Для установки нажмите кнопочку Установить расширение. И это всё.

Исходный код расширения WIKI 2 регулярно проверяется специалистами Mozilla Foundation, Google и Apple. Вы также можете это сделать в любой момент.

4,5
Келли Слэйтон
Мои поздравления с отличным проектом... что за великолепная идея!
Александр Григорьевский
Я использую WIKI 2 каждый день
и почти забыл как выглядит оригинальная Википедия.
Что мы делаем. Каждая страница проходит через несколько сотен совершенствующих техник. Совершенно та же Википедия. Только лучше.
.
Лео
Ньютон
Яркие
Мягкие

Из Википедии — свободной энциклопедии

Тома́ Пикетти́ (фр. Thomas Piketty — tɔˈma pikɛˈti) — французский экономист, получивший известность благодаря исследованию причин и последствий неравенства доходов. Профессор Высшей школы социальных наук и Парижской школы экономики[4].

Автор бестселлера «Капитал в XXI веке», где рассматривается концентрация и распределение богатства в течение последних 250 лет. В книге утверждается, что скорость увеличения капитала в развитых странах стабильно больше, чем темп экономического роста, что это приводит к имущественному неравенству, которое лишь увеличивается со временем. Чтобы решить эту проблему, автор предлагает перераспределение через прогрессивный всемирный[5] налог на имущество[6][7].

Энциклопедичный YouTube

  • 1/1
    Просмотров:
    4 733
  • ✪ Лекция Андрея Безрукова о кибербезопасности, глобальных угрозах и о том, каково это — быть шпионом

Субтитры

Во-первых, прошу прощения за мой официально-деловой стиль, глядя на всех вас я пожалел, что надел сегодня галстук. Я плохо понимаю, чем вы здесь занимаетесь, что изучаете, даже в теории, зато я хорошо разбираюсь в других вещах. Для начала я попытаюсь исходить из контекста: в каких условиях будет существовать глобальная цифровая экономика. Затем мы углубимся в цифровую экономику, киберпространство и последствия их развития для нас. Начнем с того, что сейчас мы в состоянии кризиса. Мир в состоянии экзистенциального кризиса. Потому что сейчас мы на переходном этапе от одного технологического цикла к другому. И никто точно не знает, что у нас будет за поворотом, нас ждёт множество сюрпризов. Мы можем примерно догадываться о том, что будет, угадывать формы развития будущего, составлять сценарии, анализировать тренды. Это всё неточные формы будущих событий, так что давайте пока подумаем о том, что мы знаем наверняка. Во-первых, мы переходим на новые технологии и эти технологии пока не работают. При этом старые технологии уже перестали работать – в контексте производства потока денежных средств, который необходим, чтобы мир продолжал двигаться в определённом темпе. Иными словами, мы сейчас сталкиваемся с большими проблемами из-за недостатка наличных денежных средств. Между двумя циклами есть период медленного роста, во время которого экономика и общество привыкают к новым условиям. Этот период привыкания продлится ещё примерно десять лет. Что это значит? Нехватка наличных денежных средств порождает голодное общество и голодное государство. Государству нужны деньги. Двумя источниками денег являются люди, то есть вы, и компании, в которых вы работаете. В некоторых странах процесс распределения денежных средств между людьми проходит тихо и мирно, в других правительство принимает радикальные меры. Например, Саудовская Аравия, где ради добычи денег опустошают счета принцев и забирают их жизни. Это нас и ждёт. К сожалению, в действующей экономической модели нет того решения, которое подойдёт для нового цикла. Поэтому появляются такие технологии как блокчейн. Проще говоря, прежняя экономика больше не работает, но продолжает переходить из одного цикла в другой, порождая борьбу за знания. И вы — козырная карта в этой борьбе. Это что касается экономических последствий. Теперь поговорим о политике. Атлантические государства сильно изменились после Второй мировой войны и уже не живут по старому шаблону — они просто переросли себя, перешли на другой уровень. Глобальная система слаба и международное право не работает. Хотя мне трудно представить ситуацию, когда президента Америки или члена Европейского союза посылают «на три буквы» — в прежней системе это было бы неслыханно, — мы знаем, что они периодически «пикируются» друг с другом. Новая военная проблема: многие из вас, наверняка, помнят Фолклендскую войну, в каком году это было? В 1982. В чем там была проблема? Аргентина решила, что Мальвинские острова принадлежат ей и направила туда людей в военной форме, а Её Высочество Королева Великобритании с этим не согласилась. Что было дальше? Пришли британские военные, выкинули аргентинцев с островов и на этом ситуация разрешилась. А теперь представьте подобную ситуацию, которая происходит сейчас. Допустим, что у Великобритании есть остров, типа Гонконга, где-нибудь у южнокорейского побережья. И если Южная Корея захочет вернуть этот полуостров, Великобритания не сможет ей препятствовать, потому что армия Южной Кореи намного сильнее британской армии. Это факт. Пока у нас нет лидеров, но они появятся. Через несколько лет под влиянием перемен появится новое поколение людей, которые предложат инновационные идеи. Третий момент, о котором я хочу поговорить, это социальная стабильность. В области социального обеспечения нет денег. Что мы имеем? Это не только неравенство, но и миграция населения из регионов, где нет работы и перспектив. И сейчас эта проблема бродит по улицам крупнейших европейских городов. Ещё несколько лет назад это было бы немыслимо. И это абсолютная новая, неожиданная ситуация для государств и общества. В европейский странах, в США стремительно растёт число безработных людей. Я не говорю о странах Африки, где в принципе нет возможностей. Когда мы сталкивались с этой проблемой сотни лет назад, люди жили в небольших поселениях и не знали, что происходит в городах: они видели богатых людей, приезжающих в поселения, но никогда не сопоставляли себя с ними. Это было другое измерение жизни. А сейчас у детей в Африке есть смартфоны и они видят, как живут их сверстники в других странах, например, в США, Европе, и они хотят жить также. Поэтому они мигрируют туда. А если не получается, то берут в руки автомат. Отсюда мятежи и террор — просто от избытка агрессивных людей, готовых выйти на улицу и отстаивать свои права. И, да, совсем забыл сказать о кризисе отношений между личностью и государством. Государству сейчас нужны деньги как физических лиц, так и компаний. Зачастую причина борьбы с коррупцией и попыток избавиться от наличных денежных средств заключается в стремлении контролировать денежные потоки. Как в Греции, где безработным выдается по 30 евро в день на выживание. Естественно, люди бастуют. Отсюда WikiLeaks — люди воюют с государством, которое хочет владеть всем, контролировать всё. И это только начало войны, которая станет проблемой во время следующего технологического цикла. Я нисколько не преувеличиваю, но любое частное лицо будет знать о вас абсолютно всё и фактически контролировать вашу жизнь. Итак, мы вернулись к ситуации, которая была сотню лет назад — длинная череда революций, в том числе в России. Но это ещё не всё. Мы вновь в условиях тройного кризиса, когда имеем существенное неравенство общественных мнений: сегодня, как и сотню лет назад, 1 % богатых людей в буквальном смысле контролирует 90 % государственного благосостояния. Второй элемент тройного кризиса — перераспределение власти между крупными мировыми игроками. Раньше борцами за наследие были Великобритания и Франция, а Германия и США — новаторами. Сейчас борцы за наследие — США и Европа, а Китай, Индия и другие страны — сторонники обновления международной системы. И третий элемент — сейчас, как и тогда, мы вступаем в новый цикл развития технологий. К чему это всё приведёт? Я не хочу углубляться в детали того, почему это произошло, скажу лишь, что всё началось с политических движений в 1914 году в период перераспределения материальных благ. Основная проблема заключалась в качестве, иначе говоря, в лояльности общества. В то время даже в США эта проблема стояла особенно остро. И что сделал Рузвельт? Чтобы предотвратить разрушение системы, он перестроил её и перераспределил денежные средства. Вы знаете, что в начале цикла перераспределения средств богатые люди платили налоги в размере 10 %, а стали платить 19 %. Очевидно, что за этим последовал цикл освобождения от обязательств. И сейчас мы возвращаемся к этой ситуации, то есть мы вновь сталкиваемся с необходимостью перераспределения средств. Вы слышали о Томе Пикетти? Его ещё называют новым Карлом Марксом. Он автор книги «Капитал в 21 веке», где проводится интересный анализ как раз по теме, которую мы сейчас обсуждаем. Пикетти задаётся вопросом: если сейчас мы имеем ту же социальную динамику вкупе с перераспределением материальных благ, последует ли за этим такой же социальный взрыв, который отбелит капитал и социальные системы в этом столетии, как это было в двадцатом веке. И именно этот социальный взрыв, а также факт разрушения капитала, способствовал развитию среднего класса с середины столетия. Повторим ли мы этот опыт? Кто смотрел «Голодные игры»? О чем этот фильм? Это форма антиутопии, верно? Когда мы имеем полностью разделённое общество, где есть знать и плебеи. Что делать с простыми людьми, у которых нет ни работы, ни денег? Они служат средством развлечения. Голливуд, как успешная отрасль индустрии, никогда не инвестирует деньги в то, что не будет пользоваться спросом. Я имею в виду, что люди готовы купить эту концепцию, потому что их беспокоит такой вариант развития событий. Они беспокоятся о будущем. Они беспокоятся о том, что демократия и средний класс — оплот демократии — редеет. . И когда среднего класса нет вообще, есть только знать и плебеи, систему смогут удержать только две фигуры: диктатор или клоун, который развлекает. Например, Саркози или Трамп. Личность лидера отвлекает внимание общественности, пока система работает. Но сущность демократии не в этом. При этом, мы видим, что крупные мировые игроки — США, Китай, Индия, Россия и др. — сознательно или бессознательно, я повторю, сознательно или бессознательно, мобилизуют свои внутренние ресурсы, понимая, что будет гонка, в первую очередь, гонка технологий для входа в новый цикл. И те страны, которые смогут накопить потенциал для вступления в новый цикл, построить инфраструктуру, мозги, технологии, они будут управлять циклом. Именно поэтому сейчас происходит мобилизация и могущественные люди приходят к власти: я имею в виду Си, Путина, Моди и даже Трампа как личность, которая сможет мобилизовать ресурсы, потому что одну половину общества необходимо убедить, а вторую — заставить передать ресурсы в руки государства, чтобы обеспечить успешный старт в этой гонке. Вот, что мы имеем. Что происходит в США? Какие мы имеем симптомы? Там революция. Если кто-то не согласен с этим, он просто не видит всю картину. Это глубокая политическая революция и она только началась. Потому что системе необходимо приспособиться к новому циклу. Почти тридцать лет система никак не адаптировалась. На слайде вы видите 6 самых выдающихся представителей элиты, в частности, американская финансовая олигархия и три элиты, которые следуют за ними: СМИ, интеллектуальная и государственная элита, администрация. В оппозиции к ним находится другая элита, которая связана с промышленностью США. Сюда входит сфера производства, преимущественно товаров, направленных в основном на внутренний, а не на внешний рынок. И эта элита вступает в противоречие с финансовой элитой, поскольку финансовая элита стремится минимизировать риски. Например, когда у вас есть деньги или вы хотите вложить их, у вас есть два варианта: вы можете вложить их в проект, в эффективности которого вы точно уверены, либо вложить деньги в рискованное предприятие, связанное с новым циклом. Финансовая элита решила взять деньги и воссоздать в стране те виды бизнеса, которые успешно функционируют за рубежом — в Китае и других странах — таким образом, наживая себе конкурентов. Естественно, что промышленная элита США не в восторге от этого. И Трамп представляет эту элиту и людей, зависимых от неё. Я имею в виду всё общество, которое работает на благо американского бизнеса. Ну, и военная элита тоже не очень рада тому, что её вмешивают в политику — война в Ираке, Афганистане. Военная элита предназначена для защиты государства от крупнейших стран-угроз типа Китая, Россия, а не как политическая сила. В связи с этим, военная элита была против участия в подобных конфликтах. Разумеется, за Трампом стоит гораздо более мощная поддержка, чем армия. Я думал, что у Трампа не получится выстроить эту систему, не потому, что демократы не позволят ему сделать это, а потому, что он просто не «строитель». Но уже сейчас он добился разрушения консенсуса между элитами: республиканцы продолжают разрушать социальные программы, существовавшие ранее — здравоохранение, за ним последует перераспределение налогов и тому подобное. И на этом всё не закончится. Моё видение таково: после периода разрушения последует ответная реакция, с аналогичной ситуацией в своё время столкнулся Рузвельт, это необходимость перенастроить американское общество, чтобы устранить последствия кризиса перераспределения материальных ресурсов, перенастроить крупнейшие государственные системы – здравоохранение, образование – для работы в новом цикле. Это могут сделать только левые. Именно поэтому Берни Сандерс как и Джереми Корбин в Великобритании набирает популярность, особенно среди молодёжи. Эти блоки всегда представляли интересы народа, демократии, до того, как они переметнулись на сторону Хиллари Клинтон. Я считаю, что после 2-4 циклов, т.е. через 4-8 лет, Конгресс станет совсем другим и демократическая партия станет лидером, как это было во времена Рузвельта. Между тем, политическая система США будет очень разрозненной, я бы даже сказал «больной». И на международной арене она будет действовать беспорядочно, без какой-то определённой стратегии. И это будет болезненно для все, кто будет взаимодействовать с США. Проблема не в Трампе. Проблема в системе, которая борется с течением времени, защищается от конкурентов, которые пришли, чтобы занять свои места. Что происходит в Европе? Там тоже политический кризис. Кто слышал о прекариатах? Кто это? Это группа людей (от французского «precariat» — несовершеннолетний), получивших образование, но не имеющих стабильную работу. Представьте, что вы закончили университет. И что вы будете делать дальше? Чтобы получить работу, можно пойти и в Макдоналдс с минимальной ставкой. Карьеру вы там не сделаете. И во всех европейских странах эта группа людей растёт и вот-вот будет взрыв. Если взять Барселону, то на её улицах много таких людей: большинство из них молоды, некоторые уже в возрасте, все они недовольны ситуацией и хотят её как-то изменить, но не знают как. Эта группа людей готова голосовать против, поэтому радикальные партии процветают. Эти люди готовы голосовать за кого угодно, кто не связан с властвующей элитой. Это создает нестабильность до тех пор, пока не придёт новая элита. А она придёт. Пока не изменится поколение, мы будем сталкиваться с такой радикализацией политики, делением на левых и правых. А европейцы будут говорить: «Ну и что?». Как можно добиться стабильности в Европе, если внутри многих стран царит недовольство? Появится лидер, вокруг которого все объединятся — такой как Германия, или группа из 3—5 государств, которая начнёт управлять другими, как это было после Венского Конгресса в 1815 году. Поживём — увидим. А пока обратимся к Азии — именно эти страны получили сильнейшую встряску. Во-первых, это связано с ролью США. Долгое время США играли роль стабилизатора в азиатских странах, обеспечивая стабильность: политическую, военную и т.п. А теперь этой стабильности нет. И люди спрашивают: «Что же будет в результате?». Трамп придёт и уйдёт. Но если политическая стратегия в США меняется каждые четыре года, как к ней привыкнуть? Как в этих условиях построить государственную и торговую политику? Это очень трудно, поэтому люди в растерянности. При этом крупные страны типа Турции, Иран, Индонезия становятся независимыми, суверенными государствами. И сейчас уже никто не может указывать этим странам, что им делать. А если кто-то пытается, они оказывают сопротивление. Итак, что мы получим: много новых игроков со своими внутренними сложностями. И эти сложности будут расти, потому что каждая из этих стран имеет развивающуюся экономику и обширный средний класс, который заявляет о своей политической позиции. И если раньше правящая элита одной страны могла договориться с правящей элитой другой страны, не учитывая общественное мнение внутри этих стран, то теперь этой возможности нет. Если, например, Китай попытается договориться с Индией, то в обеих странах всегда найдутся представители радикальной партии, которые будут против. По этой причине ситуация в Азии чрезвычайно сложна. Последствия этой ситуации мы рассмотрим позже. Я не буду сейчас говорить о роли Китая. Когда мы имеем крупное государство, с огромным потенциалом, окруженное странами с менее развитой экономикой и наследственными проблемами в отношениях с Китаем, возникает множество вопросов о том, как эти страны будут уживаться друг с другом. В Азию начался приток исламских радикалов. Некоторые приезжают непосредственно с Ближнего Востока, некоторые зреют внутри страны — я имею в виду Бангладеш. И вы наверняка слышали о кризисе в Мьянме. Это манифестация тех внутренних сложностей, о которых мы говорили. Исламские военные могут не только создавать конфликт между представителями ислама и христианства в Европе, но и между исламистами и буддистами в Азии. Это всё непросто. Так что будущее мира можно сравнить с саванной. Вы знаете, что такое саванна? (На экране слайд: «Мир саванны: игра без правил») Кто бывал там? Никто? Но все видели саванну, верно? Кто главный в саванне? Номинально — лев. Но представьте: лев с львицами отдыхают на холме, а неподалёку пасётся стадо слонов. Слоны видят, что трава за холмом зеленее и направляются в ту сторону. Что же делает лев? Он уходит вместе с прайдом. Так что мы имеем? Ряд крупных стран — Китай, Индия, Бразилия, — у которых и в мыслях нет дразнить «львов», испытывать глобальную систему на прочность, менять её. Это приспособленцы. Он здесь ради торговых сделок и пришли сюда, потому что здесь «трава зеленее». В результате мы получаем систему, которую можно назвать хаотичной, приспосабливающейся, но очень нестабильной. Кроме того, мы получаем ситуацию, когда наступают технологические катастрофы, распространяются разные вирусы: вы же знаете, что через 10—15 лет антибиотики будут неэффективны. Слышали об этом? Это происходит потому, что мы кормим антибиотиками домашний скот, вырабатываются защитные бактерии, супер-бактерии, и никто не знает, что делать со всем этим. Так что нас ждёт множество сюрпризов — так называемых «чёрных лебедей», которые станут частью повседневной жизни. Давайте отвлечёмся немного от этих сложностей. Взгляните на карту. Видите крестики? Один из них синий — этими крестами отмечены точки, где мы создаём напряжение. Это в Азии. Азия будет ключевым полем сражения Возможно, вы слышали про «большую игру» между Великобританией и Россией в 19-м веке за сферы влияния в Азии. Нас ждёт новая «большая игра», которая охватит южную часть Азии. Синим крестиком отмечена область конкуренции между Ираном и Индией с одной стороны, Пакистана и Саудовской Аравии — с другой стороны. Здесь борьба идёт за контроль Персидского залива. Более крупным крестом красного цвета отмечена территория конкуренции арабского и индийского мира и Китая, вторгающегося в Африку, особенно в её восточную часть, где в течение 700—800 лет в сфере экономики господствовали арабы и индийцы. Итак, в этих областях нарастает напряжение. Я не говорю о границах между индийской и китайской цивилизацией, я не говорю о границе Китай-Япония. Нас ждут сложные времена, и это будет абсолютно новый опыт, такого ещё не было. Вспомните, что происходило в Европе в 19 веке: разногласия между Германией, Францией, Австрией, Россией, Италией. Это было непросто. Нас ждут не менее тяжёлые испытания. (На экране слайд: «Трудности для России»). Россия находится в особом положении. Во-первых, как сравнительно небольшое государство, она зажата. Я имею в виду не размер территории, количество населения, уровень развития экономики, финансовый потенциал. Россия зажата между двумя крупными игроками — Китаем и ЕС. Россия — это как предельная масса. Но для создания эффективного бизнеса недостаточно даже населения в сто сорок миллионов людей, как в России, — нужен более широкий рынок, как в Индии, Китае или США. В противном случае построить крупный бизнес с большими финансовыми потоками невозможно. По этой причине национальные технологические платформы представляют собой большое испытание для России. Кроме того, это экономика, основывающаяся на ресурсах, и она не принадлежит крупным торговым альянсам. Зависимость от технологий становится опасной. Просто потому, что для перехода на новый технологический цикл нужны большие инвестиции. Для начала необходимо перестроить всю инфраструктуру, начиная с ИТ-инфраструктуры. Откуда же брать ресурсы? Помимо этого, Россия — страна, где живет много этносов, разных религий. Здесь сложность в том, что если мы, например, хотим задать направление развития, то непонятно, куда двигаться — группировки внутри страны могут начать конфликт. Тем не менее (На экране слайд: «Россия на севере Евразии»). нам повезло. Хотя бы потому, что мир сдвинулся с мёртвой точки. Если в последние 300 лет Россия считала себя частью Восточной Европы, сейчас она по факту является северной частью Евразии. И здесь рынок составляет 4 миллиарда людей и растёт на 5—6 % в год. Проблема в том, что это не наш рынок. Мы находимся в том же положении, что Канада по отношению к США. Канада обязана своим развитием огромному рынку США, которые находятся на южной границе. Можно сказать, что для Евразии мы как эта Канада. Для развития нам нужны все эти крупные рынки: от Турции до Японии. Но чтобы создать рынок, нужно сначала построить инфраструктуру — от Востока до Запада, с Севера на Восток. Нужны трубопроводы, электросети, дороги, кабели — всё, что делает рынок рынком. Фактически, можно было быстро доставить контейнер из Шанхая в Иран, но сейчас это невозможно. Ничего из этого нельзя сделать в условиях нестабильности. Если имеются «чёрные дыры» типа Афганистана, Россия должна сделать всё возможное, чтобы обеспечить там стабильность без войны и беспорядков. У Китая такая же цель, и они быстро это поняли, стремясь развить экономику. Китайцы уже начали строить эту модель. Они выступают не в роли благотворителей, а очень прагматичных парней, которые выстраивают эту инфраструктуру, чтобы создать этот рынок. Существуют две альтернативы рынку не только для России, но и всей Евразии: либо у нас всё стабильно и есть этот рынок с приростом до 5 %, либо стабильности нет, нет взаимопонимания между крупными игроками, они конфликтуют, нет, инфраструктуры, нет роста. Это две альтернативы. Итак, что мы имеем. (На экране слайд: «Новые цифровые границы и суверенитет»). Поговорим о кибер- и цифровой экономике — сфере ИТ. На мой взгляд, некоторые из последствий политических и экономических изменений состоят в том, что цифровое пространство, которое ещё пару лет назад было общим для всех, и это цифровое пространство, некогда созданное мировым лидером, я имею в виду США, становится множественной средой. И в этом пространстве появляются границы. И это происходит быстро. На это есть и политические, и экономические, и технологические причины. Крупные игроки в этой сфере считают, что цифровое пространство — любое пространство, и они видят его везде. Это новое поле битвы. Цифровое пространство можно использовать как воздух и землю для реализации своего намерения. Поэтому активно развивается кибербезопасность и искусственный интеллект. Помимо прочего, имеет место обычный торговый протекционизм, который связан с нехваткой денег. Локализация, концентрация на государственной экономике, государственной власти. Мы видим эту ситуации в России, в США, в Китае. Эта тенденция уже не глобальная, а национальная. Обратимся к вопросу суверенности данных. У нас есть цифровая экономика и большое количество данных, которые можно намайнить. Чьи это данные? Человека? Компании? Страны? Правительство борется с этой проблемой, потому что данные — это богатство. И что мы видим сейчас: представители бизнеса собирают данные из других стран, не платя ни цента. До определённого момента это терпимо, но когда правительство начинает понимать, сколько денег можно на этом заработать, отношение меняется: либо вы платите нам за эти данные, либо они остаются у нас и мы будем использовать их сами. Я не буду сейчас говорить о технологическом прорыве в будущее, мы уже обсуждали этот вопрос. Кто лидирует в области высоких технологий? Чья это идея: давайте не будем делиться своими достижениями на уровне государства? У нас нехватка доверия в государственных организациях, вызванная нехваткой рекламного продвижения. Возьмём экономику: Китай и США конкурируют друг с другом. Это глобальная конкуренция, но это не борьба между китайцами и американцами. Это два разных способа управления страной и экономикой. Какой более эффективен? Какой из этих способов, какая система обеспечит более быстрый переход к новой экономике, позволит создать подходящую для этого инфраструктуру? Мы не знаем. Это конкуренция между системами. Она создаёт необходимость в защите государственных корпораций. Вспомните войну против Volkswagen, B&P, борьбу с компанией Касперского в США. Всё это частично спровоцировано желанием сохранить прежнюю экономику. Нам придётся адаптироваться к санкциям, экономическим угрозам, нечестной игре и т.п., потому что в политике используются все доступные методы. Если не подходит ядерная война, то будут другие способы — финансовые войны, экономические, санкции. Технологии при этом служат площадкой, где идёт борьба. Вы лучше меня знаете, что постоянно появляются новые платформы, которые поддерживают разные организации, включая государственные. Это рождает борьбу между платформами. Какая из них победит? В этой борьбе будут использоваться стандарты, контроль экспорта, привлечение квалифицированных кадров — всё это поможет мобилизовать технологические достижения. Будет много разделений, будет цифровой суверенитет и цифровая безопасность. Это особенно актуально в области цифровой инфраструктуры. (На экране слайд: «Критическая цифровая инфраструктура»). У нас есть экономика потоков. Это такая экономика, когда тот, кто контролирует «нервную систему», управляет «экономическим кровообращением», может делать с экономикой всё, что захочет. Тот, кто контролирует критические самые важные системы — финансовую, информационную, сферу энергетики, коммуникации, — может управлять другими странами, дискриминировать и провоцировать голод. По этой причине суверенитет критической инфраструктуры и технологии в критических инфраструктурах становятся ключевым аспектом. Помимо этого, благодаря IOT, нам придётся перестроить всю существующую инфраструктуру. Либо мы подключим к ней новые мозги, либо мы просто вытащим старую систему и установим на её место новую. Это огромная работа на триллионы долларов, которую предстоит выполнить в течение ближайших десятилетий. Это огромный рынок технологий. Кто же станет фактическим поставщиком критических цифровых технологий, кто построит новую систему? Страны, и не только крупнейшие, понимают, что, не имея собственных решений в области создания инфраструктуры критических цифровых технологий, нельзя полагать на провайдеров. Как минимум, нужно контролировать, что делают эти международные провайдеры. (На экране слайд: «Россия – экспортёр цифровой безопасности»). В России, учитывая нарастающую нестабильность в мире, увеличивается спрос на цифровую безопасность, безопасность инфраструктуры или защиту активов в целом. Приведу пример: система управления на крупном нефтехимическом заводе. Система установлена, она принадлежит вам, но что если провайдер может переключить какое-то критическое оборудование в системе? Кому тогда принадлежит контроль А если этот провайдер будет под влиянием напряженной политической ситуации с вашей страной? Вы всё ещё думаете, что владеете этой критической системой? Эти вопросы помогают странам понять свои важнейшие потребности в критической цифровой безопасности и приступить к поиску решений. Россия выбрала очень выгодную позицию в этой сфере — она стала единственным провайдером этих технологий, так как они нам самим нужны. Я говорю о криптографических технологиях, коммуникационных, ядерных, энергетических и т.д. Помимо США, Россия является одним из немногих поставщиков, которые создают критические системы в экономике. Теперь поговорим о нашем цифровом доме. (На экране слайд: «Строительство цифрового дома»). Узнаёте картинку? Три поросёнка. Кого боятся поросята? Что произошло в сказке? Было два поросёнка, которые строили домики из сена, прутьев и т.п. И один умный поросёнок построил домик из камня. Это было долго, трудно, поросёнку пришлось пропустить весёлые игры с другими поросятами, но зато этот дом спас всех от волка. Поэтому я хочу обратить ваше внимание на то, о чём вы, возможно, не думали. Я считаю, что самой важной задачей в области кибертехнологий станет не защита от киберпреступников, а укрепление инфраструктуры для защиты в случае кибервойны. Но как только внутри цифрового пространства появятся границы и стены, правительства разных стран начнут вести себя как обычно — воевать. Они воюют за богатство, власть, за другие ценности, но эта война перейдёт в киберпространство. А затем вопрос кибервойны станет самым важным. Наша задача сейчас задуматься о том, какие меры можно предпринять. Я с большим уважением отношусь к банку: я говорю сейчас о главе службы безопасности в интернет-пространстве, который является центром компетенций. Вы же понимаете, о каком банке я говорю, да? Но я считаю, что в этих действиях нет необходимости. Задача гораздо шире, чем кажется. Нам нужно решить, как безопасная среда и весь стэк технологий от микропроцессоров до операционных систем и приложений могут решить проблему управления государственной киберсистемой. Вы находитесь на рубеже этих технологий, подумайте об этом. Если вы можете сделать что-то — делайте. Я буду рад поучиться у вас. Есть ли у вас вопросы? Вопрос, который интересует студентов и в целом факультет программной инженерии: каковы возможности присоединиться к авангардному направлению в ИТ-безопасности? В каких компаниях это направление может применяться? Спасибо за вопрос. Сразу скажу, что я не знаю деталей того, что происходит в этой сфере. Я знаю только, что Касперский и 10—15 других компаний активно работают над этим вопросом. Наша задача — создать такое решение, которое будет актуально и завтра и для следующего поколения. Это требует времени и ресурсов, но это того стоит. Здравствуйте. Спасибо за презентацию. У меня один вопрос. Можете ли вы описать текущую ситуацию на российском рынке, я имею в виду то, о чем вы говорили в презентации о необходимости разработки личного ПО для защиты кибератак и т.п Что есть у нас сейчас? Я знаю, что существуют ОС, но они не очень хорошо работают. Подскажите, в каком направлении нам стоит работать в плане разработки личного ПО? Честно говоря, я считаю, что не должен отвечать на этот вопрос. Если я отвечу на этот вопрос частично, это будет не совсем корректно — будет больше вреда, чем пользы. Чтобы ответить на этот вопрос, нужно хорошо ориентироваться в продвинутых технологиях, а я не могу этим похвастаться, поэтому не рискну ответить. Я могу рассказать о предпосылках и о своём видении ситуации, но если я начну давать советы о том, что делать, а чего не делать, то своим невежеством окажу медвежью услугу, представляя технологии в ложном свете, и запутаю вас ещё больше. Для ответа на этот вопрос нужен компетентный специалист в этой области, таких экспертов много, некоторых я знаю лично, и уверен, что они приедут сюда, могу попросить их приехать. И вы получите ответ на этот вопрос. У нас осталось 10 минут. Сейчас вы можете задать личные вопросы. Спасибо за презентацию. Итак, вы сказали, что нужно разрабатывать своё программное обеспечение с микропроцессорами и прочим арсеналом технологий. Но как показала ситуация, сложившаяся года два назад, Apple отказалась предоставить ПО для шифрования по запросу ФБР или ЦРУ. Американские компании, которые производят программное и аппаратное обеспечение, соблюдая конфиденциальность, не дают персональные данные правительству. Это вопрос доверия клиента. И эта ситуация показывает, что компании не доверяют правительству. Как же мы можем доверять ему? И какой смысл разрабатывать своё ПО, если мы всё равно импортируем зарубежное ПО, потому что оно достаточно надёжное? Хороший вопрос. Надеюсь, я смогу ответить на него. Отвечаю на первую часть вопроса: Apple и другие коммерческие компании не принадлежат государству. Но мой опыт работы в этой сфере показывает, что у государства есть свои прямые или непрямые рычаги давления на эти компании, например, вызвать в суд. И государство, скорее, выберет прямые рычаги. В России была такая фигура как Бориса Березовский, помните? И он задавал подобный вопрос: зачем покупать компанию, если можно купить её руководство? Ситуации похожи. Такие компании как Apple не станут рисковать своей репутацией на рынке, выдавая личные данные своих клиентов без постановления суда или т.п. Однако история показывает, что ни одна компания на планете Земля не обладает достаточной смелостью, финансами и властью, чтобы противостоять правительству. Так или иначе правительство получит то, что ему нужно. Второй вопрос шире, чем первый. Зачем разрабатывать, если можно купить. Причины две. Начнём с малой: если вы хотите иметь собственную безопасную среду, её придётся создать самостоятельно. Так вы хотя бы будете знать, что делаете и контролировать процесс. Но важно не это, а то, что, создав своё ПО, вы нарабатываете компетенции, инвестируете в себя. А если деньги, заработанные в одной экономической системе, нельзя использовать в этой системе, они просто переходят в другую. Была такая статистика: некая компания по производству сетевого оборудования и некая страна, я не говорю, какая именно, подписала с ней договор на поставку такого оборудования на сотню миллионов долларов. Это эквивалентно примерно двум миллиардам рублей, которые переходят из экономической системы одной страны в экономическую систему другой. Точно не скажу, но несколько тысяч хорошо квалифицированных специалистов переехали из одной страны в другую всего лишь из-за одной сделки. Так что если мы хотим быть высокотехнологичным государством, если вы, ребята, хотите получать хорошую зарплату в этой стране, ПО придётся создавать самим. В средствах массовой информации часто говорят о русских хакерах. Как вы к этому относитесь? Русские хакеры… Ну, что я могу сказать. Во-первых, вы же видели последние новости в Wiki Leaks — есть такие технологии, которые позволяют создать ПО не хуже, чем делает Касперский Так что можно замаскировать свою хакерскую работу под брендом Касперского. Так что это ещё вопрос, кто кого хакнул — русские или русских. Это большой вопрос. Я не знаю подробностей, но большая часть разбирательств в хакерском сообществе происходит в России. Возможно, у России есть своя доля хакерского опыта, но при этом весь этот опыт вызван поиском высокооплачиваемой работы. Если бы люди могли зарабатывать большие деньги другим, легальным способом, они бы этим и занимались. Но, как показывают известная мне статистика незаконных проникновений в банковские системы, их количество растет. И я не вижу в этом ничего хорошего за исключением развития технологий и науки. Предложение сосредоточиться на кибербезопасности кажется мне ошибочным, поскольку кибербезопасность — это функция предела производительности. Например, используя некую криптоинфраструктуру мы исходим из того, что вычислительная способность ограничена какими-то рамками. И некоторые страны типа США инвестируют в исследования квантовых компьютеров. Если отдельно рассматривать эту конкретную область с точки зрения вычислительной мощности, то она также находится в состоянии кризиса. И этот кризис может привести к революции. И тот, кто будет первым, просто декодирует всё и перехватит инициативу в области кибербезопасности. Так что мы, конечно, можем больше внимания уделить на исследования в области кибербезопасности, но всё взаимосвязано и ведёт к основе кибербезопасности, что требует сопоставимых ресурсов. Спасибо большое за комментарий, и я думаю, что вы сами ответили на свой вопрос. Абсолютно с вами согласен, квантовые вычисления сделают революцию. Даже я с моими ограниченными познаниями в ИТ понимаю это. Вопрос в том, кто ведет эти исследования в этой области, какие уже сделаны достижения. Я знаю, что есть две группы, которые борются за деньги и соревнуются в области научных исследований. Я знаю этих людей и надеюсь, что разногласия будут решены. Но это и показывает, что мы находимся на пороге революции. И тот, кто окажется в нужное время и в нужном месте, захватит всю область. По этой причине технологии, владение этими технологиями и компетенции — это уже вопрос политики, национальной безопасности, а не бизнеса и ИТ. Это то, что происходит сейчас. Страны это понимают. Санкт-Петербург и Москва — два центра, где всё это происходит. Вы сказали, что вы шпион, верно? Расскажите, каково это быть шпионом? В чём основные трудности, с которыми вы столкнулись во время работы? Самый простой способ ответить на ваш вопрос — посмотрите сериал «Американцы». Я не шучу. Многие из серий и сериал в целом основан на данных из моего личного дела, моей супруги и других людей. Так было задумано. Многое там неправда. Мы не убивали никого и не спали со всеми, но суть работы показана точно. Основные проблемы связаны с тем, что нельзя говорить о работе с человеческой точки зрения, в семейном плане. Моя супруга и я занимались любимой работой, но никто не спрашивал наших детей, хотят ли они такой жизни и какие будут последствия того, что они дети шпионов. Никто не спрашивал родителей, которые не видели нас долгие годы. Фактически, мы создали много проблем для наших предков и потомков — это большой недостаток с человеческой точки зрения. С другой стороны, эта работа мне нравилась. Кто смотрел «Американцы»? Это сериал. Как «Карточный домик». Погуглите. Посмотрите несколько серий и поймёте, о чем сериал. Там уже пять сезонов. Во-первых, нам нужны большие стратегические программы с участием большого количества людей. И нам нужны эти программы. Мы не можем просто взять деньги и сделать что-то бесполезное. Нам нужна цифровая инфраструктура в этих странах, нам нужны технологии, нам нужны ресурсы — там масса работы. Я не буду комментировать политику государства и прочее, так как оно уже постепенно понимает необходимость крупных проектов — ядерный проект, космический проект — через несколько лет будут огромные результаты, благодаря концентрации ресурсов и мозгов. Я думаю, мы придём к этому. То, что мы делаем сейчас — реализуем экспертный потенциал этой страны. Около 50 % мировой экономики нуждается в технологиях, сделанных здесь, как минимум по политическим причинам. Задача следующего поколения — выйти на эти рынки и создать крупные компании, которые выйдут на международную арену, потому что мы не можем полагаться только на российскую экономику и рынки — они слишком малы. Не хватает финансовых потоков для инвестирования в передовые исследования, и государство не всегда может обеспечить эти финансы. Это опять-таки ограничено размером экономики, ресурсов и бюджета. Задача российских компаний, я бы сказал для Касперского, но это просто общее название, ведь есть и другие, — создать выдающиеся решения и сформировать команды, работающие с этими решениями, выйти на зарубежные рынки, захватить их, став международной организацией. Тогда будет много рабочих мест. Частично это задача правительства, частично — задача руководства. Я мечтаю о том, чтобы вы стали крупными предпринимателями, создали компании, команды и разработали решения, которые могут завоевать мир. Это непросто. Большинству это не по зубам. Это нормально: в бизнесе выживает 10 % компаний. Но я считаю, что это возможно, судя по качеству мозгов в этой стране и в этой аудитории. Это реально. Сложно, но возможно. Это сложно, но причина не в этом. Некоторые подразделения компании нуждаются в сотрудниках, другие сокращают их, так как им нужно всё меньше людей. Так и будет. Ключевыми задачами в ближайшее время будут, скажем, те, куда вкладываются деньги — цифровое кодирование процессов, большие данные, менеджмент в геологических исследованиях. Это никуда не уйдет, останется надолго. И для этого нужно построить цифровую среду. Конечно, множество специалистов в разных областях, включая кибербезопасность. Но также, не воспринимайте мои слова буквально, я считаю, что сейчас очень востребованы предприниматели. Люди, которые предлагают какие-то вещи и отстаивают то, что они предлагают. Это не просто люди, которые выполняют чьи-то приказы: «Мне сказали разработать это, я сделал. И что теперь?». Нужны люди, которые ведут за собой. Без этого… Дело не в том, что какие-то государственные органы буду заниматься вопросами обеспечения безопасности в инфраструктуре. Организации — это организации, а люди — это люди. В конце концов, это конкуренция между людьми — кто умнее, смелее. Большое спасибо за внимание.

Содержание

Биография

Пикетти родился 7 мая 1971 года в парижском пригороде Клиши-ла-Гаренн. Он получил степень бакалавра и в возрасте 18 лет поступил в Высшую нормальную школу, где изучал математику и экономику[8] В возрасте 22 лет Пикетти получил докторскую степень за диссертацию о перераспределении богатства, которую он написал в Лондонской школе экономики и политических наук[9], которая получила награду французской экономической ассоциации как лучшая диссертация года[10].

После защиты диссертации Пикетти с 1993 по 1995 годы в должности доцента преподаёт на кафедре экономики Массачусетского технологического института. В 1995 году он начал сотрудничать с французским Национальным центром научных исследований в качестве исследователя. В 2000 году он стал профессором (directeur d'études) в Высшей школе социальных наук[8].

В 2002 году Пикетти получил «Приз лучшему молодому экономисту Франции[fr]». C ноября 2003 года он член научного совета ассоциации фр. À gauche, en Europe, основанной Мишелем Рокаром и Домиником Стросс-Каном[11].

В 2006 году Пикетти стал первым главой Парижской школы экономики, в создании которой он принимал участие[12]. Несколько месяцев во время президентской избирательной кампании работал в качестве экономического советника Сеголен Руаяль — кандидата от французской социалистической партии. В 2007 году Пикетти возобновил преподавание в Высшей школе социальных наук и Парижской школе экономики.

Является обозревателем французской газеты Libération, иногда пишет для Le Monde.

В апреле 2012 года Пикетти вместе с 42 коллегами подписал открытое письмо в поддержку Франсуа Олланда, который в мае одержал победу над Николя Саркози на президентских выборах.

В 2015 году Пикетти отказался от ордена Почётного легиона. Он считает, что правительству лучше заниматься ростом экономики, а не присуждать такие награды[13].

Член Американского философского общества (2015[14]).

Исследования

Пикетти специализируется на вопросе экономического неравенства, применяя исторический и статистический подходы[15][16]. В своих работах он рассматривает соотношение темпов накопления капитала и экономического роста на протяжении двухсот лет — с девятнадцатого века до наших дней. Его оригинальный подход к использованию налоговой статистики позволил собрать данные о высшем уровне экономической элиты, установить скорость накопления ими богатства и сопоставить это с остальной частью общества и экономики.

В своей последней книге «Капитал в XXI веке» Пикетти опираясь на экономические данные последних 250 лет делает вывод, что концентрация богатства постоянно повышается и не происходит самокоррекции. Чтобы решить эту проблему предлагается перераспределение через прогрессивный всеобщий налог на имущество[6][17].

Изучение долгосрочного экономического неравенства

Исследованию высоких доходов во Франции посвящена книга 2001 года Высокие доходы во Франции в 20-м веке (Les hauts revenus en France au XXe), которая был основан на рассмотрении статистических данных за весь XX век, сформированных по данным фискальных служб (в частности, по декларациям налога на прибыль). Он расширил этот анализ в своей ставшей чрезвычайно популярной книге «Капитал в XXI веке».

Изучение эволюции неравенства во Франции

Пикетти показывает, что во Франции различия в доходах резко снижаются в XX веке, в основном после Второй мировой войны. Он утверждает, что это связано с уменьшением имущественного неравенства, в то время как неравенство в заработной плате оставалось стабильным. Пикетти считает причиной сокращения неравенства в этот период очень прогрессивный подоходный налог, который нарушил динамику накопления имущества за счёт уменьшения количества денег, которые богатые могли направить на сбережение.

Пикетти приходит к выводу, что снижение налогов приводит к снижению финансового вклада богатых (что и происходило во Франции с конца 1990-х годов) и будет способствовать превращению владельцев крупных состояний в класс рантье. Эта тенденция приведёт к росту того, что он называет родовым капитализмом, в котором несколько семей контролируют бо́льшую часть богатства[9].

На основе статистических данных Пикетти показал, что эффект Лаффера, согласно которому высокие налоговые ставки на высокие доходы снижают стимул для богатых работать, вероятно был незначительным в случае с Францией[18].

Сопоставление разных стран

Пикетти сравнил состояние неравенства в других развитых странах. В сотрудничестве с другими экономистами, в частности, с Эммануэлем Саезом, он сопоставил статистические данные по той же методике, которую он использовал в своих исследованиях Франции. Результатом стал отчёт об эволюции неравенства в США[19] и экономической динамике в англоязычном мире и континентальной Европе[20]. За эту работу Саез получил престижную премию Джона Кларка.

Согласно полученным результатам, если на первом этапе после Второй мировой войны наблюдалось снижение экономического неравенства, то затем как в континентальной Европе, так и в англоговорящих странах по всему миру в течение последних тридцати лет проявляется углубление неравенства.

Критика кривой Кузнеца

В работе Пикетти критично рассматривает положения работ Саймона Кузнеца и его последователей. Кузнец выдвинул гипотезу о том, что в начале промышленной революции неравенство доходов сперва возрастает, но по мере роста экономики имеет тенденцию снижаться из-за перераспределения рабочей силы из отраслей с низкой производительностью труда (например, сельское хозяйство) в отрасли с более высокой производительностью (промышленность). Это предположение позже легло в основу кривой Кузнеца.

Пикетти считает, что отмечаемая Кузнецом в своих новаторских работах начала 1950-х годов тенденция не обязательно была продуктом глубинных экономических сил (например, межотраслевого перераспределения или последствий научно-технического прогресса). Вместо уменьшения разрыва в уровне заработной платы произошло уменьшение разницы в стоимости имущества и его доходности. И причины этого не были внутренне-экономическими (например, введение подоходного налога). В результате, снижение неравенства в доходах не обязательно будет продолжаться. На практике, неравенство в доходах резко выросло в США на протяжении последних тридцати лет, вернувшись к уровню 1930-х.

Другие работы

Пикетти опубликовал ряд работ в других областях, часто смежных с темой экономического неравенства. Например, в работе о школах утверждается, что различия между разными школами, особенно в размерах классов, является причиной сохранения неравенства в оплате труда[21]. Он также опубликовал предложения по внесению изменений во французскую пенсионную систему и французскую налоговую систему[22][23]. В беседе с лидером лейбористской партии Великобритании, он заявил, что без существенного влияния на экономику налоговые ставки можно поднять даже более 50 % для доходов свыше одного миллиона фунтов[24].

В работе «Углерод и неравенство: от Киото до Парижа» (2015 год, соавтор Лукас Шанель)[25] рассматривается изменение глобального неравенства выработки углекислого газа (и других парниковых газов) в связи с политикой в области изменения климата. Авторы обращают внимание, что за время после подписания Киотского протокола существенно снижено неравенство генерации СО2 между странами, но при этом возросла неравномерность между социальными группами внутри отдельных стран. 10 % населения Земли с наиболее высокими доходами ответственны за почти половину глобального выброса СО2: в США к этой группе относится 60 % населения, в Евросоюзе — 27 %, в России — 20 %. Результаты исследования указывают на возможность сформулировать более адресную климатическую политику, которая, затрагивая относительно небольшую часть населения, позволила бы достичь достаточно радикального сокращения выбросов парниковых газов.

Капитал в XXI веке

Основная статья: Капитал в XXI веке

Книга «Капитал в XXI веке» опубликована в 2014 году, рассматривает неравенство доходов в Европе и Соединенных Штатах начиная с XVIII века. Центральный тезис книги — неравенство не случайность, а скорее особенность капитализма. Концентрация богатства постоянно повышается и не происходит самокоррекции. Решить эту проблему можно только путём государственного вмешательства[26], например, предлагается перераспределение доходов через прогрессивный всеобщий налог на имущество[6][17].

После выхода книги, Пикетти иногда считают марксистом[27] и даже называют «современным Марксом»[28][29]. Но сам Пикетти считает, что его книга хотя и содержит критику, но лишь отражает историю капитализма, его рекомендации направлены на сохранение рыночной системы и демократии, а не на их разрушение. На вопрос журнала The New Republic о том, как на него повлиял Маркс, Пикетти сказал, что так и не смог прочитать его «Капитал» — он показался очень трудным для прочтения[30].

Капитал и идеология

Основная статья: Капитал и идеология

Книга «Капитал и идеология» опубликована в 2019 году, рассматривает неравенство доходов в контексте всемирной истории и предлагает идеи реформирования экономической и политической системы для преодоления неравенства.

Награды

Произведения

Примечания

  1. Thomas Piketty, curriculum Vitae, septembre 2013
  2. Encyclopædia Britannica
  3. https://www.theses.fr/1993EHES0056
  4. Piketty, Thomas CV. Дата обращения 1 мая 2014.
  5. Экономист Тома Пикетти — РБК: «Куда в России делись деньги?»
  6. 1 2 3 Paul Krugman, "Why We’re in a New Gilded Age, " The New York Review of Books, 8 May 2014, http://www.nybooks.com/articles/archives/2014/may/08/thomas-piketty-new-gilded-age/.
  7. Tanenhaus, Sam. Hey, Big Thinker: Thomas Piketty, the Economist Behind ‘Capital in the Twenty-First Century’ Is the Latest Overnight Intellectual Sensation (25 апреля 2014). Дата обращения 26 апреля 2014.
  8. 1 2 Curriculum vitae. pse.ens.fr. Дата обращения 11 января 2014.
  9. 1 2 John Cassidy, «Forces of Divergence», The New Yorker, 31 March 2014.
  10. Thomas Piketty, a Not-So-Radical French Thinker. The Wall Street Journal. Дата обращения 8 декабря 2014.
  11. Thomas Piketty / France Inter. Franceinter.fr (20 октября 2013). Дата обращения 16 июня 2014.
  12. Annie Kahn and Virginie Malingre. Les " French economists " font école. Le Monde (22 февраля 2007). Дата обращения 28 сентября 2010. (недоступная ссылка)
  13. Экономист Пикетти отказался от ордена Почетного легиона. Lenta.ru. Дата обращения 2 января 2015.
  14. Newly Elected - April 2015 | American Philosophical Society
  15. Daniel Henninger. The Obama Rosetta Stone. The Wall Street Journal (12 марта 2009). Дата обращения 28 сентября 2010. Архивировано 17 мая 2009 года.
  16. See in particular his Introduction à la théorie de la redistribution des richesses, Economica, 1994.
  17. 1 2 An In-depth review by Robert Boyer, leader of the French Régulation school in Régulation Review
  18. «Les Hauts revenus face aux modifications des taux marginaux supérieurs de l’impôt sur le revenu en France, 1970—1996», Économie et prévision, n° 138—139, 1999.
  19. Piketty T., Saez E. Income Inequality in the United States, 1913-1998 // The Quarterly Journal of Economics. — 2003. — 1 февраля (т. 118, № 1). — С. 1—41. — ISSN 0033-5533. — DOI:10.1162/00335530360535135. [исправить]
  20. Piketty, T.; Saez, E. The Evolution of Top Incomes: A Historical and International Perspective (англ.) // American Economic Review (англ.) : journal. — 2006. — Vol. 96, no. 2. — P. 200—205. и Top incomes over the twentieth century : a contrast between continental European and English-speaking countries. — Oxford University Press, 2007.
  21. T. Piketty and M. Valdenaire, L’impact de la taille des classes sur la réussite scolaire dans les écoles, collèges et lycées français — Estimations à partir du panel primaire 1997 et du panel secondaire 1995, Ministère de l'éducation nationale, 2006.
  22. A. Bozio and T. Piketty, Pour un nouveau système de retraite : des comptes individuels de cotisations financés par répartition, Edition de l’ENS rue d’Ulm, collection du CEPREMAP n°14, 2008.
  23. Camille Landais, Thomas Piketty and Emmanuel Saez, Pour une révolution fiscale, ed. Le Seuil, 2011
  24. Andrew Sparrow, Thomas Piketty interviewed by Stewart Wood: Politics live blog, The Guardian, 16 June 2014.
  25. Тома Пикетти, Лукас Шанель Углерод и неравенство: от Киото до Парижа (англ.)
  26. Ryan Cooper. Why everyone is talking about Thomas Piketty's Capital in the Twenty-First Century (25 марта 2014).
  27. David Harvey Taking on ‘Capital’ Without Marx // журнал «In These Times» 20 мая 2014 года
  28. Modern Marx : Summary of Thomas Piketty’s Capital
  29. A modern Marx // The Economist 3 мая 2014 года
  30. Isaac Chotiner Thomas Piketty: I Don’t Care for Marx // The New Republic 5 мая 2014 года
  31. Yrjö Jahnsson Award in Economics. Yrjö Jahnsson Foundation.

Ссылки

Эта страница в последний раз была отредактирована 23 сентября 2019 в 19:58.
Основа этой страницы находится в Википедии. Текст доступен по лицензии CC BY-SA 3.0 Unported License. Нетекстовые медиаданные доступны под собственными лицензиями. Wikipedia® — зарегистрированный товарный знак организации Wikimedia Foundation, Inc. WIKI 2 является независимой компанией и не аффилирована с Фондом Викимедиа (Wikimedia Foundation).