых он без конца сдавливал. Сначала одного, затем другого. Точно мальчишка в конфетной лавке. Человек явно настроен на разговор о кальмаре. Мы уселись, начали обсуждать его книгу. И по нему было заметно, что он ждет – не дождется следующего интервью. И его собственная книга его совсем не интересует. Закончились наши 40 минут и я сказал Оливеру, что он может остаться и послушать наше интервью с ученым. Он сказал: «Да, пожалуйста, позволь остаться». Мы начали интервью с капитаном судна, он начал рассказывать о своих поисках гигантского кальмара. И Оливер прошептал: «Можно я задам ему вопрос?». – Да, конечно, давай. И он начал разговаривать с ним, а я мог откинуться на спинку и забросить ноги на стол... ведь интервью начал проводить он, разговорившись с этим ученым, который искал гигантского кальмара. Такой сюрприз! Столько бывает вещей, которых никак не ожидаешь от ученых. Другой такой случай: сюрприз преподнесла Джейн Гудолл. Джейн Гудолл была у нас в гостях много раз. Лет 10 назад... точно не могу сказать, она была у нас так много раз... Она пришла к нам, и – то же самое, мы уделили ей час... Я любитель звонков в студию. У нас разговорная передача, и нам нравится вовлекать в дело слушателей. Час пролетел незаметно, у нас был чудесный разговор. Я взглянул на свои часы – оставалось около 2 минут. Но я должен был принять хотя бы один звонок. Поступает звонок, и слушатель говорит: «Доктор Гудолл, очень рад поговорить с вами! Спасибо, что пришли на эту программу. Как вы думаете, остался ли еще один вид приматов, который мы не обнаружили?» Ее этот вопрос совсем не смутил. И она сказала: «Да, в самом деле есть один такой вид... И он спросил: «Верите ли вы, что вы сможете обнаружить его?» – «Да, мне кажется, мы подбираемся ближе и ближе к этому» Я сказал: «Так, погодите, тайм-аут... я сижу здесь, и совсем не пойму, о чем идет речь, но вы, очевидно, понимаете... Я попробую догадаться... вы говорите о Сасквоч? о Йети? о снежном человеке? И она сказала: «Именно так» «О нем мы и говорим». Я спросил: «Доктор Гудолл, неужели вы правда думаете, что найдете его?» Она сказала, мол, у них есть образцы волокон и шерсти, взятые с деревьев и т.п. и возможно они смогут провести анализ ДНК, и узнать, кому они принадлежат. И она сказала, что правда верит, что йети существует. И тогда режиссер сказал: «Все, время вышло!» Сколько раз она к нам приходила... она всегда признает, что верит в существование Сасквоч. Она написала предисловие к книге «Наука о Сасквоч»... Книга не принимала ничью сторону, а просто представляла имеющиеся свидетельства. Так что моя история заключена в том, что мы, научные журналисты... всегда удивляемся, когда имеем дело с наукой. И нам так приятно работать с учеными, которые готовы рассказать о том, что удивляет их; и они делятся своими впечатлениями с нами. Большое спасибо. Л. Краусс: Замечательно. Спасибо, Айра. Следующий оратор не перестает удивлять меня. Так вперед! Доктор Нил Деграсс Тайсон: Лоуренс, прежде чем я начну... Ты упомянул, что мы все дышим молекулами, которые выдохнул Фейнман. Однако ты не сказал, почему это так. Потому я хотел бы добавить к твоим словам немного информации... Это правда потому... что с каждым вдохом вы вбираете в легкие молекул больше... чем общее количество вдохов, которые позволил бы совершить состав атмосферы Земли. Благодаря этому чей-нибудь выдох в прошлом содержал в себе достаточно молекул, чтобы в последствии они могли оказаться во вдохе каждого. Кроме Фейнмана это относится также к любому человеку в истории... Чингисхан, Бетховен... ...Иисус... В общем, любой, кто вам нравится. Л. Краусс: Нет, только не выдуманные люди! Время вышло! Шел XVIII век... Уильям Гершель, самый известный астроном того времени... Его телескоп был больше, чем у других. С ним он совершал такие открытия, которые были вне досягаемости для меньших телескопов. Так как в астрофизике и в физике элементарных частиц – «больше» значит «лучше»... Вообще-то, всегда «больше» – «лучше» Большие телескопы, большие ускорители частиц... в этом мы едины. Уильям Гершель был очень знаменит, он был богат, его финансировал король Англии, Георг III. Кстати, это тот самый Георг, который занимал престол, когда шла Война за независимость США. Джон Хэнкок поставил такую крупную подпись под Декларацией независимости с тем чтобы даже королю Георгу было ее видно. Гершель открыл (можно сказать, случайно) планету за пределами орбиты Сатурна. Он стал первым человеком, совершившим такое открытие. Ближайшие к Солнцу планеты, в отличие от обнаруженной Гершелем можно увидеть даже невооруженным глазом ночью. Так что никто и не признан открывателем этих планет. Еще пещерные люди видели эти планеты. Он хотел назвать эту планету в честь своего спонсора, как поступил бы любой приличный ученый... если он хочет продолжать получать деньги. Так что некоторое время, около 5-7 лет Солнечную систему составляли: Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн... и Георг. У меня есть книги из того временного периода... в которых перечисляются планеты и среди них можно найти Георга. Здравый смысл восторжествовал в итоге и планета была названа в честь римского бога, как и другие планеты. И так появился Уран. Однако никому не хотелось раздражить британцев потому что они были очень могущественны в то время. И потому, будто в качестве компенсации вместо того чтобы получить имена персонажей греческого фольклора... спутники Урана, находившиеся в обществе греческого прототипа римского бога в честь которого была названа планета... К примеру, один из спутников Юпитера – Ганимед. Ганимед был приближенным Зевса. Юпитер – это аналог Зевса у римлян. И по такому принципу были выбраны названия для всех элементов планетной системы. Единственным исключением во всей Солнечной системе стал Уран... чьи спутники были названы в честь персонажей произведений Шекспира. Это чтобы избежать недовольства британцев. Но все это не относится к истории, которую я хочу рассказать вам. Я хочу рассказать о его сыне, Джоне Гершеле. Джон Гершель также был астрономом. Он не так хорошо известен, как Уильям... но в моей сфере деятельности мы все знаем, кто он, что он и что он совершил К примеру, в начале XIX века он, фактически, изобрел цветную фотосъемку. Он сделал важнейший вклад в возможность перенести изображение реальности на нечто что сохранило бы это изображение, и его потом смогли увидеть другие. Это, вероятно, одно из самых важных изобретений для сохранения научных данных. Это было в 1839 [на самом деле 1842], и он назвал такой способ печати «цианотипия». Время шло, и пусть идеальной цветной фотосъемки нам было не видать еще целый век... Но сама фотосъемка была изобретена... в середине XIX века. Первой войной, запечатленной на фотопленке, была Война за независимость США, в 1860-х. Пленка еще не была достаточно чувствительной к свету так что приходилось долго сидеть напротив объектива. Поэтому в середине XIX еще не было фотографий движущихся объектов. Было так, что если вы, позируя для фото... почесали бы свой нос, к примеру, фотография вышла бы ужасно размазанной. Я рассказываю это все потому, что тогда... впервые за всю историю... для того, чтобы сделать ваш портрет, вам не требовался... художник. Ведь еще раньше, если вы были богаты, вы нужно было нанять художника для этого. И, естественно, вам хотелось бы, чтобы портрет вышел похожим на вас или даже выглядел лучше. В тот период, с 1840-х по 1860-е... внезапно... художники... избавились от нужды изображать реальность. Это перестало быть их обязанностью, потому что с этим вполне справлялась фотосъемка. И в тот период... зародился импрессионизм. Художники как бы говорили: «Мы не будем писать то, что мы видим. Мы будем писать то, что мы чувствуем, глядя на что-либо». 1888 год мы все еще в этом периоде. Ван Гог в предрассветные часы... Ван Гог... пишет... Я знаю, многих из вас расстроило, что я пришел без своего космического галстука, без жилета. Теперь вы видите, я не собирался вас подводить. Итак, Ван Гог написал это. Это его «Звездная ночь». И я заговорил об этой картине по нескольким причинам. Во-первых... Мы знаем, что картина была написана в предрассветные часы. Потому как только в это время... Луна может располагаться под таким углом к горизонту в Северном полушарии. Так что это было точно перед рассветом. Мы также можем быть уверены, что самая яркая из этих звезд – Венера. Венера, планета, которая обычно появляется первой на вечернем небе. Кстати, вот почему большинство ваших желаний не сбываются – вы загадываете их, глядя на планеты. Уж извините, так обстоят дела. Но планеты также случается увидеть на утреннем небе, это мы и видим на этой картине. С моим умением... толковать картины, какой бы эпохи они ни были... глядя на это, я бы сказал: «Здесь есть передний план... вот деревья кипариса... вот деревня, вот шпиль церкви...» Но он не назвал картину... «Сонная деревня» «Кипарис» «Шпиль церкви» «Холмы» Это первая картина, насколько я знаю... Не говорю, что знаю наверняка, но я упорно искал другие. Это первая картина, насколько я знаю... у которой задний план является сюжетом картины! И здесь на заднем плане ночное небо! Эта картина повысила интерес художников к космосу. И я заверяю вас наука, научные открытия, и в особенности космические открытия не становятся общеизвестными до тех пор... пока художники не обратят свое внимание на плоды этих открытий. Поэтому меня восхищает Винсент Ван Гог. Тем, что он посчитал, что для его картины небо имело большее значение чем все, что было на переднем плане. И еще – я на этом закончу, потому что мое время вышло... [У доктора Тайсона забурлил живот] – Извините. Л. Краусс: Сочувствую, Нил. Так вот... Теперь я забыл, о чем я собирался сказать. Трейси Дэй: Начни по новой. Билл Най: Небо – сюжет картины! Н. Д. Тайсон: Да, спасибо! Билл Най: Впервые в истории! Билл Най: Небо! Небо – главная тема! В те времена, начиная с 1880-х до начала XX века была опубликована масса открытий. Газеты внесли свой вклад, распространяя информацию об астрономических открытиях. И я заверяю, что именно тогда началась новая эра общественной осведомленности об астрономических открытиях. И это продолжало развиваться благодаря популярности Эйнштейна с 1905 по 1916... потому что СМИ вступили в игру. Я считаю этот период времени переломным и его последствия мы наблюдаем по сей день. Взять к примеру «Всемирный фестиваль науки» или то, что... у нас есть такие радиопередачи, которые дорожат своей тематикой, и люди слушают их и ценят. И последнее... Я критиковал фильм «Титаник» за показанное там небо в эпизоде затопления корабля. Я 10 лет доставал Джеймса Кэмерона, и в итоге он все-таки исправил ночное небо в фильме. При этом он назвал меня... сукиным сыном. Любя, конечно... с нежностью. Меня как-то спросили... учитывая то, как придирчив я был... к неправильному небу над Кейт Уинслет, когда та лежит на тех досках... Меня спросили, что я думаю о небе на картине Ван Гога. Оно ведь явно неточное. И я ответил, что... В случае с художниками, я не хочу, чтобы они изображали реальность... потому что я могу взглянуть на нее через телескоп. Мне интереснее, чтобы художники показывали мне что-то новое. И Ван Гог показал мне не такое небо, какое оно есть... но такое, каким он его чувствовал. И чем больше людей будут чувствовать Вселенную, тем лучше будем мы в этом мире. Спасибо. Л. Краусс: Да, правильно, лучше надеть это. Присаживайся. Кажется, у нас осталось еще немного времени. Хотел бы сказать две вещи: во-первых, Плутона на этой футболке нет. Н.Д. Тайсон: Смиритесь с этим. Л. Краусс: А во-вторых, когда мы были в гримерке, нас сильно беспокоило другое... Но вы не видели его нижнее белье, так что неважно... Перейдем от одного к другому, позвольте мне попросить выйти Ричарда... Л. Краусс: Спасибо. Ричард Докинз: Без какого-либо нарушения законов физики... естественный отбор, описанный Дарвином, привел на этой планете... – и я бы предположил, что и на многих других планетах тоже – ...привел к чему-то крайне удивительному... к запутанному, сложному миру, неведомому физикам... к запутанному, сложному миру – миру биологии. И по крайней мере на этой планете естественный отбор создал человеческий мозг который способен понять, что привело к его развитию... способен разработать модель Вселенной, в которой мы существуем. Я придумал выражение «генетическая книга мертвых» чтобы описать генетический бассейн [генофонд] какого-либо вида [животных, растений] в контексте скульптора (которым является естественный отбор) который своими зубилами стёсывает и придает форму генетическому бассейну предков каждого живого растения, животного... Придает ему такую форму, которая требуется... чтобы данные животные могли выжить каждый в своей среде обитания. И означает это, что генофонд... скажем, верблюда... является чем-то вроде описания пустынь, в которых обитали его предки. Генофонд антилопы описывает саванны, он описывает предков... он описывает львов или леопардов... от которых предки данной антилопы убегали. В свою очередь, генетический бассейн льва – это закодированное описание жертвы, за которой охотились предки льва. Так что генофонд какого-либо вида является уникальным описанием тех условий в которых выживали предки. В основном все гены в одном генофонде разделяют одну наследственную историю у них у всех один и тот же, грубо говоря, опыт... родовой опыт... Наследственный опыт... И как было бы интересно найти такое место где некоторые гены этого же генетического бассейна имели бы отличающийся от других родовой опыт... Такой случай был бы больше чем уникальным. И я хочу рассказать вам об одном таком примере. Кукушки. Европейская кукушка паразитирует на довольно большом количестве других видов. Вам известно, что кукушки жестокие паразиты. Самка кукушки не откладывает яйцо в свое собственное гнездо она подыскивает для этого гнездо птицы другого вида. Это может быть гнездо лесной завирушки, лугового конька, дроздовидной камышовки, зарянки... И кукушка откладывает яйцо в чужое гнездо... выкидывая при этом одно яйцо из гнезда хозяйки. Птенец кукушки вылупляется прежде его названых братьев и сестер. И первым делом он выбрасывает из гнезда яйца еще не вылупившихся птенцов его приемной семьи. Кукушонок первым же делом помещает яйцо в этакую впадину у себя на спине затем пятится к краю гнезда, и выталкивает яйцо из него. Очевидно, он не осознает, зачем он это делает... он вообще ничего не понимает. Это заложено в его нервную систему. Кроме этой, у кукушек есть еще огромное множество других впечатляющих адаптаций к их жестокому паразитическому образу жизни. Веду я вот к чему... Все представители этого вида (Кукулус конорус) паразитируют на огромном числе разных видов птиц. И всегда яйцо, которое кукушка откладывает в чужое гнездо... ее яйцо похоже на яйца хозяйки гнезда. То есть, когда кукушка откладывает яйцо в гнездо камышовки яйцо выглядит очень похожим на яйца камышовки. Яйцо, помещенное в гнездо лугового конька – яйцо очень темное, почти черное и очень похоже на яйцо лугового конька и так далее... Как такое возможно? Как может самка кукушки откладывать нужный тип яиц... при том что у нее те же гены, что и у всех других представителей ее вида? Ведь все они – один и тот же вид... Ответ не очевиден. Но мы почти наверняка его знаем. И он связан с тем, о чем я уже говорил: разные части одного генофонда могут обладать различным опытом. Каждая самка кукушки запоминает особенности гнезда, в котором она была выращена. Так, кукушки, выросшие в гнездах зарянок, впоследствии, повзрослев, отложат яйцо в гнездо зарянки. Кукушка, вылупившаяся в гнезде камышовки вырастет, и отложит яйцо в гнездо камышовки. Все это, конечно, здорово... но ведь все они – один вид! А дело вот в чем... Как вам известно, у млекопитающих пол определяет система XX-XY. У самцов набор половых хромосом состоит из двух разных – XY а у самок они одинаковы – XX. И когда хромосомы XX соединяются с XY, 50% отпрысков будут самцами (XY) и 50% – самками (XX). Y-хромосома у млекопитающих – у нас к примеру – бывала только в мужских телах. Хромосома "X" бывала 2/3 своего времени в женских телах... и 1/3... все ли правильно?.. ...мне лень сейчас это высчитывать. Но суть в том, что у птиц... У птиц все наоборот. У птиц женский пол определяется набором XY а мужской – набором XX. Так что у самки кукушки только часть всех ее генов... была только в телах самок... У самки кукушки, которая вылупилась в гнезде зарянки... ее Y-хромосома имеет опыт только гнезд зарянок. Ну, не только... по крайней мере наибольший период в истории этой хромосомы связан с гнездами зарянок. В истории Y-хромосомы самки кукушки-камышовки чаще встречаются гнезда камышовки. Все остальные гены у самки (гены хромосомы X) имеют смешанный опыт различных видов птиц, на которых паразитируют кукушки. Y-хромосома же имеет уникальный опыт. Таким образом, все это объясняется гипотезой, которая предполагает, что именно Y-хромосома определяет цвет яйца. Благодаря этому самка может быть специалистом по определенному виду птиц. Появляясь на свет, она «запоминает», в гнезде какой птицы она оказалась и этот процесс «запоминания» полагается... на Y-хромосому, которая обладает своим уникальным опытом. Но естественно, кукушки могут ошибиться, они не идеальны. Ничто не идеально. К примеру, кукушка-камышовка по ошибке может отложить яйцо в гнездо зарянки. Естественно, ее яйцо тогда будет легко отличить от других, оно не будет на них похоже. Вероятнее всего, приемный родитель просто выкинет такое яйцо из гнезда. Но именно так и появляются «экологические расы», как их называют. Расы самок, новые линии появляются тогда... когда самка совершает ошибку. Если посмотреть на то, как совершенствуется «подражание» яиц у разных рас самок... Только самки делятся на расы, самцы все одной расы. Яйца кукушек-зарянок чрезвычайно слабо похожи на яйца зарянки. Яйца кукушек лугового конька чрезвычайно сильно похожи на яйца лугового конька. И гипотеза Ника Дэйвиса, главного человека, кто над этим работал... заключается в том, что кукушки и птицы, на которых они паразитируют вовлечены в то, что назвали эволюционной гонкой вооружений. Такая гонка вооружений происходит между хищниками и добычей, паразитами и хозяевами [т.е. жертвами паразитов] Из этой идеи следует, что кукушки-зарянки только недавно вступили в гонку вооружений с зарянками. Поэтому времени не хватило обеим сторонам: кукушкам – на то, чтобы их яйца более походили на яйца зарянки; а зарянкам – на то, чтобы лучше отличать яйца кукушки от своих. Отсюда и плохая маскировка у яиц кукушек этой расы однако она продолжает работать. А вот луговые коньки со «своей» расой кукушки участвуют в гонке вооружений гораздо дольше. Потому и те и другие успели достигнуть высокого уровня развития... кукушки – в «подделывании» своих яиц а луговые коньки – в способности отличать чужие яйца от своих. Ну разве природа не удивительна? Билл Най: Круто! Замечательный рассказ! Л. Краусс: Билл?.. кукушки? Да, нечто вроде... Наука! Спасибо всем, я так рад вас видеть! В отличие от... я уверен, всех моих коллег... Я инженер. Небольшая оговорка: как и мои коллеги, я тоже человек... но при этом инженер. И наверное кто-то из вас уже понял это. Часто приходится слышать на вечеринках: – Эй, ты ведь инженер? По тому, что штанины не достигают пола, люди догадываются. – Мужик, не починишь блендер? – Ты ведь инженер... – Да, я могу починить блендер Вот что тебе нужно сделать: Включи блендер в розетку и не отпускай вилку... а другой рукой держи моторчик блендера под холодной водой из крана. Видите? Это смешно, если вы знакомы с наукой. У моего старшего брата... это оказало огромное влияние на меня... был прекрасный учитель физики... Школа им. Вудро Уильсона, город Вашингтон. Так вот, он рассказал моему брату историю, которую потом рассказал мне брат. Майкл Фарадей в 1828, и затем после 1831 проводил «Рождественские лекции» В Лондоне... Это где-то на востоке... Он проводил демонстрации. В одном месте на лабораторном столе устанавливалась катушка проволоки... ее подсоединяли к другой катушке с помощью клемм. И он встает у одной из катушек со стержневым магнитом в руке с достаточно мощным по тем временам магнитом и водит им внутри катушки. Туда-обратно. Естественно, катушка не против. Позвольте заметить, я тогда еще учился в колледже. Я понимаю, что это не вполне уместно... Но это никогда не устаревает. После стольких лет, все равно смеешься. Эти XY-XX никуда не исчезают. В общем, он двигает магнитом на том конце стола, и здесь начинает двигаться стрелка компаса. Как будто по волшебству! Конечно же, это никакое не волшебство, это... Наука! Учитель брата приукрасил эту историю. Дальше он говорил, что, мол, Фарадей так успешно и так часто проводил эту демонстрацию что однажды он выступил перед самой королевой Англии. И королева якобы сказала ему: «Мистер Фарадей, какая от этого польза?» И дальше... я просто восхищаюсь им. Я восхищаюсь тем, что мы в США считаем истинно британским способом мышления. Он не сказал: Дамочка!.. Что за?!.. Ты хоть смотрела?! Стрелка там, я здесь, и я не трогаю ее! Ты под кайфом?! Издеваешься?! Но это не то, что он сказал. История гласит, что он сказал: Мадам... А какая польза от новорожденного ребенка? Не знаю, сколько времени вы провели с новорожденными... Но они не так полезны, как это. Они ревут... из них постоянно течет. Иногда кажется, что они ни слова из твоих уст не понимают. Сказав это, он... Кстати, при всем уважении к учителю брата... В то время сначала был король Георг IV, а после него – Вильгельм IV. Так что никакой королевы тогда не было. И когда я еще работал над шоу «Научный парень» поиском информации у нас занимался один человек, и он плотно взялся за эту историю... В общем, Фарадей не демонстрировал ничего монархам и вместо королевы обычная женщина задала ему этот вопрос. Вы оглянитесь вокруг. Всё в этой комнате... Всё: светильники, занавес, краска... ваша одежда, обивка кресел, пол... Все это существует благодаря тому открытию... Открытию, которое показало не только то, что между электричеством и магнетизмом есть связь но и то, что есть связь между электричеством и перемещением магнетизма (магнитный поток). И это открытие... и снова я говорю это... изменило наш мир! Но это физическое явление, на которое у Фарадея ушел не один... Очевидно, он очень гордился своими демонстрациями он хорошо поработал над ними, чтобы можно было показывать людям. Это открытие оказало сильное влияние на меня. В детстве я разносил газеты. Я был газетным мальчиком. Такое было название. В «Вашингтон пост» по воскресеньям печаталась рубрика «Верьте или нет». Эта рубрика существует до сих пор. В другой газете, но все же... И время от времени там было что-то вроде... «Согласно теории аэродинамики... шмель не может летать». Я был этим впечатлен. И я провел некоторое время... наблюдая за шмелями. И мне стало ясно, что... с пчелами все в порядке. Вся проблема в этой теории. Я постоянно задумываюсь о том, сколько же в мире вещей, которые прямо у нас под носом... а мы о них ничего не знаем. В детстве у меня была модель самолета Sky Streak – их до сих пор производят. И мальчишки постарше научили меня смазывать резинку двигателя посудомоечным средством. И как я потом заводил эту штуку! Я скручивал эту резинку, и я делал по 300-350 оборотов! И еще я прочитал на обратной стороне упаковки, что... можно управлять моделью, изгибая киль на его хвосте. Подгибаешь... Так рассказываю, что видел... я там был один... рассказы очевидцев ненадежны, но я расскажу, как помню... хорошо? Чаще всего, когда запускаешь такие модели... Берешь двумя руками, пускаешь, и... Пускаешь и... Но в тот раз я запустил его... и он сделал три идеальных круга. И затем вернулся прямо мне в руку будто бумеранг... И тогда я вдруг понял, что я могу влиять на объекты. Я осознал, что если обладать нужными знаниями... можно создавать объекты, придавать им форму... и отправлять их в путешествие по миру. И если ты можешь сотворить такое с детской игрушкой... что же тогда можно было бы сделать, если бы ты работал в какой-нибудь крупной компании!.. «Боинг», например! В итоге этим я и занялся. Я работал над 747-ми... Расслабьтесь, за мной держали глаз да глаз. Но эти вещи, которые случаются с тобой в детстве так сильно влияют на тебя... и я готов поспорить, что здесь каждый, кто болен наукой... заразился ей еще до своего 10-тилетия. И эта страсть, это рвение узнать наше место во Вселенной... Это то, что делает нас особенными. То, что придает нам значимость, как виду. И с этими СКУ... с этими Страстью, Красотой и Удовольствием... мы способны... и снова я говорю это... Изменить этот мир! Спасибо. Инженеров народу! Спасибо. Классная вода. Теперь, когда я попробовал ее, не думаю, что смогу жить без этого. Нил, ты хочешь поговорить о нашем мире или о другом? Нил Стивенсон: Об этом. Вообще у этой Вселенной есть параллельная... называется Эймс, штат Айова. Это городок, где я вырос. Там расположен Университет штата Айова и это учреждение во многом похоже на то, в котором мы с вами собрались. Вот только в отличие от аризонского университета... Университет штата Айова расположен в небольшом городке. Так что это такое автономное академическое сообщество. Разные университеты устроены по-разному, и предлагаемые ими специальности... зависят от того, кто там работает и в какой области они сильны. В середине XX века Университет штата Айова был достаточно силен в металлургии. Металлургия стала особенно важна когда был начат «Манхэттенский проект»... Поэтому некоторых работников университета призвали к участию в проекте, чтобы они применили имеющиеся у них навыки... в очистке урана. Я не говорю о добыче урана, что в свою очередь является довольно сложным процессом и требует более крупного оборудования. Я говорю о простом процессе, когда руду, полученную из недр земли... фильтруют таким образом, чтобы получить в итоге почти чистые образцы урана. Это требовалось потому, что в нескольких сотнях миль к востоку, в Чикаго в помещении под одной из трибун университетского стадиона собирали первый в мире ядерный реактор. По сути, он представлял собой... огромный кубический «стог», состоящий в основном из блоков очень чистого графита... и в полости между блоками графита укладывался уран. Все вместе эти полости образовывали конструкцию сферической формы. Основываясь на своих расчетах, с имевшимися у них образцами урана... ученые довольно четко представляли... какого размера должна была быть эта сфера чтобы могло быть достигнуто требуемое критическое состояние. И так они строили слой за слоем, используя имевшийся у них уран и в какой-то момент Университет штата Айова начал поставлять им иной вид урана, его назвали «яйца Спеддинга». Фрэнк Спеддинг был специалистом в металлургии, и он работал в этом университете. Он и группа людей, работавших с ним, разработали новый способ очистки урана который основывался на реакции термитной смеси. Если вы не связывались с термитной смесью, это химический эксперимент хорошо знакомый молодым и старым пироманьякам. Для получения смеси нужно... Я знал, что кто-нибудь выдаст себя. В общем, я рассказываю, как получить эту смесь. Однако субтитры не совпадают с тем, что я говорю, чтобы какой-нибудь малолетний любитель жареного не устроил пожар у себя дома. Зрелище невероятное, и в итоге у вас повсюду оказывается расплавленный металл. Так или иначе, это хороший способ извлечения кислорода из одного металла, и обогащения им другого. Это им и нужно было сделать в случае с ураном. Конечно, просто набросать всего в одну кучу и поджечь было бы не очень умно... так что они использовали тигли... [огнеупорные сосуды для плавления металлов] тигли с очень толстыми стенками. В этих тиглях они смешивали все нужные ингредиенты, запечатывали их, поджигали... Внутри емкости происходила реакция. И много позже, когда все остывало и они могли открыть контейнер... внутри был красивый овал чистого металлического урана. Отсюда и название «яйца Спеддинга». Они немного отличаются от яиц кукушки гораздо мощнее... в определенном смысле. И они грузили этот уран в вагоны и отправляли в Чикаго... где он становился уже частью ядерного реактора. Этот уран был настолько чище, чем тот, с которым они работали до тех пор... что им пришлось изменить дизайн реактора. Если посмотреть на этот (уже построенный) реактор в разрезе... нижняя его часть представляет собой геометрически идеальную полусферу... тогда как верхняя часть является сплюснутой полусферой. Потому что в какой-то момент стало ясно, что им не нужно так много урана ведь металлический уран из Эймса был более богатым. Вот таким вот местом был город, где я вырос. В моем бойскаутском отряде были дети чьи отцы присутствовали в том подтрибунном помещении стадиона... когда реактор был выведен в критическое состояние. И они были... Я немного отвлекаюсь, но один из моих любимых аспектов этого эксперимента состоит в том, что... ученые волновались, что ситуация может выйти из-под контроля. Поэтому у них наготове были ведра с раствором который бы заглушил реактор. Так вот отцы тех ребят из лагеря стояли на реакторе... они тогда были аспирантами... И они держали эти ведра. И им сказано было вылить содержимое ведер на реактор если стрелка подскочит до определенного уровня что, естественно, нужно было сделать очень быстро, если бы такое случилось. Покуда же ничего такого не произошло, нельзя было допустить, чтобы хотя бы одна капля попала в реактор. Это полностью бы испортило его, и им пришлось бы заново его строить. На протяжении всей дальнейшей работы над «Манхэттенским проектом» и в послевоенные годы в Эймсе продолжали проводить такого рода исследования. Я помню, как посещал... кажется, это был «Холл Спеддинга»... в этом университете. И я видел там за стеклом бутылку вина на которой были автографы тех людей, которые присутствовали там в момент, когда эксперимент завершился успехом. Не знаю, постоянный ли это слой [подписей?] или нет... Это была дешевая бутылка вина в небольшой корзинке и каждый ученый оставил свою подпись на этой плетенке, окружавшей бутылку. Позже, когда я учился в колледже, я работал там ассистентом-исследователем в лаборатории. И я помню, как однажды разговаривал с тамошним технологом. Он любил поиздеваться над студентами. Он взял какой-то металлический брусок размером с карандаш... Он хранил его у себя на столе... и вот он вручил мне его Он спросил: «Что это? как думаешь?» Я стал покачивать металл в ладони и назвал все металлы с наибольшей плотностью, которые я знал... к примеру, осмий... Я хорошо разбирался в этом, я знал, что из себя представляют тяжелые металлы... И когда я перечислил их все, он сказал мне что я держал в своей руке брусок урана. Я оцепенел на мгновение, он выхватил у меня уран и положил на место. И он сказал: «Вероятно, нельзя держать его в руках слишком долго». Все это нечто вроде экспозиции для моего короткого рассказа о моем бойскаутском отряде. Возвращаясь к уже сказанному Биллом о том, как у тебя появляется страсть к науке, в юном возрасте... Бойскауты работают над разными проектами, чтобы узнавать о разных вещах. И у нас одним из таких проектов было выращивание растений. В Айове с растениями все в порядке, так что особого интереса к этому проекту у нас не было. Кое-кто из отцов мальчишек нашего отряда решили придать этому проекту немного научного оттенка. Один из них набрал семян кукурузы которые генетически были почти идентичны друг другу. Вероятно, они были с одного початка или вроде того... И он принес их в кампус, и отдал одному из металлургов который отнес их в парную... Она была глубоко под зданием. И с помощью лабораторного манипулятора он перенес семена через защитный барьер из толстого свинцового стекла и положил их рядом с высокорадиоактивным изотопом. И через какое-то время достал их, и принес на наше следующее собрание бойскаутов. И он раздал нам эти семена. Нам было сказано взять их домой, посадить их, поливать их и принести полученные растения через несколько недель. И один из нас... Там был один приз за самое высокое растение... и еще один – за самую уродливую мутацию. Мы все приняли участие в этом проекте. Мое растение погибло, потому что я из таких людей... Растения – не мой конек. Но в итоге у нас получились два вида растений. Одни выглядели, как абсолютно нормальная кукуруза другие же совершенно не подпадали ни под какие описания кукурузы. Вот, каково... Вот, каково это было – расти в моем городке. Интересно и мило то, что я не осознавал, каким странным городком был Эймс... пока я не покинул его и не побывал в других местах где люди, которым я рассказывал подобные истории, слушали бы с открытым ртом. Спасибо. Л. Краусс: Знаете... В детстве я подрабатывал на Фестивале народной музыки. Я обожаю музыку, чего не скажешь о мюзиклах... Я помню, как несколько раз лучших музыкантов фестиваля... просили сымпровизировать. Это было великолепно. Ты смотришь первое выступление, и оно тебя просто поражает. И ты думаешь: «Ох, не повезло второму парню»... Но и он тебя поражает. Таким образом, ты лицезреешь фонтан таланта и азарта. Каждый следующий артист подхватывал азарт предыдущего. Когда я устроил это мероприятие, у нас не было никаких планов. Я просто решил посмотреть, что из этого выйдет. И я надеюсь, что от происходящего на сцене вы испытывали то же прекрасное чувство, что и я... Теперь... Как мы поступим... я решил, что... Нам между собой обсуждать ничего не нужно. Так что мы уйдем на перерыв, а когда вернемся, перейдем сразу к вашим вопросам. Мне хотелось бы предоставить вам шанс пообщаться с этими людьми, со мной в том числе. И давайте поблагодарим их еще раз.

Содержание

Открытия

События

Родились

Скончались

См. также

Примечания


Эта страница в последний раз была отредактирована 16 ноября 2017 в 11:27.
Основа этой страницы находится в Википедии. Текст доступен по лицензии CC BY-SA 3.0 Unported License. Нетекстовые медиаданные доступны под собственными лицензиями. Wikipedia® — зарегистрированный товарный знак организации Wikimedia Foundation, Inc. WIKI 2 является независимой компанией и не аффилирована с Фондом Викимедиа (Wikimedia Foundation).