Для установки нажмите кнопочку Установить расширение. И это всё.

Исходный код расширения WIKI 2 регулярно проверяется специалистами Mozilla Foundation, Google и Apple. Вы также можете это сделать в любой момент.

4,5
Келли Слэйтон
Мои поздравления с отличным проектом... что за великолепная идея!
Александр Григорьевский
Я использую WIKI 2 каждый день
и почти забыл как выглядит оригинальная Википедия.
Статистика
На русском, статей
Улучшено за 24 ч.
Добавлено за 24 ч.
Альтернативы
Недавние
Show all languages
Что мы делаем. Каждая страница проходит через несколько сотен совершенствующих техник. Совершенно та же Википедия. Только лучше.
.
Лео
Ньютон
Яркие
Мягкие

Образ Наполеона в культуре

Из Википедии — свободной энциклопедии

Образ Наполеона, как великого полководца и государственного деятеля, получил широкое отражение в культуре. Благодаря отличительным особенностям во внешности и манере поведения Наполеон является узнаваемым культурным персонажем. Различные художники по-разному передают образ Наполеона (в классическом, романтическом, реалистическом и др. стилях) в зависимости от собственного понимания его роли и места в истории.

Причиной насмешливого прозвища «коротышка капрал» было то, что у Наполеона были очень высокие телохранители[источник не указан 61 день].

Энциклопедичный YouTube

  • 1/5
    Просмотров:
    235 896
    702
    202 151
    431
    166 019
  • ✪ Олег Соколов о Египетском походе Наполеона
  • ✪ Уроки рисования (№ 151). Эскизы к картине-диптиху "Наполеон и Кутузов"
  • ✪ Разведопрос: Иван Семьян и Назар Долицкий про Аркаим
  • ✪ Как Наполеон потерял власть, но навеки изменил мебель и фарфор...
  • ✪ Тальяменто, дорога на Вену и победа. Олег Соколов. Первая Итальянская кампания Наполеона [Выпуск №6]

Субтитры

Всем привет! Не так давно мы проследили за тем, как Наполеон Бонапарт и его победоносная армия ушли из Италии с викторией, но из Средиземноморского региона Наполеон никуда не ушёл, и за тем, как именно он никуда не ушёл, мы будем следить при помощи незаменимого специалиста – Олега Валерьевича Соколова. Олег Валерьевич, добрый день! Добрый день. Ну что, теперь у нас на очереди Египет? Да, у нас на очереди ещё одна удивительная кампания – поход Наполеона в Египет, кампания совершенно интересная со всех точек зрения, не только с военной, но и с научной, и с какой угодно другой. С романтической – это же какая-то такая экзотика. Ну понятно, что у нас Наполеон всё время ассоциируется с ледяным этим походом из России, с замёрзшей Березиной, а тут какая-то совершенно другая страна, другие реалии, всё другое, экзотика. Ну да, тут восточная экзотика. Но прежде чем мы поговорим о восточной экзотике, мы поговорим о том, как этот поход, во-первых, откуда растут его ноги, откуда он произошёл, а во-вторых, как его подготовили и каким образом это всё начиналось, т.е. начнём всё, как говорится во Франции, par ordre et méthode – по порядку и методично, т.е. разберём, действительно, серьёзно этот поход, не просто какие-то несколько междометий, а попытаемся сделать серьёзное изложение этого похода. Поэтому мы спешить не будем, сегодня мы начнём, подготовим базу для того, чтобы нам высадиться в Египте. Я строго за, потому что про Египетскую кампанию у нас, как правило, никто не знает ничего, кроме того, что она была. Ну что ж, попытаемся изменить эту ситуацию. Итак, декабрь 1797 года, молодой генерал возвращается победоносный в Париж. 5 декабря 1797 года после 20 месяцев отсутствия он вернулся в свой особняк на улице Шантерен. Сколько произошло за эти 20 месяцев! Он уехал оттуда генералом, которого знали разве что парижане, а вернулся человеком, о котором говорила вся Франция, да и вся Европа, человеком, который не только разгромил последовательно несколько армий австрийских, но и, в общем-то, дал мир всему континенту, потому что на суше заключён Капмо-Формийский мир, и континентальные державы все отныне находятся в состоянии мира. Всё это сделал один молодой генерал, которому поручили … Это была 1-ая антифранцузская коалиция, да? Да, первая антифранцузская коалиция завершилась, и всё это сделал один человек, которому поручили просто небольшую часть войска для того, чтобы привлечь внимание австрийцев к южному флангу, и всё это кончилось из того, что эта почти что отвлекающая группировка превратилась в самую главную, которая последовательно одержала столько побед, как мы говорили, 100 сражений и боёв за год всего лишь, и в то время, как остальные войска, главные части, находившиеся в Германии, ничего не смогли фактически сделать. И всё это сделал Бонапарт. Естественно, поэтому его ждал ликующий приём парижан. И правительство тоже должно было как-то его встретить достойным образом, и 10 декабря 1797 года, естественно, была устроена торжественная встреча, где его торжественно принимало правительство, и, как очень метко написал наш выдающийся историк Манфред, он очень меткую фразу сказал – что вот это всё правительство, Директория, улыбались, скрепя сердце и спрятав кулаки в карманы. Именно так. Боялись? Ну понимаете, это правительство уже себя дискредитировало к 1797 году своей, во-первых, полной неспособностью управлять страной, развалом внутри страны, коррупцией, и т.д., и т.д. Это правительство, в общем-то, народ к нему относился презрительно, всё больше и больше, и больше, и всем было, вот для этих людей, которые в эту Директорию входили, что этот молодой генерал, у которого такая гигантская популярность, рано или поздно он заявит свои претензии на более что-то важное. Да и сам-то этот генерал уже тоже давно для себя решил, что он этим адвокатишкам не будет служить. А как-то это, кстати, зафиксировано – его мнение на этот счёт в этот период? Эти мнения зафиксированы, конечно, мемуаристами, эти мнения зафиксированы, конечно, таким источником, который не очень точно… Разумеется, в официальных документах нет такого, где-то в каком-то рапорте или отчёте он говорит: «Я хочу стать на месте правительства Директории» - такого нет, но по его поведению, по многим косвенным высказываниям я могу говорить с уверенностью, что это соответствует истине, потому что это уже желание… помните, мы говорили в конце Итальянской кампании, как солдат подходит и говорит: «Генерал, ты спас Францию, мы готовы сплотиться вокруг тебя, чтобы ты спас»… короче говоря: «чтобы ты привёл в порядок страну». Это уже говорят ему солдаты, т.е. эта мысль уже у всех вращается в голове, это всё понятно, и поэтому, разумеется, для правительства он – огромная опасность, этот генерал в Париже: а вдруг у него что-то в голове повернётся, понимаете? Непонятно. В Директории его принять не пожелали, не стали включать в члены Директории, тем более, по конституции он был слишком молод, чтобы можно было назначить членом Директории. 28 лет ему должно было исполниться. Ему было 28, а тут возрастной ценз 35 лет, как у нас сейчас, так что Бонапарт не мог быть членом Директории по конституции, да и вообще его там особенно-то видеть не хотели, они понимали, что если он попадёт в Директорию, то тогда они оттуда все выпадут просто-напросто. Поэтому правительство его хотело куда-то услать, а он тоже понимал, что в Париже ему оставаться не очень-то здорово. Он очень хорошо сказал так: «В Париже ни о чём не сохраняет длительных воспоминаний, - он сказал своему секретарю Бурьену. – Если я останусь здесь надолго, ничего не совершив – всё потеряно, в этом великом Вавилоне одна слава заменяет другую. Достаточно было бы увидеть меня 3 раза в театре, как на меня бы перестали смотреть». И когда Бурьен ему сказал: «Ну генерал, вас так… народ вами так восхищается! Смотрите, как они бегут, смотрите, как они смотрят на вас,» - на что Бонапарт сказал: «Да они бы так же побежали, если бы меня везли на эшафот, с таким же интересом они бы на это всё смотрели». Поэтому он тоже бы хотел куда-то отправиться. Как в том фильме-то «Фанфан-тюльпан»: «Мама, мама, на каком суку будут вешать нашего папу?» Да-да, «на каком суку буду вешать папу?» Поэтому здесь как-то мнения, интересно, и той, и другой стороны совпали: куда бы подальше отправить Бонапарта из Парижа? И куда – этот вопрос напрашивался сам собой, мы же только что сказали: да, на континенте мир, всё, война прекращена, но война идёт на море, Англия не сложила оружие. И здесь нам важно понять немножко… для того, чтобы понять, что происходит на море, мы должны обратиться чуть-чуть к истории. Как вы знаете, в 17 веке далеко не ясно было, кто на море является хозяином, не было такого владычицы морей Британии. Например, в 1689 году во Франции было 120 линейных кораблей, а в Англии 100, в Голландии ещё меньше. Франция была самой крупной державой по количеству боевых кораблей. Ну и более того, она была самой сильной державой по тому, как она использовала этот флот. Дело в том, что в 1690 году произошло самое знаменитое сражение морское при Бевезье 10 июля 1690 года, где 75 французских линейных кораблей адмирала Турвиля и Шато-Рено атаковали союзный англо-голландский флот – 59 линейных кораблей – и разгромили его вдребезги. Англичане и голландцы потеряли потопленными 16 кораблей, и захваченными, и 26 повреждёнными. Т.е. это был полный разгром. Это, кстати, говоря, кто представляет себе 63 корабля, и всего лишь 16 потеряно – в линейном сражении этих парусных деревянных флотов при использовании линейной тактики просто 1 корабль потопить – это была очень непростая задача, а тут 16 уничтоженных и захваченных кораблей – это просто гигантские потери. Но через 2 года по причине того, что Людовик XIV отдал такой абсурдный приказ, или по какой-то другой, но адмирал Турвиль, имея всего лишь 43 корабля, вынужден был атаковать 88 кораблей англо-голландских и потерпел жестокое поражение – поражение при Ля-Уг, или, как его называют, Барфлёр, англичане, ознаменовало собой конец доминирования французов на морях. С этого момента, с Барфлёра, начинается морское владычество Англии. Англичане это очень хорошо помнили, и у них масса кораблей после этого последовательно один за другим имели название «La Hogue». Конечно, потому что французы в 1692 году поняли, что они не могут подтянуть всё, ведь они же сражались уже тогда с Аугсбургской лигой, т.е. почти что со всей Европой, и разумеется, когда, понимаете, на суше у вас со всех сторон наступают, тут не до жиру, быть бы живу, и о флоте… флот перешёл на второй уровень финансирования, главное – армию. И вот с этого момента Англия, действительно, становится владычицей морей, и в эпоху войны за испанское наследство, и 7-летней войны англичане не раз одерживают победы, французский флот далеко отстаёт по своей силе от английского. Но здесь вот история выписала такой некий поворот достаточно неожиданный: дело в том, что с самого начала Людовика XVI французы очень серьёзно взялись за флот, причём взялись до того, что, во-первых, очень хорошая кораблестроительная программа, очень серьёзно занялись вопросами кораблестроения, достаточно сказать, что французы первыми применили интегральное исчисление к расчёту корпусов кораблей. Ну Франция же в это время была одна из ведущих математических держав. Без сомнения, Франция была ведущая в научном плане. Они стали также днища кораблей обивать медью, как и до этого начали англичане, в скором времени французские корабли значительно стали превосходить по качеству английские корабли как по ходовым своим качествам, по маневренности и по своим корпусам. Достаточно сказать, что для того, чтобы построить корпус 74-пушечного линейного корабля, в это время требовалось 2400 столетних дубов. С дубами в Англии – дубов – деревьев, я имею в виду, конечно – было сложно, Англия, как вы знаете импортировала всё, что необходимо для строительства флота. Из России, из Америки. Из России пеньку, как известно, из Америки древесину во многом, из России тоже. Короче говоря, французы очень и очень серьёзно подтянулись, и в результате во время войны за независимость США, где Франция выступила на стороне американских колонистов, они стали одерживать победы. Первая крупная такая битва при Уэссане 27 июля 1778 года, в ней 29 французских линейных кораблей выдержали бой с 30 линейными английскими, и англичане в конечном итоге спустились под ветер, они, в общем-то, признали своё поражение, и адмирал английский пошёл под суд за то, что он, можно сказать, оголил английские берега тем самым. Но это не было грандиозной победой, где там топят корабли, но это был показатель того, что англичане, оказывается, не могут так-то легко справиться с французами. И всё закончилось тем, что уже на американском театре военных действий французский флот уже одержал ряд успехов, и самое главное – одержал победу в Чейспике 5 сентября 1781 года, когда французские корабли отразили попытку англичан прорвать блокаду Йорктауна, потопили 1 корабль, 5 повредили линейных и, короче говоря, англичане фактически вынуждены были признать поражение, а английские сухопутные войска без поддержки с моря капитулировали. Все эти события вызвали просто взрыв энтузиазма во Франции, патриотический подъём и подъём французских моряков. Понимаете, у всех было такое ощущение, что, типа, Англия – это что-то такое, ну никак с ними не справиться, и тут раз – оказывается, можно бить англичан, оказывается, вот с тем флотом новым, который во многом сделан вот в эти 70-80-е годы, мы можем сражаться… Что характерно: в 70-80-е годы, такая ностальгическая черта – была построена масса кораблей, которые потом будут сражаться уже в наполеоновских войнах с Нельсоном, за Нельсона, против Нельсона, там эти знаменитый в Испании «Сантисима-Тринидад», «Дю Санторо» во Франции, «Виктори» в Англии – это как раз вот 70-80-е годы постройки, т.е. они служили иногда очень много лет. Да-да, те корабли, о которых мы будем говорить, это все корабли постройки этого времени. Так вот, во Франции подъём, в Англии это вызвало, в общем-то, такой ступор, потому что Англия, казалось, находится в состоянии таком, что она не может себя сама защитить, потому что если флота нет, армия-то у неё очень маленькая. Кроме того, необходимо отметить, что если у французов всё-таки флот был ещё, по численности немножко уступал британскому, к 1789 году французский флот насчитывал 80 линейных кораблей и 80 фрегатов, у англичан чуть больше 100 линейных кораблей, но дело в том, что, во-первых, англичанам нужно контролировать гораздо больше акваторию в связи с их колониями – гораздо сложнее всё это контролировать. Это первое, а второе – у французов союзник Испания, Испанское королевство союзник королевства Бурбонов, поэтому теоретически даже и практически французы легко могли выставить гораздо больше кораблей в случае военного конфликта с Англией. Это, я ещё раз подчёркиваю, в английских правящих кругах вызвало большой переполох. Тем более у Испании флот был, ну конечно, меньше, чем английский, но вместе с французским у них получалось очень серьёзное численное превосходство. Значительное превосходство! Плюс Испания, как ни крути, – это древняя морская держава с огромной военно-морской традицией и счётами к англичанам, кстати говоря, историческими. На этом и базировался союз. Поэтому, в общем, в Англии было по этому поводу большое беспокойство. И когда началась Великая Французская революция, а Великая Французская революция, как и любая революция – это, естественно, определённый хаос, а хаос, естественно, в снабжении флота, и хаос на флоте, почему – потому что французский флот, даже сейчас иногда называют его иногда la royal – королевский, потому что там очень много офицеров из древних семей, даже сейчас, в современном флоте, а что уж говорить о конце 18 века – французский королевский флот был учреждением, где офицеры были все из аристократических семей, причём аристократические семьи вот сейчас там Бретань, Нормандия – близкие к морю, и в которых такие традиции, я бы сказал, очень консервативные. И поэтому, когда началась революция, огромное количество офицеров эмигрировало, кто-то просто ушёл со службы, короче говоря, флот понёс огромные потери. И англичане эту ситуацию использовали по полной программе: как известно, военно-морская база Тулон, самая крупнейшая на Средиземноморье французская, там произошёл мятеж, и роялистски настроенные офицеры передали, можно сказать, всю эту базу в руки англичан. И что же сделали замечательные англичане, когда, в частности, с помощью Бонапарта, который командовал артиллерией, как мы уже помним, англичане убрались из Тулона, они оставили после себя замечательный подарок – они 4 корабля линейных, лучших линейных корабля они просто утащили с собой, 8 линейных кораблей они сожгли, а 14 они поломали, насколько успели, потому что убирались они из Тулона очень поспешно, и поэтому даже не успели сжечь все корабли, но испортили, по крайней мере. Так вот, ущерб был флоту нанесён огромный, и Англия использовала эти революционные войны, если другие державы воевали во многом всё-таки за идеологический аспект, у англичан аспект идеологический вообще на 10-ом месте, для них было главное – навредить Франции, навредить Франции особенно в отношении флота. Это им удалось, и вполне, конечно, понятно, что в этой ситуации, когда вот освободился такой выдающийся генерал, и которого нужно бы куда-то послать, пускай на очень опасное мероприятие – куда его послать? Так тем лучше. Тем лучше, да, тем лучше. Он либо победит… если он победит Англию – великолепно, а если погибнет – и тоже неплохо. Поэтому ему была поставлена задача, Директория постановила: «Нанести удар по очагу войн на коварном острове, откуда происходили все заговоры против Революции и Французской республики, низвергнуть могучего тирана морей и водрузить победоносное республиканское знамя над Букингемским дворцом» - сравниться с Цезарем, так сказать. Вот, задача простая и ясная. Толково придумано! Толково, да, потому что, в общем, крыть тут нечем. Но нужно сказать, что, да, Бонапарт был назначен командующим армией, которая, вы помните, да – Итальянская армия, армия, которая воюет на территории Италии, а армия, которая должна совершить вторжение в Англию, получила название l'armée d'Angleterre – Английская армия. Итак, Бонапарт был официально назначен командующим Английской армией – армией, которая предназначена воевать с англичанами. Испанский флот был готов поддержать, испанцы, и голландский флот был тоже, так сказать, помощью французов, хотя, конечно, разумеется, это были уже не те флоты, которые были накануне революции, англичане, конечно, навредили всем, и Франции тоже, и всё-таки это было серьёзно. Нужно сказать, что энтузиазм этого предложения начать войну с Англией вызвал такое, что солдаты отдавали жалованье своё, грубо говоря, вот они жалованье за 30 дней, месяц, а они там за 10 дней жалованье полубригада 32-ая отдаёт просто на войну с Англией, т.е. для того, чтобы построить ещё корабли. Т.е. энтузиазм был полнейший, потому что англичан рассматривали, действительно… если с австрийцами, с пруссаками, с испанцами – ну воевали, ну противник, а здесь, понимаете, воевали с людьми, которые, действительно, стремятся нанести ущерб именно стране. Поэтому война с англичанами у всех вызвала энтузиазм, и нужно сказать, что вот эта идея высадки в Англии, в общем-то, витала уже давно, ещё с 1793 года Комитет общественного спасения, т.е. руководство всей революционной армией, планировали совершить, подготовить вот такую возможную высадку. Ну потом от высадки в Англии в конечном итоге всё-таки отказались, а вот высадка в Ирландию – были попытки высадки в Ирландию, и неудачная попытка была в декабре 1796 года, в частности. Т.е. высадка на островах у всех была… В умах. … в умах, да. Ну вот Бонапарт отправился, когда получил назначение, он отправился совершить инспекционную поездку по побережью, и что же он увидел? Он совершил инспекционную поездку в феврале 1798 года, с 8 по 20 февраля, и он увидел, что увы, увы… В результате революции, конечно, флот понёс огромный ущерб, и это не тот флот, который бы мог совершить высадку на Британские острова. Слишком рискованно, потому что на данный момент соотношение сил там, в Ла-Манше, в Северном море не позволит это сделать. И он 23 февраля написал рапорт правительству, что произвести десант в Англию, не будучи хозяевами на море – эта операция дерзкая и слишком опасная, момент для этой экспедиции был упущен, ну когда англичане были заняты больше в других местах. Дальше он перечисляет необходимые меры для успеха предприятия, но, тем не менее, пока эту идею не отменили, ещё есть… Понимаете, мы, как всегда, не по разговорам, а по делам: ещё 24-25 февраля есть инструкции по поводу подготовки всей этой десантной операции, пока всё ещё, как бы, работает, но я думаю, что в голове уже Бонапарт для себя понял: нет, это не пойдёт. На самом деле, это постоянно сталкиваешься с вопросом, почему какая-то континентальная держава – Франция или потом Германия, почему они не высадятся в Англию – там через этот Ла-Манш переплюнуть можно? Ла-Манш узкий, а раз он узкий, значит, английский флот неминуемо перехватит высадочные силы. Перехватывать флоту их давать нельзя, значит, будет генеральное сражение, а если нету решительного превосходства, это совершенно не факт, чем этот бой закончится. А если уж ты собрался куда-то высаживаться, посадил людей на десантные средства, это значит, что его нужно только выигрывать, потому что иначе ты проиграешь бой и потеряешь там половину армии. Тут никаких вариантов, это очень маленькое место, там увернуться от английского флота почти невозможно, только чудом. На чудо рассчитывать, конечно, никто не будет. Ну вот, короче говоря, в конце февраля он приходит к выводу, что это невозможно, пишет соответствующие рапорты, но пока ещё всё это – операция подготовки пока не остановилась, и вдруг 5 марта… Знаете, вот можно рассуждать, когда, чего… – 5 марта вдруг документы, связанные с подготовкой экспедиции в Египет, 5 марта 1798 года. Почему Египет? Почему подготовка к экспедиции? Где Англия и где Египет? Где Англия и где Египет? Так вот, давайте подумаем, почему же вдруг пришла эта идея Египетской экспедиции, откуда она пришла. Итак, смотрите: 3 дня спустя после возвращения в Париж Бонапарта с дипломатической миссией с острова Мальта приехал дипломат Жан-Батист Пуссиельг, и он привёз рапорт о состоянии Мальтийского ордена. Нужно напомнить, что остров Мальта был в руках тогда Мальтийского ордена Св.Иоанна Иерусалимского. Т.е. госпитальеров? Госпитальеров, да. Так вот, о чём этот рапорт говорил: он говорил о том, что ситуация такая, что англичане подумывают о захвате Мальты. Чтобы понять значение Мальты, вы знаете, вот я понял значение Мальты только тогда, когда очутился на острове Мальта. Я до этого: ну что-то все из-за этой Мальты сыр-бор – ну островок какой-то маленький… Вы знаете, такой военно-морской базы вообще, наверное, никогда нигде не было. Мы сейчас посмотрим на карту: это огромные заливы глубочайшие, врезающиеся в сушу. Заливы такие глубокие, что линейные корабли могут подойти прямо к пирсу, линейные корабли, у которых осадка 8 м, они могли подойти прямо к пирсу, и укрепления такие были наворочены, мы ещё о них поговорим чуть позже подробно. Ну в общем, крепость потрясающая, великолепная конфигурация местности, великолепные возможности укрытия для любых судов и плюс защита 100%-ная. И местоположение острова – центр восточного Средиземноморья. Место прямо в центре. И вот ещё что важно: когда сейчас мы говорим о флоте, современный флот довольно долго может находиться, не заходя на базу. Флот парусный того времени долго крейсировать не может, потому что неминуемые повреждения за счёт штормов, мы будем сейчас говорить о том, как Нельсон с небольшой частью флота получил огромные повреждения просто от шторма. Т.е. флот болтаться в море месяцами не может, парусный флот, ему нужно обязательно… Базироваться где-то. … базироваться. Кроме того, набрать пресной воды, продовольствия тоже очень сложно тогда было, и в результате нужна база для флота, обязательно база, от которой не очень большой радиус действия. Линейный корабль, когда мы говорим «линейный корабль», мы сразу себе представляем нечто исполинское. Он в самом деле очень большой, но это «большой» – это 50 м в длину, на 50 м в длину живёт 800-900 человек. Понятно, что просто тупо припасов еды и воды на этом вот пятачке в 50 м для почти полка солдат… Ну, 65 м… Ну 65 м – это всё равно меньше любого современного эсминца в 2 раза. Ну он толстый, он полный … Полный, безусловно, но всё равно там полк солдат, условно говоря, живёт на этом корабле. Много там с собой припасов возьмёшь? Конечно, что-то возьмёшь, но это нечто, что очень быстро кончится просто, вот и всё. Очень быстро, а главное – вода портилась тогда, не было тогда… Холодильников. … средства сохранять воду, поэтому флоту нужна обязательно база, куда он должен заходить, чтобы пополнить все эти запасы, и вот это база идеальная – Мальта. Так вот, Пуссиельг пишет, что всё говорит о том, что англичане собираются эту базу захватить, и разумеется, если это произойдёт, то это, в общем-то, конечно, мощнейший удар по возможности Франции на Средиземном море. Плюс к этому рапорту пришло известие о том, что флот адмирала Брюэа, тот флот, который средиземноморский, он не может тоже по ряду обстоятельств прийти из Средиземноморья в Северное море на помощь, в Ла-Манш не сможет прийти. Т.е. т.о. Мальта под угрозой, флот Брюэа из Средиземного моря не может выйти, но вот ещё: в январе 1798 года некто офицер инженерных войск Лозовский, польского происхождения, посланный в Турцию с ознакомительным таким вояжем, привёз сведения, которые говорят о том, что Османская империя находится в состоянии ужасающего кризиса, армия в полном развале, т.е., короче говоря, Османская империя переживает огромный кризис. И одновременно консул Франции в Египте Магаллон писал о том, что тоже здесь в Египте кризис, о том, что мамелюки, которые властвуют Египтом, мы ещё будем подробно говорить: мамелюки – воинское сословие, которое управляет Египтом и которое, в общем-то, почти независимо от Османской империи, очень они плохо относятся к французам, поддерживают скорее англичан, и т.д., и т.п. И тут возникла мысль: слушайте, а в этой ситуации почему бы вместо операции в Англии не совершить операции по занятию Египта, а по дороге Мальты, острова? Мысль, скажем, неожиданная, но не совсем абсурдная. Ещё с начала 17 века, пардон, с конца 17 века – начала 18 века, когда Лейбниц предложил Людовику XIV «планы освоения Египта», как он говорил, эта мысль постоянно вертелась в головах французских правящих кругов. Шуазель предлагал, министр Людовика XV, компенсировать потери в 7-летней войне занятием Египта. И вот ещё: накануне революции, ведь смотрите – французская дипломатия всегда поддерживала Османскую империю, как противовес Австрии, но накануне революции этот союз стал ослабляться, тем более, что противоречия с Австрией стали минимальными, и накануне революции возникла эта идея – перестроить союз франко-русский, не франко-турецкий, а франко-русский, эта мысль витала во многих головах. А раз франко-русский союз, так значит, Османская империя может быть объектом нашей политики. Т.е. эта мысль тоже постоянно присутствовала. В результате, когда вот всё это сложилось в головах, а самое главное, понимаете, самое главное здесь всё-таки задача такая – нужно Бонапарту дать: иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Понимаете, вот это вот… Ну если не в Англию – давай в Египет. Куда-нибудь, только подальше вообще. И вот эта идея пришла в голову министра иностранных дел Талейрана, и он сделал рапорт Директории о необходимости и важности овладения Египтом. Он начинал со слов: «Египет был провинцией Римской республики – нужно, чтобы он стал провинцией Французской республики». Всё просто: ну как бы Франция – преемница великого Рима, значит, Египет должен стать житницей Франции. Но ещё один мотив, который для современного человека может показаться забавным: дело в том, что считалось, что, овладев Египтом, можно добраться до Индии, а Индия, понимаете, это необычно – дело в том, что люди Великой Французской революции и Бонапарт, они были всё-таки людьми 18 века, даже немножко раньше, в своих мозгах, и они не понимали, что могущество Англии держится на экономике, мощной английской экономике капиталистической. Они думали, что ну не может экономическое могущество… на чём оно может держаться? У них какая-то тайна, что оно, это могущество, знаете, как сила Кощея в иголке, а эта сила где – Индия. Вот если только то, что они захватили Индию, все эти богатства, поэтому это экономическое могущество Англии, и поэтому если французские войска, хоть небольшие части войдут в Индию, ну их поддержат индийцы восстанием против англичан, то могущество Англии рухнет – как будто Кощею иголку сломать. И если занять Египет, можно открыть дорогу в Индию. Ну там же не было тогда Суэцкого канала, канал фараонов к тому времени давным-давно уже засыпало, а в Красное море выйти было нельзя, т.е. нужно было, если ехать в Индию, то пришлось бы… По суше. Пришлось бы ехать вокруг, если на корабле, вокруг Африки, это почти кругосветное путешествие… Да, это невозможно. Это бессмысленно просто, с моей точки зрения. Поэтому пешком из Египта, почему бы не послать, может быть, потом войска для того, чтобы англичан из Индии выгнать. Ну или из Красного моря флот. Или из Красного моря, но это уже там надо строить флот в Красном море. Отдельная перспектива, да. Короче говоря, реально это очень сложно, но всё равно эта идея где-то присутствовала. В результате вот эта вот идея, тем более, что тогда индийцы действительно вели борьбу за независимость под руководством Типу Султана, и, в общем, об этом все говорили – о том, что если их поддержать хоть чуть-чуть, то тогда англичане лишатся Индии. Ну, Индия для англичан – это, конечно, было очень важное подспорье, потому что это гигантские ресурсы, они вплоть до 30-ых годов 20 века оттуда выкачивали, которые просто даже измерить-то нельзя. Без сомнения. В общем, конечно, Индия была для англичан очень важна, всякий уклон в сторону Индии заставил бы англичан пойти на любые условия договора. Грубо говоря, если бы суметь так сделать, что для Индии создать… Серьёзную угрозу. …угрозу, то тогда можно при переговорах добиться самых выгодных условий мирного договора. Итак, задача – через Египет, возможно, прикоснуться к Индии. В результате фактически с идеи Талейрана это пошло. Позже, когда, в общем-то, если будет не совсем так развиваться, как хотелось бы, будут все члены Директории в своих каких-то воспоминаниях, записках всё валить: это Бонапарт придумал, и т.д. Но дело в том, что у нас есть синхронные документы, например, есть письмо 22 февраля 1798 года прусского посла Сантоса – отчёт своему правительству, ему нет совершенно никакого основания здесь выдумывать. Он пишет так: он говорил с Талейраном, а тот сказал: «Я хочу поделиться с вами проектом, который мне принадлежит. Я предложил предприятие, которое должно расширить сферу нашего влияния и изменить историю человечества. 40 тысяч наших солдат, оставшихся в Италии, должны захватить самую плодородную часть Египта. Я не вижу, что может нам противиться, и вижу огромную выгоду для нашей торговли и сокровищницу для науки» - вот это пишет Талейран, точнее, Сантос о том, что сказал ему Талейран. И 19 апреля Сантос снова пишет: «Талейран признался мне, что это он с Магаллоном, консулом в Египте, является автором великого мероприятия, от которого он ожидает большого успеха». Т.е. идея, конечно, принадлежит Талейрану, идея принадлежит Директории. Идея: во-первых, неплохо бы поживиться Египтом, угрожать англичанам в Индии, а самое главное – послать подальше этого генерала, может, он там в этом Египте и пропадёт. Англичанам опасность создаст и там где-нибудь погибнет в песках Египта, таким образом, получится идеально гениальное решение. Бонапарт же был, как ни странно, в восторге от этой идеи: Египет! Понимаете, дело в том, что тогда это была страна, которая как бы окутана ореолом каких-то восточных сказок, «1001 ночи», понимаете, богатая страна, волшебные прекрасные гурии, огромные богатства Востока… Нил, фараоны, крокодилы. Нил, фараоны, крокодилы, и т.д., всё прочее – это его очень заинтересовало, и Бонапарт, в принципе, за эту идею: а почему бы нет? И вы знаете, пожалуй, правильно написал Мерлен де Дуэ, это влиятельный член Директории, вот он написал правильно: «Нельзя сказать, что Бонапарт придумал идею экспедиции, но можно точно заявить, что без него она осталась бы проектом». Т.е. он, во-первых, поддержал этот проект, во-вторых, в общем-то, без него и не было бы такого проекта. Ну а когда, я ещё раз подчёркиваю – действительно, Бонапарт был этой идеей восточной… когда он узнал: потрясающе, Восток, понимаете, отправиться на Восток… У Бонапарта, безусловно, была авантюрная жилка, безусловно. Без сомнения, т.е. для него предложили какое-то удивительное фантастическое приключение. Но при всём при этом, при всём том, что действительно энтузиазм, нужно вообще-то сказать, что ситуация-то была, прямо скажем, очень странная – ведь Франция пока ещё была с Оттоманской Портой, с Турцией в приличных отношениях, ну там уже были не союзные, но по крайней мере нормальные корректные отношения, и Египет – да, он был, практически сам по себе существовал, он от султана мало зависел, но всё-таки формально он был частью Оттоманской империи. Т.е. фактически Франция должна послать войска, которые возьмут часть территории её союзника. Т.е. это, конечно, в общем была ситуация достаточно абсурдная, но почему-то в Директории считали: да ничего, турки, султан очень этими мамелюками недоволен, мы там его задобрим и, короче говоря, всё нормально будет. Т.е. почему-то решили в этом смысле такую авантюру… Настолько было желание Бонапарта услать куда подальше, они решились даже на это. В общем-то, конечно, идея не лишена авантюры. Так вот, это было как минимум рискованной идеей. Итак, 5 марта эта идея стала уже приобретать конкретные очертания, потому что вышло постановление, и соответственно, Бонапарт в этот же день пишет Директории свои соображения. По его мысли, достаточно было 25 тысяч человек пехоты, 2-3 тысячи кавалерии без лошадей, чтобы они там лошадей нашли, в Египте, для того, чтобы занять Египет. И в тот же день уже начались приказы конкретно военному министру, военно-морскому министру… Они бы там точно лошадей нашли? Нашли, лошадей там было очень много, что вы! Там лошадей было просто огромное количество. И с этого момента начинается создание того, что называется l'armée d'orient – Восточная армия, теперь уже не Английская армия, теперь Восточная армия – армия, предназначенная для вторжения в Египет. Главной точкой, где всё должно собираться, была, естественно, военно-морская база на юге Франции – Тулон. Разумеется, Тулон и сейчас главная военно-морская база Франции, а тем более тогда, в конце 18 века. Несколько других колонн с кораблями должны собираться в Марселе, Генуе, Чивита-Веккии, итальянском городе, и на Корсике, т.е. несколько сразу эскадр должны выйти, соединиться и двинуться к Египту. Доверие командующего было такое… Да, естественно, это всё держалось в секрете, направление экспедиции, но все знали, что готовится какая-то морская экспедиция, она будет готовиться на юге Франции. И вы знаете, доверие к Бонапарту было такое, что со всех сторон стали туда стекаться добровольцы, просто от добровольцев не было отбоя, и он выбирал самых лучших себе. 11 дивизионных генералов, 20 бригадных, среди них такие самые знаменитые генералы, как Дезе – это потрясающий, конечно, генерал, Клебер, Лан, Фриан, Мюрат, Даву, знаменитый Дюма, командир…помните – отец писателя Александра Дюма, командир эскадронов Лассаль, Савари… В общем, короче говоря, блистательная плеяда генералов, офицеров, которые с энтузиазмом последовали за Бонапартом. Интересно вот: Дезе – ну это, действительно, один из лучших соратников Бонапарта, смотрите, что он написал накануне этой экспедиции: «Да, меня ведёт честолюбие, но оно благородное честолюбие, ведь оно предполагает идти навстречу большим опасностям, рисковать приобретённой славой во имя новой. Мне не сложно было бы насытиться богатством, но никогда – славой, к тому же я не желаю славы завоевателя, я хочу славы благодетеля народа». Ничего себе! Да, вот так. Нет, ну это, действительно, Дезе – это такой образ генерала, который мечтал о славе благородной какой-то и был фактически другом Бонапарта. Командующим флотом был назначен талантливый адмирал Брюэ, 45 лет, опытный, отважный моряк, на флагманском корабле «Orient» - гроза флота французского, гроза морей, 118 пушек у него. Обычно на английский манер говорят «Ориент». Ну, «Ориент», естественно. Т.е. «Восток». «Восток», да. Под его командой молодые адмиралы: Вильнёв, 35 лет, на корабле «Вильгельм Тель», Дюшайла, 39 лет, на корабле «Франклин» и Декре, 37 лет, на фрегате «Диана», который командует авангардной эскадрой. Лёгкие силы? Лёгкие силы, разведывательная эскадра, которая должна предшествовать впереди. Всего было собрано 34910 солдат и офицеров сухопутных войск, это в основном из частей бывшей Итальянской армии Бонапарта, и сюда вот эти знаменитые, помните: 32-ая линейная полубригада, о которой мы говорили – естественно, она тоже в первых рядах, 18-ая линейная полубригада, 75-ая – знаменитые полубригады, которые сражались в Италии под командованием Бонапарта и которые с энтузиазмом последовали за ним в Египет. Кавалерия не имела практически лошадей, лошадей не стали грузить на корабли, потому что это очень тяжело. Кстати, вы верно сказали о скученности огромной – куда там лошадей грузить? Поэтому 300 лошадей, на всю эту огромную эскадру только 300 лошадей, всех остальных должны были взять там. Ну так-то потому что если бы хотя бы 3 тысячи всадников и хотя бы 3 тысячи лошадей, не считая лошадей для пушек… Да это вообще, это немыслимо. Это очень много. Это нужно было бы специальные лошадиновозы. Да-да. И 10 тысяч моряков. Т.о. около 35 тысяч войск сухопутных, 10 тысяч моряков, флот – 13 линейных кораблей и сотни транспортных судов. Причём 2 транспортных судна – это были преобразованные из линейных кораблей, т.е. огромные транспортные судна. Несколько из фрегатов превращенных – старые линейные корабли-фрегаты, которые превратили в транспортные. И сотни судов, в общей сложности более 400 судов: 55 боевых и 380, по-разному, там немножко оценки колеблются – где-то 380, 410, потому что мелких судов было огромное количество, всё, что можно на юге, зафрахтовали – кого за деньги, кого, можно сказать, почти что силой, чтобы хозяева судов дали свои торговые и рыбацкие суда для транспортировки. Но знаете, к чему прикасался Бонапарт, всё приобретало для современников черты чего-то сказочного и необычного, и Бонапарт решил, что экспедиция не может быть просто военной, она должна быть научной экспедицией. Дело в том, что в декабре 1797 года, когда он вернулся в Париж, его избрали членом Национального института. Давайте поясним, что такое Национальный институт: дело в том, что в королевской Франции существовало 5 академий наук разных. Была академия наук французская, потом французская академия надписей и медалей, потом академия естественных наук, академия живописи и скульптуры, академия архитектуры – 5 академий. Революция решила: академии все эти, мы всё это отменяем, эти звания, чины и т.д. Потом подумали: что-то как-то… И решили всё это просто фактически переименовать, просто вместо «l'académie française» сделать название «l'institut de France», «институт Франции», институт не в нашем значении – учебный институт, а институт, как некое… фактически это можно перевести «французская академия наук». И вот Бонапарта в эту академию наук, в этот l'institut de France его избрали 25 декабря членом, можно сказать, французской академии, он стал академиком по классу математики. Не мог – географии? Естествознания, скорее … Нет, по классу математики. И вот он, когда принимали в академию наук, он должен произнести ответное слово, и он произнёс: «Я знаю, что прежде чем сравняться с членами института, я долго ещё буду их учеником». А потом: «Самые лучшие победы – те, которые не дают нам никакого сожаления, это победы над незнанием и невежеством. Самое благородное и полезное занятие – расширять сферу познания». Вот была речь Бонапарта. И знаете, он стал подписываться не «главнокомандующий» сначала Английской, потом Восточной армией, он подписывался: «Bonaparte, membre de l'institut…» - «Бонапарт, член института, главнокомандующий». Тонко! Да, т.е. прежде всего он как бы всё же академик, а потом уж там… Ну главнокомандующих много, а академиков, простите… Единственный генерал, который… Он единственный в академии, да. Единственный генерал, который является академиком. И в результате он обратился к учёным, прежде всего к своим друзьям – это старший уже Монж, знаменитый математик, и Бертолле – вот бероллетова соль, Бертолле – химик, и они стали обращаться к своим коллегам и приглашать их в это путешествие. И вы знаете, дело в том, что они не могли сказать, куда они отправляются. Секрет же. Секрет, это секрет, поэтому разговор был, можете себе представить, примерно так: «Коста, я хочу вам сказать одну вещь – не желаете вы отправиться с нами в удивительную экспедицию, с генералом Бонапартом?» - «Да, а куда?» - «Понимаете, это секрет, я не могу вам сказать, но с генералом Бонапартом». – «С генералом Бонапартом? Ну если с генералом Бонапартом, то да». Т.е. в общем-то, фактически людям предложили, действительно: поди туда, не знаю куда, т.е. никто не знал, куда, ну по крайней мере формально никто не знал, на самом деле уже много там было догадок, и многие говорили о Египте, это витало как-то в воздухе, но всё-таки формально это была… Не обозначено было явно. …самая страшная государственная тайна, и действительно, формально её не говорили никому, ну т.е. многие подписывались просто отправиться куда угодно, на край света. «Будет экспедиция на край света – готовы с генералом Бонапартом?» - «Готовы». Это фантастика – 167 учёных и людей искусства собрались для этой … , 167 человек! Причём это… много там было молодых ребят, молодых учёных, даже студентов некоторое количество, но была масса заслуженных, ну вот перечислить хотя бы: ну естественно, Гаспар Монж, Бертолле, основатель политехнической школы. Кстати, всего из Политехнической школы, это сейчас до сих пор во Франции, это самая лучшая техническая… Вуз. Вуз, да… знаете, я тоже учился в политехническом институте, у нас был политехнический институт, так что к Политехнической школе испытываю некую такую слабость. Она была основана в 1795 году во Франции, буквально незадолго до этой экспедиции, вот Монж и Бертолле – это создатели Политехнической школы. Поэтому Политехническая школа дала 46 человек. Например, дальше: геолог Доломье. Доломит – я надеюсь, вы знаете, что это? Ну разумеется, конечно. Вот это геолог Доломье. Денон – выдающийся рисовальщик, специалист по истории искусства, будущий создатель Лувра Виван-Денон, он тоже отправился туда. Дальше математики: Фурье. Кто не знает ряды Фурье? Да даже я знаю! И вы знаете. Даже! Я когда-то их изучал, сейчас не думаю, что я смогу оперировать ими, но когда-то я в политехе эти ряды Фурье изучал. Фурье, другой математик – Астас, он не так у нас… , но он достаточно известный математик. Дальше, из натуралистов, из тех, кто занимается… Кювье там был, я помню. Кювье, совершенно верно, Жофруа де Сент-Илер, т.е. это вообще цвет науки французской. Заодно до кучи несколько композиторов, поэтов, художников, естественно, огромное количество, рисовальщиков, разумеется, историков, востоковедов. Вот, историки-то должны были обязательно быть. Ну это само собой! Об этом даже я не говорю, потому что этим вообще было жутко интересно – историки, археологи, востоковеды… Наконец, глава воздухоплавателей Конте, тот, который в то время во Франции занимался воздушными шарами, их применением. Кстати, Конте – это не просто ещё воздухоплаватель, это, знаете, вот карандаш, которым мы пользуемся, он создан Конте, такой грифель, как вот… это вот уже карандаш в современном виде – создание Конте. Так вот, Конте тоже отправился в эту экспедицию. Т.е. это какая-то блистательная плеяда. Разумеется, к этой плеяде учёных были ещё рабочие, библиотекари, наборщики типографии. Выделено было на этих учёных на первых порах 200 тысяч франков примерно. Т.е. я уже говорил неоднократно, франк той эпохи примерно как 10-12 евро, т.е., грубо говоря, 2 млн. евро только на подготовку экспедиции учёных. Были выделены деньги, чтобы закупить книги все необходимые по истории Востока, по Египту, вообще по восточным странам – секрет же, куда отправлялись, поэтому по всем восточным странам. Необходимые приборы, типография, причём поставлена была задача, чтобы типография была на всех языках – на греческом, на арабском, т.е. все эти шрифты были, и т.д. Т.е. была огромная совершенно подготовка научной экспедиции. Ну, я смотрю прямо, подошли-то как серьёзно, потому что 167 только учёных, не считая обслуживающего персонала – это гигантская, причём полинаучная экспедиция, потому что там все тебе, начиная от математиков до историков и даже композиторов. Все, даже композиторы, т.е. это, действительно, было, понимаете: архитекторы, поэты, музыканты, рисовальщики, химики, астрономы, математики, физики – в общем, это был просто огромный научный десант. Междисциплинарный. Междисциплинарный, вот. И ещё раз: видно, что практически все, очень мало кто отказался. Причём я ещё раз подчёркиваю: да, много было молодых, которым интересно в авантюрную поездку, но была масса маститых учёных, которым было за 50, и они все отправились – такие, как Доломье, как Бертолле, и т.д. 9 мая Бонапарт прибыл в Тулон, где был главный центр подготовки. Вот вспоминает участник экспедиции: «Бонапарт по очереди объехал все военные и транспортные суда, стоявшие в линию. Я видел, как он прошёл по галерее «Ариана», флагманского корабля, с такой уверенностью, обликом, который выдавал в нём гениального человека. Повсюду раздавались звуки воинственной музыки, армия словно уже отмечала свои победы, и небесный свод наполняли наши восторженные приветствия». Т.е. Бонапарта встретили с ликованием, причём никто не сомневался, если он… понимаете, какой авторитет создал человек! Т.е. для людей было: всё, если он пришёл – это будет победа, это будет величайшая экспедиция, это будет что-то, что войдёт в историю. И Бонапарт обратился с воззванием. Самое опять интересное: он не мог, по крайней мере, формально сказать в воззвании, куда же он направляется, поэтому воззвание был так построено: «Солдаты, вы являетесь одним из крыльев Английской армии…» Т.е. как бы получается, что вроде как… Один из флангов. Один из флангов Английской армии, что вроде как у нас левый фланг, т.е. мы что-то вроде как бы, может, против Англии будет поход? «Римские легионы, которым вы подражали, пока ещё вы не сравнились с ними, потому что римские легионы сражались попеременно то на море, то на равнинах Замы. Вы должны сравниться с ними, на вас смотрит вся Европа! Вам предстоят великие свершения!» И когда он обходил их, он сказал: «Не правда ли, я обещал вам перед походом в Египет, что вы найдёте честь, славу, и т.д., и всё это было». И все говорили: «Да». Перед походом в Италию: это я обещал вам? Реализовано было? Реализовано. И сейчас я вам обещаю тоже славу, победы, успех, и т.д. И заодно он ещё кинул… и на всякий случай… и 6 арпанов земли всем, т.е. что после победы они получат, солдаты, которые захотят, получат себе землю. 6 арпанов – это 2,5 га примерно. По этому поводу потом будет много-много шуток, по поводу 6 арпанов земли. «Солдаты и матросы, вы являетесь предметом самых больших забот Республики, вы покажете себя достойной амией, часть которой составляете» - опять намёк на то, что всё-таки это часть какой-то армии, направленной против Англии, т.е. в общем, в головах у всех вроде как говорили о Египте, но всё же постоянно фигурировала какая-то l'armée d'Angleterre, английская армия, т.е. что это такое? Поэтому ясности у всех, куда они отправлялись, не было. И наконец вот солнечным утром 19 мая 1798 года огромная армада отплыла из Тулона. Т.е. все линейные корабли были собраны в Тулоне, все эти 13 линейных кораблей боевых отплыли из Тулона, а уже за ними эта огромная вся эта армада из лёгких судов и транспортных судов. Порядок движения эскадры был таким: эскадра двигалась тремя колоннами – 2 по 4 линейных корабля, в центральной из 5 линейных кораблей. Впереди адмирал Декре с лёгкой эскадрой, фрегаты шли на расстоянии, мы не будем говорить в морских милях, чтобы людям не затруднять пересчёт, но в 30-40 км впереди идут лёгкие суда, которые, как говорят, освещают марш, справа и слева тоже лёгкие суда, фрегаты, бриги, которые эту эскадру окружают. Т.е. фактически эскадра – это не материальная точка. Это пятно скорее. Это огромное пятно, много-многокилометровое, которое и в глубину, и вширь. Причём линейные корабли, как ни странно, у них ход был лучше, чем у транспортных судов, поэтому… Это как раз не странно, это как раз нормально. Поэтому линейные корабли останавливались иногда, пропускали транспортные суда, потом снова шли вперёд, потому что постоянно эскадра должна быть прикрыта. Эскадра растягивалась колонна примерно 16 км, основная часть эскадры 16 км, ещё не считая отрядов… Прикрытия Прикрытия, охранения и т.д. По линейным кораблям распределились самые лучшие войска, т.е. на транспортные суда войска похуже, а лучшие части – гренадеров и т.д. – это всё на линейные корабли, в частности, на «Ариан». И что важно: понимали, что может быть столкновение с англичанами, и поэтому проводились постоянные учения, каждый день, а иногда несколько раз в день учения следующие – во-первых, солдат всех учили лазить по вантам, немножко помогать, чтобы они могли помочь в случае чего тянуть какой-то фал, чтобы они что-то уже знали, что происходит на корабле. Все канониры сухопутные, все они обучались действию с орудиями морскими, и пехотинцы также. Т.е. фактически хотели, чтобы в случае столкновения с англичанами все будут действовать, все будут работать и все окажут какую-то помощь. Вот такая была задача. Насколько это был опасно – всего 13 кораблей, это, конечно, много, с одной стороны, но с другой стороны, совсем и немного. Англичан же могло быть серьёзно больше. Ну, англичан, как увидим, было 14 линейных кораблей, здесь с обеих сторон силы были практически равны. Нужно сказать, что если бы произошло столкновение во время этого марша, то, в общем, ещё бабушка надвое сказала, как это могло бы сложиться, потому что у французов, с одной стороны, корабли за счёт перегруженности были менее ходкие, но зато они были набиты до отказа личным составом, который мог поддерживать ружейным огнём в случае сближения, причём было поставлена тактика такая: ну конечно, всем было понятно, что это не 16-ый век, тут абордаж – редкая вещь, но всё-таки, чтобы сойтись на такую дистанцию, чтобы действовал ружейный огонь, чтобы не только артиллерия работала, но ещё можно было с марсов, с вантов вести ружейный огонь… Ну это в это время была вообще обычная тактика – сближаться очень близко и бить с дистанции минимальной. Ну вот, в принципе, на это расстояние, но дистанция там метров 100, метров 50 – вот таким вот образом сойтись. При этом, возможно, количество войск сухопутных, которое там у французов было, оказало бы какую-то свою роль. Ну, по крайней мере, что было бы, мы не знаем, потому что.. Ничего не было. Потому что мы об этом будем говорить. Итак, интересно, что каждый вечер почти Наполеон собирал у себя в каюте большое количество флагманского корабля «Ариан», учёных, и вот они там обсуждали, каждый вечер какую-то ставили тему обсуждения, предположим, о происхождении Земли. Семинары т.е. у них были? Семинары научные, да, ну а кому-то было очень интересно, кто-то из генералов кемарил, так сказать, на этих семинарах, но вот учёные выступали перед собравшимися и слушали такие семинары, рассуждения, научные споры. Но вообще-то, конечно, тоже эта атмосфера удивительная, это, пожалуй, атмосфера только этой экспедиции. Экспедиция двинулась, вот мы видим: она вышла из Тулона, присоединила конвой из Генуи и двинулась дальше мимо острова Корсика, где присоединился тоже небольшой отряд, и дальше она должна была ждать присоединения конвоя из Чивита-Веккии, вот отсюда из Италии, конвой Дезе. Но когда прошли уже Корсику, когда находились на траверзе Сардинии, конвой из Чивита-Веккии не подходил и не подходил, и Брюэ предложил послать навстречу ему 4 линейных корабля, потому что у конвоя из Чивитта-Веккии не было линейных кораблей, там были только фрегаты, и они в случае столкновения с английским флотом ничего не могли бы сделать. Поэтому Наполеон в ответ на предложение Декре сказал: «Если через 24 часа после выделения этих кораблей будут замечены 10 английских, у меня окажется только 9 кораблей вместо 13». Адмирал ничего не это не смог возразить, и решили не ждать конвой из Чивита-Веккии, что бы с ним там ни случилось. А конвой из Чивта-Веккии – это было 70 транспортных судов, 3 фрегата, всё это было под командованием Дезе, этого знаменитого Дезе, о котором я говорил. Интересно, что на конвое из Чивита-Веккии тоже были учёные, в частности, там был Монж, который на флагманском корабле этого отряда находился, и вот что интересно пишет Бельяр, офицер, который был на корабле флагманском этом, писал: «Добрый и умный Монж учит всё наше общество» - у них тоже семинары проводились на корабле. «И я с удовольствием согласился бы, чтобы путешествие продолжалось хоть 6 месяцев, если бы быть всегда с ним. Короче говоря, этот конвой из Чивита-Веккии, оказывается, просто опередил всех и пришёл раньше к острову Мальта, и начал тут крейсировать недалеко от Мальты, потому что он не мог принять решение, что сделать по отношению к Мальте, поэтому они держались просто в стороне, но не подходили к Мальте. И вот наконец 9 июня они увидели, как отсюда приближается просто огромный лес мачт, Бельяр тоже пишет, что «мы увидели огромный лес мачт, который шёл на нас на всех парусах – это была главная эскадра. Мы увидели «Ариан», эту плавучую крепость, которая несла победителя Италии». Т.е. 9 июня вся эта огромная масса судов встретилась здесь у Мальты – более 400 боевых кораблей и транспортных судов. Что же в это время делал Нельсон? Дело в том, что Нельсон, самое интересное, со своими кораблями он находился у Гибралтара, потому что вообще Нельсон был абсолютно уверен, что вся эта… Что в Англию поедет всё? Ну послушайте: идёт война между Англией и Францией, французы собирают… сколько французы собирают войск и кораблей – всё это англичане знают. 35 тысяч солдат, 13 линейных кораблей – это что, ну куда? Конечно, это всё в Ирландию предназначено. Понимаете, войск этих слишком мало, чтобы атаковать Англию – это понятно, а что могут они сделать – конечно, высадиться в Ирландии, национально-освободительное движение в Ирландии, и всё – это будет такой удар по Англии с тыла. Вот это, действительно, был бы очень мощный удар по Англии, англичане вынуждены были бы пойти на любые переговоры, только чтобы французы ушли из Ирландии. Они бы, наверное, даже и не ушли. Поэтому, естественно, Нельсон ждал спокойно в районе Гибралтара, но потом он как-то всё-таки подумал: что ж это такое… Всё нет и нет? Что-то надо… И он двинулся с авангардом из 3 линейных кораблей, он сам нёс свой боевой флаг на линейном корабле «Вэнгард», и с этими 3 линейными кораблями и несколькими фрегатами он стал приближаться к Тулону. Это мне сразу напоминает анекдот знаменитый из 90-ых годов, как 2 киллера в подъезде стоят, ждут клиента, а его нету. Вот один другому говорит: «Слушай, уже на 1,5 часа опаздывает, может, чего случилось?» Да, «может чего случилось?» Ну примерно так, да, совершенно верно. И вот Нельсон, узнав, может, чего случилось, стал приближаться к Тулону, и вы представляете, он 19 мая, в то время, как французы выходили из Тулона, он на подходе к Тулону попал в сильнейший шторм, и что получилось: у него сломалась, во-первых, фок-мачта вообще вдребезги, 2 другие мачты повреждения получили, бушприт тоже, ну короче говоря, его «Вэнгард» вообще оказался без движения. И он написал своей жене… Он с ограниченным движением, конечно. С ограниченным движением. Он написал своей жене, причём я бы сказал, с некоторым английским юмором по отношению к себе, что вот ещё вчера я был уверен, что всех французов легко разгромлю а теперь я сам думаю, что любой французский фрегат может со мной разобраться и сделать, что хочет, потому что совершенно почти что обездвижен. И буря разметала его корабли, фрегаты его потерялись, короче говоря, эта буря Нельсона на некоторое время оставила без движения, без сведений о французах. А французы в это время потихонечку, не торопясь двинулись, как мы говорим, мимо Сардинии… Повезло, потому что если бы на всю эту огромную армаду французов, учитывая огромное количество небоевых кораблей, а более тихоходных и, скажем так, отличающихся вообще по ходовым качествам торговых кораблей, вот если бы их разметало, они бы собирались потом до морковкиного заговенья. Вы знаете, после всех этих неприятностей со штормом Нельсон всё-таки свои корабли привёл в порядок, и 11 июня присоединилась к нему основная часть эскадры, которую привёл адмирал Трубридж – это было 11 линейных кораблей, т.е. он объединился с этой… И знаете, какую цель поставил Нельсон, когда он дальше двинулся за французской эскадрой? Разделить эскадру на, как называли, говорили – дивизии, division, часть. Так вот, 2 дивизии по 5 кораблей, их задача – взять французские боевые линейные корабли с двух сторон, а третья дивизия из 4 кораблей под командованием Трубриджа должна была топить транспорты с войсками. Т.е. задача: в то время, когда они завяжут бой с главными силами, Трубридж должен был атаковать вот эти суда, внести полное смятение, беспорядок, потопить вот эти корабли. Вот такая была задача, но пока они были ещё далеко, они прошли Тулон видели, что из Тулона французы ушли, и двинулись вдоль побережья Италии. Ну а французы 9 июня собрались уже все вокруг острова Мальта. Зрелище было грандиозное: это огромный, гигантский флот, лес мачт, они находятся у Мальты, и вот здесь мы давайте вернёмся сейчас к Мальте, посмотрим, как выглядела Мальта: крепость потрясающая! Вы знаете, вот я говорю: до того, как я не был на Мальте, я всё это не очень понимал, но когда я это увидел… Смотрите: крепость большей частью вырублена в скалах, причём высота стен, стен, конечно, не старинных феодальных замков, а огромных таких толстенных гигантских стен, достигает в нескольких местах высоты 20 метров и такой же толщины. 9 этажей. Да, такой же толщины, т.е. эскарп от глубины рва до высоты стены 9 этажей, и толщина примерно такая, т.е. огромные, чудовищные, гигантские стены, и рвы в некоторых местах до 18 м глубиной. Ничего себе! Это 5-этажный дом можно спрятать – пропадёт. Да, запросто. На валах крепости стояло 1200 орудий, т.е. в некоторых местах в 3-4 яруса стояли пушки. 40 тысяч ружей было на складах, 500 тонн пороха было. Вот участник экспедиции пишет: «Форты, которые окружают рейд, способны потопить хоть эскадры всей Европы. Цитадели, ощетинившись 4-мя рядами пушек, делают крепость неприступной. Укрепления настолько мощные и столь нагромождены одно на другое, что всё это производит вид фортификационного безумия», т.е. ну такого вообще… Но дело в том, что мы знаем, что в 16 веке, когда Орден Св.Иоанна Иерусалимского учредился на Мальте, попытались турки этот остров взять, была знаменитая осада, когда огромный турецкий флот блокировал Мальту, и дальше началась гигантская и страшная осада. Мальтийские рыцари доблестно и отважно выдержали эту осаду, и после этого все силы Орден, когда денежки появлялись, а денежек в Ордене было много, их тратили на новые и новые укрепления. Каждый новый магистр считал себе за честь построить новые и новые укрепления, совершенствовалось фортификационное искусство, и всё время совершенствовали укрепления Мальты, строили постоянно. До средины 18 века новые и новые укрепления создавали. Но этой мощнейшей крепости не хватало главного – людей. Дело в том, что, как древние римляне говорят, что не стены, а мужи являются защитой городов. Т.е. всё-таки воля обороняющихся. Конечно, если бы в этой крепости было, скажем, несколько тысяч человек, которые решили обороняться, взять её практически невозможно. Т.е. её можно блокировать, её можно бесконечно осаждать, неизвестно сколько, но невозможно крепость осаждать годами, понимаете. Короче говоря, крепость будет держаться до той поры, пока у ней хватает продовольствия. Вот пока у неё хватает провианта, она может держаться, т.е. это крепость, которую при условии её обороны нормальной штурмом взять невозможно, потому что любое количество людей вы пошлёте – их просто уничтожат, сметут картечью, ружейным огнём, и т.д. Но при условии, что в крепости есть люди, которые готовы обороняться, и что их достаточное количество. Так вот здесь, смотрите, было всего лишь 800 рыцарей. Ну что значит «рыцари» - конечно, они не в доспехах ходили, просто, скажем так, офицеров, 800 офицеров, но разобщённых между собой. Дело в том, что у них единства не было: во-первых, многие эти рыцари были французами, и французские рыцари не хотели драться против французов, они считали, что они призваны сражаться с турецкой опасностью, а воевать против своих соотечественников им не очень хотелось – это первое. Во-вторых, вообще Орден во многом потерял ощущение своей полезности, и у него не было такого вот желания драться любой ценой. Кроме рыцарей было 1500-1600 солдат. Это были наёмные солдаты – итальянцы, немцы, французы, испанцы, и большей частью дезертиры-авантюристы, у них вообще тоже никакого особого желания сражаться не было. И кроме того, были ополченцы, т.е. то, что на острове можно поставить под ружьё, крестьян. Остров-то маленький совсем, поэтому, надо сказать, много народу там не соберёшь, но несколько тысяч ополченцев можно было собрать. Но эти люди вообще совершенно, они были, конечно… самое главное, что у этих ополченцев вообще не было особого желания защищать Орден, они рассматривали рыцарей этих орденских как людей, которые, в общем-то, я бы не сказал, что их тиранят, но по крайней мере, в общем-то, являются их, ну как бы говорили во времена советские, эксплуататорами. Ну так они и являлись. В общем, они и являлись, да, поэтому у этих ополченцев тоже не было какой-то особой мотивации сражаться за Орден. Орден, нужно сказать, в 18 веке практически стал, действительно, бесполезным, ведь он был создан как Орден, который сражался за Святую землю, потом он сражался, боролся с варварийскими императорами, но в 18 веке он постепенно превратился просто в некоторый декоративный Орден, который… Реликт. Реликт, да. Раз в год он посылал несколько галер пройтись по Средиземному морю, в основном посетить порты Франции и Италии, где их принимали всегда с почестями, как рыцарей, которые борются с опасностью… Непонятно какой теперь… Непонятно какой, в общем, Орден потерял свой смысл существования, и поэтому особого желания сражаться мало было у кого. Великий магистр был Гомпеш. Португалец? Нет, он был австриец. Гомпеш? Гомпеш, да, ну вот такая фамилия у него была, австриец. Я думаю, что у него предки там из Португалии, но он был сам германоязычный. Но большинство рыцарей были в основном франкоговорящие, были рыцари из Испании, из Германии, но, в общем, основная часть французы были. Гомпеш не был решительным человеком, не был человеком, который может мобилизовать Орден на защиту, и вот когда появился конвой ещё из Чивита-Веккии, стали обсуждать, что делать. Некоторые говорили, что нужно поднять сигнал тревоги, драться до последнего, если французы попытаются, а некоторые говорили: давайте вообще не будем ничем провоцировать французов, может, они пройдут мимо, может, они вообще… Не к нам вовсе? Не к нам вовсе, и т.д. И вообще были такие, что назначение Ордена – вести войну с турками, они не должны выказывать какое-то недоверие к христианскому флоту. В общем, вот такая ситуация, никто не знал, что делать. И когда подошёл уже весь флот во главе с Бонапартом, то было послано французское судно с требованием пропустить флот в бухту. Здесь тогда поняли, что если такой флот огромный, гигантский войдёт в бухту, то, в общем-то, фактически, если он войдёт в бухту, город окажется на милости этого флота, который войдёт. И сделали такое промежуточное решение: хорошо, можно заходить, но по 4 судна за раз, т.е. в день 4 судна. Флот более 400 кораблей – это значит… 100 дней будут заходить. 100 дней, будет заниматься тем, что заправляться водой в течение 100 дней – ну он никогда не заправится. Ну и конечно, в общем-то, ясно, флот же шёл с целью занять Мальту, поэтому, естественно, такой ответ его… Не устроил! Не устроил, разумеется, и был использован, как предлог, потому что, я ещё раз подчёркиваю, задача была занять Мальту хотя бы уже потому, что было огромное опасение, что это сделают до французов англичане. Поэтому такая задача, и так ночью с 9 на 10 числа в воздух взлетали сигналы с корабля «Ариан», в воздух взлетали ракеты. Очевидцы описывают: «Не могу описать впечатление от небывалого зрелища – в ночи тысячи ракет взлетали над французскими военными кораблями» - они с помощью ракет передавали друг другу сигналы. Задача была – 10-го атаковать остров. Магистру было послано следующее послание: «Главнокомандующий возмущён тем, что вы не желаете разрешить набирать воду более, чем 4 кораблям одновременно». Ну и, короче говоря, главнокомандующий объявляет о том, что «мы это терпеть не собираемся». И 10-го на рассвете с корабля «Ариан» был дан сигнал к высадке. Наполеон сам сел в шлюпку и высадился с 3 тысячами человек. Если смотреть: город Лавалетта, самый главный центр всего этого, вот с этой стороны, от города слева, высадился Наполеон, а Дезе со своей дивизией справа в бухте Марса-Сирокко. Море было спокойным, что являлось необходимым условием для высадки, легко шлюпки подошли к берегу. По берегу Мальты была устроена система башен, укреплений ещё со средневековых времён, и эти башни открыли огонь, но он был достаточно вялый. Ещё раз подчёркиваю – гарнизоны, все эти наёмные солдаты не имели никакого желания погибать за Мальту, некоторые рыцари только хотели сражаться, а все эти наёмные солдаты оказывали самое вялое сопротивление, поэтому мгновенно были батареи, башни все захвачены и французы стали подходить к крепости. Ну вот в крепость ворваться, конечно, было бы совершенно немыслимо, потому что укрепления, как я уже описал, были слишком огромные. Французы стали подходить, остров был в скором времени весь наводнён французской армией, и где-то около 4 часов вечера 10 числа осаждённые попытались произвести высадку, но они были отбиты мгновенно, загнаны обратно в эту крепость. Это сделал полковник Мормон, адъютант главнокомандующего, он за это получил позже звание бригадного генерала. А в городе начались беспорядки, ополченцы не желали сражаться, более того, даже убили несколько рыцарей, которые требовали, чтобы они бились. И более того, вот есть такие укрепления Котонера, построенные в средине 18 века, их вообще там даже и ворота оставили открытыми, т.е. там можно было совершенно спокойно войти… Приходи, кто хочешь, бери, что хочешь. Да, в общем, в результате 10-го числа вечером стало понятно, что Мальта сопротивляться не может. На берег было спущено некоторое количество мортир для того, чтобы в случае чего для острастки несколько бомб бросить в город, но это не для осады, потому что осаждать серьёзно такую крепость – это немыслимо, только для того, чтобы попугать. Но и этого даже не потребовалось. 11 числа произошёл совет, Гомпеш посоветовался, и в результате в 6 часов представитель его направился… в 6 часов вечера 11-го числа на борт «Ариана», и представители Великого магистра подписали условия, которые им предложили. Акт о капитуляции был подписан уже окончательный в 2 часа утра 12 июня. Что этот акт капитуляции предполагал? Он предполагал, что… Да, чтобы облегчить этот процесс капитуляции, Гомпешу предложили следующее – что ему единовременно будет выдана сумма 600 тысяч франков, а потом будет ежегодно выплачиваться пенсия 300 тысяч франков, ну это по-нашему 3 млн. евро. Это безумные деньги, просто безумные Да, пенсия хорошая – 3 млн. евро, это, в общем-то, нормально, можно жить, правда ведь? Он подписал на их условиях, условия, прямо скажем, хорошие. Кроме того, все рыцари спокойно могут возвращаться в свои страны, им тоже всем назначается пенсия, всем, в общем, заплатят какие-то деньги, а за это они должны сдать всё своё оружие, сдать все укрепления, и 12 июня в 8 часов утра все форты Мальты были переданы французским войскам. Т.е. 12 июня утром французский 3-цветный флаг поднялся над этими мальтийскими укреплениями. Когда генерал Каффарелли, командующий инженерными войсками, вошёл в эту крепость, посмотрел, он сказал: «Мой генерал, нам очень повезло, что в крепости были люди, чтобы открыть нам туда дорогу, потому что настолько сложные укрепления, что просто вообще не разобраться, как туда в эту крепость-то войти». Ну это, конечно, шутка, но это действительно так – укрепления, я ещё раз подчёркиваю, невообразимой сложности. И 13 числа, 13 июня эскадра вошла в порт. Это было, конечно, грандиозное зрелище: 300 сразу судов встали прямо в порту, причём без всякого беспорядка, и я ещё раз подчёркиваю: действительно, необычайная вещь – линейные корабли, как один пишет, что линейный корабль стоял у пирса, как рыбачья лодка, т.е. прямо пришвартованный к пирсу, т.е. пирс, и всё… Огромная глубина бухты. Глубина, да, там глубина типа 9 метров, 10 метров, и огромный боевой корабль линейный стоит у берега. Понимаете, что это очень сложно было тогда, тогда таких портов почти что не было. Нужно было искусственно углублять акваторию, что было невероятно сложно, потому что не было паровых судов, на которых можно было бы плавкраны выставлять и земснаряды. Именно так. И поэтому в большинстве своём в том же самом Тулоне линейные корабли стояли на рейде… Конечно, шлюпками таскали. … и всё сообщение происходило шлюпками, всё это необычайно сложно, необычайно долго, а здесь прямо подошёл к пирсу. Поэтому, действительно, такой важнейший порт. Эскадра, естественно, сразу запаслась водой и продовольствием, а в мальте был оставлен французский гарнизон. Бонапарт приказал оставить здесь генерала Вобуа с 4 тысячами человек. Т.е. таким образом как бы армия потеряла 4 тысячи человек. Но не совсем так: всем было предложено, рыцарям, во-первых, кто хочет – вступить во французскую армию, почему нет – мы всех приглашаем. И очень много французских рыцарей вступили в армию добровольцами. Дальше: всем вот этим наёмным солдатам было тоже предложено вступить в армию, был сформирован Мальтийский легион. В общем, в результате 2 тысяч человек было сформировано, т.е. на острове осталось 4 тысячи человек, а взяли 2 тысячи добровольцев. Ну итого 6 получилось – неплохо. Нет, оставили 4, а взяли 2, т.е. получилось как бы – армия потеряла 2 тысячи человек. А-а, в этом смысле. Всё-всё, понял. У неё убыль 4 тысячи, а прибыль 2 тысячи. Но я ещё раз подчёркиваю: эти 4 тысячи, естественно, получили под контроль мощнейшую крепость с огромной совершенно артиллерией, с огромными запасами: 500 тонн пороха, продовольствия на 6 месяцев. Вообще если бы Мальта каким-то образом решила обороняться, то это было бы её взять невозможно. Я ещё раз подчёркиваю: для этого нужна была воля к сопротивлению – воли не было никакой абсолютно. Мне вот что интересно: ведь это же, по сути дела, была независимая территория суверенная, а французы что-то взяли её и взяли. Как окружающие-то отнеслись к этому? Россия – у нас там Павел Петрович… О том, как окружающие отнеслись к этому, мы потом подробно поговорим, когда мы начнём специально делать тему «Египетская экспедиция и Европа», поэтому забегать вперёд мы не будем, но можно понять, что окружающие отнеслись с лёгким шоком, потому что, действительно, захват фактически независимой страны, уничтожение древнейшего Ордена – естественно, Павел Петрович на это был возмущён. Но я ещё раз подчёркиваю: конечно, англичане по этому поводу тоже возмутились… А что это вы? Мы сами хотели. Они возмутились потому, что они хотели это сделать, а у них под носом эту Мальту утащили. Я ещё раз подчёркиваю: Мальта к концу 18 века, эти рыцари, настолько ослабла система, что этот Орден неминуемо бы кто-то… Прибрал бы кто-то, конечно. Прибрал бы обязательно, потому что это слишком жемчужина. Представляете, после того, как англичане эту жемчужину приберут, они уже её никакими силами до средины 20 века не покинут. Это ещё что? Всё, это уже так получилось, извините. Да, вот так вышло. Нет, это слишком удивительный порт, удивительная крепость, удивительный город для того, чтобы он, не имея силы к сопротивлению, остался независимым. Ясно, что либо французы, либо англичане должны были его прибрать к рукам. Итак, после этого, 19 июня, после того, как армия немножечко отдохнула, запаслась свежей водой… Да, кстати, по поводу воды: вы знаете, одна из самых главных проблем – все, кто был на борту, описывают вот эту проблему с водой, потому что, естественно, тогда методы хранения воды, тогда воды в пластиковых бутылочках не было… Холодильных установок нет, систем очистки воды нет, фильтров и т.д., химикатов, которые можно кинуть в воду, условно говоря, и она осадит всю дрянь, тоже нет, поэтому вот ты воду взял, и вот ты с этой водой, пока её всю не выпьешь, будешь ехать… Да, вода вонючая, так сказать, ужасная, но правда, к счастью, всё-таки это французский флот, там так компенсировалось, что в день полагалось на человека бутылка вина. В обязательном порядке все пили алкоголь, его разбавляли с водой специально, чтобы обеззаразить воду. В Англии то же самое – грог изобрели ещё в конце 17 века, т.е. вода с ромом. Ну вот в воду-то всё-таки не вино…, вода с вином – это совсем уже в жарких морях, здесь всё-таки вино отдельно, а в воду, по идее, нужно было добавлять, действительно, крепкие спиртные напитки, и в день полагалось тоже, говоря нашим языком, типа, винная порция, французская винная порция – чуть меньше 100 г водочки. Т.е. это как-то скрашивало, но всё-таки один из участников экспедиции вспоминает, что когда ни подошли к Мальте, первое желание было – на берег, на берег, чтобы напиться воды, потому что, действительно, эту вонючую воду уже было очень сложно пить. Ну вот флот весь пополнил запасы. Хотя, в общем, если представить себе, что они в основном от Тулона до Мальты – ну тут же это, лапоть по карте, совсем ничего, а уже вода так успела попортиться. Ну конечно. Как же они через Атлантику-то плавали? Это же вообще караул! Ну видите, они здесь шли довольно долго – с 19 мая до 9, ну 10 они высадились, т.е., соответственно, получается у них больше 20 дней, так что через Атлантику примерно такие же сроки. Ну да, примерно так же получалось. Т.о., экспедиция началась с такого успеха блистательного. Этот успех, конечно, можно сказать, в области политической обойдётся дорого, но в области пока стратегической он оказался таким – раз, и такая лёгкая победа, причём вообще без потерь практически, в дивизии Дезе был убит только 1 солдат при штурме, ему голову ядром оторвало, всё-таки откуда-то… Кто-то бахнул. Кто-то бахнул всё-таки, да, а одного ранило – в дивизии Дезе. В другой, соответственно, дивизии, которая высаживалась, там тоже пара раненых, т.е. потери совершенно минимальные. Ну и потери мальтийцев тоже были невелики. Т.е. потери были самые-самые небольшие, и остров, можно сказать, почти что бескровно был занят. Кроме того, кроме крепости были захвачены огромные богатства, потому что Орден был очень богатым, там было огромное количество серебра, золота. Так что было, из чего заплатить Гомпешу, магистру… Его же деньгами. Его же деньгами, да. Т.е. деньги принадлежали Ордену, а теперь они стали принадлежать ему лично, понимаете? Частичная приватизация. Частичная, да, приватизация таким вот образом произошла. Ну а теперь мы вернёмся всё-таки к англичанам. Итак, смотрите: Нельсон идёт вдоль побережья Италии, он не знает, куда всё-таки направились французы, он стал с ужасом думать: а действительно, может быть они всё-таки в Египет направились? И вот он 13 июня был недалеко от острова Эльбы, 17 июля подошёл к Неаполю, и английский посланник Гамильтон, кстати, с чьей женой Нельсон был очень близок… Дружил. Дружил, да. Крепко дружил. Очень крепко дружил, да, что эта история стала вообще сюжетом для многих фильмов, и т.д. Так вот, Гамильтон дал идею, что французы-то, судя по всему, к Мальте направились. Но всё-таки Нельсон не мог не провести несколько деньков с супругой этого посла тоже, потому что у него с ней тоже были какие-то определённые вопросы, которые нужно решить, поэтому английский флот ещё задержался немножко, а после этого Нельсон решительно двинулся к Мальте, и 20 июня он, пройдя Мессинский пролив, узнал, что французы заняли Мальту, и вот тогда, уже чётко понимая, что французы двигаются в Египет, он немедленно флоту приказал своему двигаться на Александрию. И вот мы видим – это прямая линия движения английского флота прямо на Александрию. Фактически Нельсон шёл почти что параллельным курсом с французами. Так получилось, что французы взяли чуть-чуть севернее, почему – потому что они решили пройти мимо острова Кандия, как тогда говорили – Крит. Видите, они пошли чуть-чуть севернее, а Нельсон пошёл чуть-чуть южнее. И вот смотрите: 24 июня Нельсон прошёл прямо рядом с флотом на расстоянии, вот 24-25 июня расстояние было примерно 26 морских миль между эскадрами. Ещё раз напоминаю, что эскадра – это не 2 кораблика, которые идут, эскадра – это 2 огромных пятна, которые идут по морю. Французская эскадра как минимум, с передовыми отрядами она занимала и 30, и 40 км в длину, и соответственно, пару десятков километров в ширину. Так же и английская эскадра: вокруг вот этих 14 линейных кораблей Нельсона шло несколько лёгких судов, которые освещали, как говорят, её движение. Более того, ночью французы услышали пушечную пальбу справа, и они понимали, что это, судя по всему, пушки английской эскадры, которая подавала знаки, один корабль подавал знаки другому, но они ночью проскочили на большой скорости, потому что Нельсон опередил по скорости движения – естественно, у французов была эскадра из транспортных судов. И получилось, что 28 июня английский флот подошёл к Александрии, но рейд оказался пуст. Обогнали! И Нельсон был, конечно, в шоке совершенно, он же был уверен, что вот он сейчас приблизится, и он подлетает к Александрии: французы, где французы? А нету. «Какие французы? Нет у нас никаких французов». – «А где они?!» «А должны быть?» «Совсем больной, так сказать?» Не понимают, причём здесь французы. И Нельсон был в шоке: неужели они обманули? Ну как, что они? И Нельсон Он, конечно, подумал, что они обратно поехали, в Гибралтар. А может, они всё-таки на Ирландию пойдут, понимаете? И Нельсон идёт сначала в сторону Малой Азии, а потом поворачивает опять в сторону: а может, они пошли к Греции? Т.е. у него возникает куча всяких идей в голове, а в это время французский флот медленно-медленно приближался к Александрии. Плюхают, как у нас на флоте говорят, по-русски. И рано утром 1 июля Нельсон… Нельсону-то вообще не позавидуешь, потому что у него же ни рации нету, ничего нету, у него вы режиме онлайн информация не поступает. А если они в самом деле на Гибралтар поехали, их уже вот точно не догнать. Да-да, представляете, если бы они вдруг… Если бы они с Мальты… Да, заняли бы Мальту и пошли бы на Гибралтар. Кстати, это была бы гениальная идея. Абсолютно. Вот тогда всё, вот тогда бы англичан просто… т.е. вся эта эскадра двинулась бы к Гибралтару, а потом бы куда-нибудь в Ирландию. Кстати, Испания-то была в тот момент союзницей Франции, после того, как они воевали в революционные войны, испанцы потом всё-таки в своей геополитике … и Испания была союзницей Франции. Это был бы гениальный ход, конечно, но вот такого уж хитрого хода не было. Итак, французы увидели вдали Египет. Но мы сейчас ограничимся тем, что пока они сейчас на кораблях, они сойдут с кораблей, наверное, уже на следующей лекции. Итак, вот здесь вот уже только Бонапарт открыл цель экспедиции – куда мы идём. А вот сюда. А вот сюда, да. И он прочитал такое воззвание: «Солдаты, вы нанесёте Англии чувствительный удар, чтобы нанести ей потом сокрушительный!» - Англии! Чувствительный удар! «Вам предстоят тяжёлые марши, много боёв, но мы одержим успех, он будет на нашей стороне. Беи-мамелюки, которые тиранили жителей Нила, спустя несколько дней после нашей высадки будут сметены с лица земли. Народы, с которыми мы будем жить, магометане, первый их закон: «Нет другого бога, кроме бога, и Магомет – пророк его». Не перечьте им, уважайте их муфтиев и имамов, как уважительно относились к раввинам и епископам. Относитесь к церемониям, предписанным вам Кораном, к мечетям с той же терпимостью, которую вы проявляли в отношении к монастырям, синагогам, к религии Моисея и Иисуса Христа. Римские легионы покровительствовали всем религиям. Вы найдёте здесь обычаи, отличные от европейских – нужно к ним привыкнуть. Народы, к которым мы идём, обращаются с женщинами иначе, чем мы, но в любой стране тот, кто насилует – это чудовище. Грабёж обогащает только небольшое количество людей, он бесчестен, он уничтожает ресурсы, он делает врагами тех, кого хотим иметь в качестве друзей. Первый город, который мы встретим, построен Александром. Мы на каждом шагу будем встречать великие воспоминания, достойные вызвать дух состязания». Вот такое воззвание, и главная идея – что мы должны прийти, как освободители феллахов от гнёта мамелюков, т.е. это идея Наполеона. Феллахи – это крестьяне. Феллахи – крестьяне, это зависимые крестьяне, для которых мамелюки – это феодальные господа. Так вот такая вот идея: мы идём освобождать Египет от этих мамелюков. И 21 июня на борту «Ариана» был приказ: «Каждый солдат, который будет пойман на грабеже и насилии, будет расстрелян. Каждый солдат, офицер, генерал или чиновник армии, кто самовольно наложит контрибуции на города, деревни или отдельные личности, либо допустит какие-либо вымогательства, будет расстрелян». Т.е. строго жестокая дисциплина для того, чтобы не допустить безобразий, для того, чтобы попытаться… Он, в общем, наивно, конечно, надеялся, он не понимал, что для населения этой страны всё-таки они были прежде всего европейцами… Конечно. …и что между ними обычаи, религия положили такую пропасть, что пытаться стать их освободителями – это крайне трудно. Ну, во-первых, Наполеон, да и не только Наполеон, вообще европеец в это время не мог подняться до таких высот рефлексии, чтобы понять, что, например, Египет находится настолько глубоко ещё в Средневековье, что эта вот идея освобождения феллахов от мамелюков для феллахов была бы просто немного дикой: кого от кого освобождать? А зачем? Самое главное, что для феллахов это были вообще какие-то настолько посторонние люди, что они их не могли вписать в свой… Конечно, они находились на разных стадиях общественно-экономического развития, просто настолько разных, что попытаться… ну это как попытались бы сделать, например, социалистическую революцию где-нибудь среди африканских племён озера Виктории негритянских – они вообще ещё в родоплеменном состоянии находятся… Да, им бы стали пропагандировать идеи социализма… Маркса бы им дали почитать. Да, примерно из этой оперы. У нас в Афганистане так было в 1979 году, примерно тоже самое. Ну в общем, близко, да, что-то такое. Ну вот мы сейчас закончим тем, что, смотрите, французский флот уже у берега, он видит уже Александрию, и в это время вернулся фрегат «Юнона», который был послан на разведку, который буквально чуть ли не смотря в корму англичанам, подошёл к Александрии. Он 29 июня прибыл к Александрии, через день после англичан, буквально через несколько часов, он принял на борт французского консула, и вот фрегат вернулся к эскадре 1 июля на рассвете, и вот консул Магаллон и Виван-Денон, который здесь тоже был, сделали рапорт Бонапарту о том, что происходит. Рапорт был такой, что английский флот в 2 шагах, он где-то вот здесь. А представьте, кстати, в этот момент флот, очень был бурный день, с точки зрения ветра, волны достаточно были серьёзные, английский флот рядом, а у них весь транспортный флот, всё это уже перемешалось даже недалеко от Александрии. Так вот, Денон пишет: «Ветер был сильный, конвой перемешался с боевыми кораблями, недавно видели англичан, они могли появиться в любую минуту, и я не заметил ни одного признака растерянности на лице генерала. Он попросил меня повторить рапорт, а затем после нескольких минут молчания приказал начать высадку». Так в ночь с 1 на 2 июля началась Египетская кампания, французские войска начали высаживаться с кораблей на сушу. Я думаю, о том, как уже проходили события на суше, мы начнём говорить в следующий раз. Безусловно. Очень интересно, с англичанами особенно ловко, конечно, получилось. Вроде бы и не хотели, чтобы они их обогнали, а так здорово вышло! Ну так получилось, конечно, это фантастично. Заметьте, как Нельсон идёт, скорость движения его эскадры – он же идёт прямо в 2 раза быстрее французской эскадры, он же свободен от транспортных судов, у него только боевые корабли, причём боевые корабли, естественно, с хорошо обученным экипажем, а у французов здесь куча этих транспортных судов, которые постоянно приходится пропускать, потом подгонять. Более того, некоторые же капитаны транспортных судов никакие не боевые офицеры. Нет, ну разумеется, того уровня выучки и вымуштрованности экипажа просто несопоставимы, естественно. Так нет, ещё многие капитаны торговых судов вообще не хотели, они хотели просто при первой возможности оттуда: ну а мы отстали, потерялись. Поэтому нужны были военные суда, которые их ещё сзади идут, собирают, говорят: вперёд-вперёд, давайте, продолжайте движение. Т.е. короче говоря, всю эту кучу транспортных судов – это было, конечно, очень сложно привести. И она пришла, как видите, с опозданием. Таким образом, Египетская экспедиция могла начаться. Спасибо большое! Очень интересно! Мы продолжим завоевание Египта в следующий раз. Обязательно! Ну что, теперь ожидайте вестей не с итальянских, а с египетских фронтов. Всем счастливо.

Содержание

В живописи

В европейской живописи

В числе наиболее известных работ европейских живописцев, посвящённых Наполеону — произведения Жана Огюста Энгра, Жака-Луи Давида, Поля Делароша и других художников.

Картины Давида и Делароша изображают переход Наполеона через Альпы в ходе Итальянского похода 1800 года. На картине «Наполеон на перевале Сен-Бернар» Давид изображает молодого революционного генерала Наполеона Бонапарта во главе Итальянской армии высоко в Альпийских горах. Произведение писалось в те времена, когда Наполеон был у власти как Первый консул Французской республики. Композиция сильно театрализована, замысел картины состоит в возвеличивании Наполеона.

Картина Делароша «Переход Наполеона через Альпы» написана в 1848 году и, напротив, показывает то же самое событие в более реалистическом виде — Наполеон выглядит унывшем и замёрзшим после долгого перехода.[1] Эта картина стала одним из первых образцов реализма и его типичным примером.

«Шах!» — картина французского художника Жана-Жоржа Вибера[en] на сюжет эпизода из жизни Наполеона I Бонапарта. Он играет против своего дяди (кардинала Жозефа Феша), который ставит его в тяжёлое положение в партии и уже отказал ему в политической поддержке, перейдя на сторону папы римского.

Наполеон пересекает Альпы
Апологетическая версия Ж.-Л. Давида (1805)  
Реалистическая версия П. Делароша (1848)  
Жан-Жорж Вибер. «Шах!»  

В русской живописи

В русской живописи среди произведений, посвящённых Наполеону, выделяется цикл полотен Василия Верещагина, о войне 1812 года.

В монументальном искусстве

Конные статуи

Местоположение Краткие сведения Изображение
Аяччо,
площадь Диамант
(фр. Place du Diamant)
41°55′03″ с. ш. 8°44′10″ в. д.HGЯO
Памятник Наполеону I и четырём его братьям
Открыт 15 мая 1865 года; скульптуры из бронзы, пьедестал из розового корсиканского гранита.
Скульпторы: Антуан-Луи Бари — конная статуя Наполеона; Габриэль-Жюль Тома, Пти (фр. Petit) и Жак-Леонард Майе — ростовые статуи соответственно Люсьена, Жозефа и Луи, Жерома Бонапартов; архитектор Эжен Эммануэль Виолле-ле-Дюк.
Фигуры Наполеона и братьев, стилизованные под римского императора и патрициев, отлиты из бронзы австрийских пушек, захваченных Наполеоном III в ходе итальянской кампании 1859 года. Монумент воздвигнут на средства, собранные по подписке.
Corsica Ajaccio monument Napoleon Place du Général de Gaulle.jpg
Ла-Рош-сюр-Йон,
площадь Наполеона
(фр. Place Napoléon)
46°40′14″ с. ш. 1°25′35″ з. д.HGЯO
Памятник Наполеону I
1854 год, бронза.
Скульптор Эмильян де Ньеуверкерке.
Statue de Napoléon.JPG
Лаффре,
«Лужайка встречи»
фр. («Prairie de la Rencontre»)
45°01′11″ с. ш. 5°46′29″ в. д.HGЯO
Памятник Наполеону I
1868 год, бронза.
Скульптор Эмманюэль Фремье.
До 1870 года скульптура стояла в Гренобле. С 1930 года в Лаффре. Здесь, на «Лужайке встречи», 7 марта 1815 года, после побега с Эльбы и высадки во Франции, путь двигавшемуся на Париж Наполеону преградил пятый линейный полк, которому Людовик XVIII приказал арестовать узурпатора. Никогда не отступавший перед лицом опасности, Наполеон без оружия и охраны выступил навстречу боевому построению и, приблизившись к строю, воскликнул: «Солдаты пятого полка! Вы меня узнаёте? Кто из вас хочет стрелять в своего императора? Стреляйте!» После мига колебаний воины ответили ему громогласным Vive L’Emperor! — Да здравствует император! 20 марта 1815 года Наполеон без боя вступил в Париж.
StatueEquestreNapoleonLaffrey.jpg
Руан,
площадь Генерала де Голля
(фр. Place Général-de-Gaulle)
49°26′36″ с. ш. 1°05′56″ в. д.HGЯO
Памятник Наполеону I
1865 год, бронза.
Скульптор Габриэль-Виталь Дюбре; автор пьедестала — архитектор Луи Демаре.
Руан. Памятник Наполеону Бонапарту.jpg
Шербур,
площадь Наполеона
(фр. Place Napoléon)
49°38′35″ с. ш. 1°37′27″ з. д.HGЯO
Памятник Наполеону I
1857 год, бронза.
Скульптор Арман Ле-Вейль.
Монумент запечатлел события 1803 года: Наполеон осматривает шербурский рейд и указывает на строящийся военный порт. На пьедестале памятника высечены его слова: «Я решил обновить Шербур в духе чудес Египта» (фр. «J'avais résolu de renouveler à Cherbourg les merveilles de l'Egypte»).
NapoAtCherbourg.JPG

Ростовые статуи

В образе военачальника и государственного деятеля

Местоположение Краткие сведения Изображение
Аяччо,
Аустерлицкая площадь
(фр.  Place d'Austerlitz)
41°54′59″ с. ш. 8°43′25″ в. д.HGЯO
Памятник Наполеону I, Императору французов Увидеть изображение памятника можно, кликнув здесь
Бриен-ле-Шато,
площадь Мэрии
(фр.  Place Hôtel de Ville )
48°23′35″ с. ш. 4°31′35″ в. д.HGЯO
Памятник Наполеону Буонапарте — пятнадцатилетнему выпускнику военного училища в Бриене
1879 год, бронза.
Скульптор Луи Роше (фр. Louis Rochet).
Наполеон учился в военном училище в Бриен-ле-Шато с мая 1779 по октябрь 1784 года.
Увидеть изображение памятника можно, кликнув здесь
Ватерлоо,
близ заведения «Бивуак императора»
фр. («Le Bivouac de l'Empereur»)
50°40′48″ с. ш. 4°24′17″ в. д.HGЯO
Памятник Наполеону I, Императору французов
Бронза.
Waterloo napoleon A.jpg
Вимиль (фр. Wimille),
у перекрестка улицы Наполеона
(фр. Rue Napoléon)
и авеню Колонны
(фр. Avenue de la Colonne)
50°44′28″ с. ш. 1°37′02″ в. д.HGЯO
Колонна Великой Армии, или
Колонна Наполеона
Воздвигнута в период с 1804 по 1821 годы.
Архитектор Элой Лабарре (фр. Éloi Labarre).
Colonne-Napoleon.jpg
Маренго,
перед зданием музея «Битва при Маренго»
44°53′43″ с. ш. 8°40′24″ в. д.HGЯO
Памятник Первому консулу Бонапарту
1847 год, мрамор.
Скульптор Бенедетто Каччатори (итал. Benedetto Cacciatori).
Увидеть изображение памятника можно, кликнув здесь
Осон,
центральная площадь
(фр. Place d'Armes)
47°11′37″ с. ш. 5°23′18″ в. д.HGЯO
Памятник лейтенанту Бонапарту
1857 год, бронза.
Скульптор Франсуа Жуффруа.
Наполеон служил в расквартированном в Осоне артиллерийском полку в чине лейтенанта с середины декабря 1787 по январь 1791 года.
Auxonne - Bonaparte 1.jpg
Париж,
Двор почёта (фр. Cour d'Honneur)
Дома Инвалидов
48°51′21″ с. ш. 2°18′45″ в. д.HGЯO
Скульптура Наполеона I в образе «Маленького капрала»
1833 год, бронза.
Скульптор Шарль-Эмиль Сёр (фр. Charles Emile Seurre).
Раньше эта скульптура была установлена на Вандомской колонне (вторая по счету скульптура Наполеона на указанной колонне; нынешняя, третья по счету, копирует в основных чертах первую скульптуру — работы Антуана-Дени Шоде, оригинал которой не сохранился до наших дней).
Statue aux invalides.jpg

В образе богов, античных героев и императоров

Местоположение Краткие сведения Изображение
Аяччо,
площадь Фэш
(фр. Place Fesch),
или площадь Пальм
(фр. Place des Palmiers)
41°55′07″ с. ш. 8°44′17″ в. д.HGЯO
Памятник Наполеону Бонапарту, Первому консулу
Белый мрамор.
Скульптор Франческо Массимилиано Лаборе
(Francesco Massimiliano Laboureur); автор фонтана «Четырёх львов» у подножия памятника — Жером Мальоли (Jérôme Maglioli).
Ajaccio Bon Sta.jpg
Бастия,
площадь Св. Николая
(фр. Place Saint Nicolas)
42°41′59″ с. ш. 9°27′03″ в. д.HGЯO
Памятник Императору Наполеону I
1810-1814 годы, мрамор.
Статуя первоначально предназначалась для Ливорно. В Бастии установлена в 1854 году.
Скульптор Лоренцо Бартолини (фр. Lorenzo Bartolini).
Наполеон-цезарь.jpg
Компьень,
Компьенский замок
49°25′09″ с. ш. 2°49′51″ в. д.HGЯO
Скульптура Наполеона I в облачении римского цезаря
Мрамор.
Скульптор Антуан-Дени Шоде (фр. Antoine-Denis Chaudet).
Статуя является копией знаменитой работы Шоде. В Компьенском замке находится с 1857 года, где её установил Наполеон III, который приобрёл скульптуру у принцессы Элизы Наполеоны (фр. Élisa Napoléone Baciocchi) — дочери Элизы Бонапарт, родной сестры Наполеона.
Compiègne Château 31.jpg
Лондон,
собрание Веллингтона
51°30′12″ с. ш. 0°09′06″ з. д.HGЯO
Скульптура Наполеона в облике Марса-Миротворца
1802-1806 годы, белый мрамор.
Скульптор Антонио Канова.
Apsley House - Napoleon's statue.JPG
Милан,
галерея Брера
45°28′19″ с. ш. 9°11′17″ в. д.HGЯO
Скульптура Наполеона в облике Марса-Миротворца
1811 год, бронза.
Скульптор Антонио Канова.
Копия скульптуры, хранящейся в Лондоне в собрании Веллингтона.
IMG 3972 - Canova - Napoleone Bonaparte - Milano, Cortile del Palazzo di Brera - Foto Giovanni Dall'Orto 19-jan 2007.jpg
Париж,
Вандомская площадь
48°52′03″ с. ш. 2°19′46″ в. д.HGЯO
Скульптура Наполеона I в облачении римского цезаря на Вандомской колонне
1875 год, бронза.
Скульптор Огюст Дюмон (фр. Auguste Dumont).
Венчающая ныне колонну скульптура является третьей по счету и копирует в основном первую, работы Антуана-Дени Шоде, которая была удалена с колонны в 1814 году и не сохранилась. Вторая скульптура, водружённая на колонну в 1833 году, изображала Наполеона в образе «Маленького капрала» и была заменена на нынешнюю по пожеланию Наполеона III.
Colonne Vendôme (2).jpg

В литературе

В русской литературе

Тематику образа Наполеона первым поднял А.С.Пушкин в своих ранних лицейских стихотворениях «Воспоминания о Царском Селе», «Наполеон на Эльбе». Здесь Наполеон предстаёт «бичом Европы», коварным завоевателем (прошло немного времени с 1812 года). В «Евгении Онегине», Пушкин рассматривал его человеческие качества: эгоизм, гордость, чувство исключительности. В стихотворении «Наполеон» написанном поэтом при получении известия о смерти императора, Пушкин уже восхваляет усопшего как бессмертного и великого человека, завещателя свободы. Герой «Пиковой дамы» Германн имеет сходство с Наполеоном (VI;228), что призвано подчеркнуть основное его качество — погоню за несбыточной мечтой[2][3].

Если в раннем творчестве Лермонтова Наполеон является романтической роковой фигурой («Эпитафия Наполеона»); то позднее предстаёт символом западной культуры, борцом с судьбой, а не покорным исполнителем велений рока («Воздушный корабль», «Последнее новоселье»)[4].

Образ Наполеона в произведении Л. Н. Толстого «Война и мир» отрицательный, Бонапарт предстаёт перед читателем в образе не великого человека, а неполноценного, ущербного «палача народов».

Ф. М. Достоевский приводит его имя как негативный идеал «сверхчеловека» в романе «Преступление и наказание», также упоминает в «Записках из подполья».

В зарубежной литературе

Одним из создателей романтического мифа о Наполеоне, так называемой «наполеоновской легенды» был Беранже. Стендаль, который служил интендантом в армии Наполеона, составил жизнеописание Наполеона[5], а в начале неоконченной книги «Воспоминаний о Наполеоне» (1837) отмечал: «Я испытываю нечто вроде благоговения, начиная писать первую фразу истории Наполеона»[6]. Александр Дюма создал собственный вариант жизнеописания императора[7]. Наполеон является одним из героев романа «Мария Валевская» польского писателя М. Брандыса[8]. Французский писатель Макс Галло посвятил ему свой одноименный роман[9], на основе которого был снят самый дорогой в истории европейский мини-сериал. Также образ Наполеона нашел отражение в творчестве Андре Моруа «Наполеон. Жизнеописание». Не стоит обходить вниманием и книгу Лас Каза «Записки узника Святой Елены».

Наполеон появляется в романе «Отверженные» Виктора Гюго: священник Мириэль становится епископом благодаря встрече с императором. Также Наполеон много раз упоминается в последующих главах романа, в том числе при описании битвы при Ватерлоо.

Анатоль Франс упоминает Наполеона в романе «Преступление Сильвестра Бонара»: в наполеоновской армии воевал Виктор Аристид Мальдан, дядя главного героя, а отец Сильвестра Бонара долго работал в наполеоновском правительстве. Именно на почве отношения к Наполеону в семье Бонара и в семье его возлюбленной Клементины их отношения оказываются обречены.

«Каждый вечер господин де Лесе приходил к моему отцу пить кофе. Не знаю, что их связывало, ибо трудно встретить две натуры, до такой степени противоположные. Отец мой мало чему дивился и многое прощал. С годами он возненавидел всякие преувеличения. Своим мыслям он придавал множество оттенков и никогда не присоединялся к какому-либо мнению без всевозможных оговорок. Эти привычки осторожного ума выводили из себя старого дворянина, сухого и резкого; причем сдержанность противника нисколько не обезоруживала старика, совсем наоборот. Я чуял опасность. Этой опасностью был Бонапарт. Отец не питал к нему никакой нежности, но, послужив под его началом, не любил, когда его бранили, особенно к выгоде Бурбонам, за которыми он числил кровные обиды. Господин де Лесе, более чем когда-либо легитимист и вольтерьянец, возводил к Бонапарту начало всех зол, социальных, политических и религиозных. При таком положении вещей больше всего меня тревожил капитан Виктор. Мой грозный дядя после смерти своей сестры, умевшей сдерживать его, стал окончательно невыносим. Арфа Давида была разбита, и Саул предался своей ярости. Падение Карла Десятого придало дерзости старику бонапартисту, и он проделывал всякого рода вызывающие штуки. Наш дом, чересчур тихий для него, он посещал уже не так усердно. Но изредка, в часы обеда, он появлялся перед нами весь в цветах, как некий мавзолей. Садясь за стол, он, по обыкновению, ругался во все горло, а между кушаньями хвастался своими любовными успехами былого удальца. По окончании обеда он складывал салфетку епископскою митрой, выпивал полграфинчика водки и торопливо уходил, как человек, испуганный мыслью, что придется провести некоторое время без выпивки, с глазу на глаз со старым философом и молодым ученым. Я чувствовал, что если в один прекрасный день он встретится с господином де Лесе, то все пропало. Этот день настал!

На сей раз капитана было почти не видно под цветами; он до такой степени походил на памятник во славу подвигов империи, что хотелось надеть ему на каждую руку по венку из иммортелей. Он был необычайно доволен, и первой особой, осчастливленной его хорошим настроением, оказалась кухарка, которую он обнял за талию, когда она ставила на стол жаркое.

После обеда он отодвинул в сторону стоявший перед ним графинчик, сказав, что «прикончит» водку, когда подадут кофе. Я с трепетом спросил его, не угодно ли ему, чтобы кофе подали сейчас же. Дядя Виктор был очень недоверчив и совсем не глуп. Моя стремительность показалась ему подозрительной, ибо он как-то особенно глянул на меня и сказал:

– Терпение, племянничек! Не полковому мальчишке трубить отбой, черт побери! Вы, господин магистр, что-то очень торопитесь увидеть, есть ли у меня на сапогах шпоры.

Было ясно: капитан понял, что мне хотелось удалить его пораньше. Зная дядю, я был уверен, что он останется. Он и остался. В моей памяти запечатлелись малейшие обстоятельства этого вечера. Дядя был особенно весел. Одна мысль, что он здесь в тягость, поддерживала его прекрасное настроение. И, право же, он превосходным солдатским стилем рассказал какую-то историю о монашенке, трубаче и пяти бутылках шамбертена, имевшую, вероятно, большой успех по гарнизонам, но рассказать ее вам я бы не решился, даже если бы и помнил. Когда мы перешли в гостиную, он указал на запущенную каминную решетку и со знанием дела объяснил нам употребление трепеля для полировки меди. О политике ни слова. Он берег силы. Среди развалин Карфагена пробило восемь ударов. Это был час господина де Лесе. Несколько минут спустя господин де Лесе с дочерью вошли в гостиную. Вечер начался как обычно. Клементина села за вышивание у лампы с абажуром, который оставлял в легкой тени ее красивую головку и сосредоточивал освещение на ее пальчиках, отчего они почти светились. Господин де Лесе, заговорив о комете, предсказанной астрономами, развил по этому поводу свои теории, которые при всей своей рискованности свидетельствовали об известной умственной культуре. Мой отец, имевший познания в астрономии, высказал ряд здравых мыслей, закончив своим вечным: «А, впрочем, как знать?» Я, со своей стороны, привел мнение нашего соседа из обсерватории – великого Араго. Дядя Виктор утверждал, что кометы влияют на качество вин, в подтверждение чего рассказал одну веселую трактирную историю. Я был так доволен этим разговором, что с помощью недавно мной прочитанного изо всех сил старался поддержать его, пространно разбирая химический состав легких созвездий, которые рассеяны в небесном пространстве на миллиардах километров, но могли бы уместиться в одной бутылке. Отец, немного удивленный моим красноречием, поглядывал на меня с обычной благодушной иронией. Но нельзя же пребывать все время в небесах. Глядя на Клементину, я заговорил о комете из алмазов, которой я накануне любовался в витрине ювелира. На этот раз меня осенило невпопад.

– Племянник! – воскликнул капитан Виктор. – Твоя комета ничто в сравнении с кометой, сверкавшей в волосах императрицы Жозефины, когда императрица приехала в Страсбург раздавать армии кресты.

– Эта маленькая Жозефина весьма любила украшения, – сказал господин де Лесе между двумя глотками кофе. – Я не корю ее за это: невзирая на легкомыслие, в ней было кое-что хорошее. Она ведь из Ташеров и оказала Буонапарте большую честь, выйдя за него замуж. Ташеры – не бог весть что, но Буонапарте – совсем ничто.

– Что вы хотите этим сказать, маркиз? – спросил капитан Виктор.

– Я не маркиз, – сухо ответил де Лесе. – А хочу сказать, что Буонапарте было бы весьма под стать жениться на одной из людоедок, описанных капитаном Куком в своем «Путешествии», – голых, татуированных, с кольцом в ноздрях, с наслаждением пожирающих гнилое человеческое мясо.

«Я это предвидел», – подумал я и в этой мучительной тревоге (о, жалкое человеческое сердце!) прежде всего отметил верность моего предвидения. Должен сказать, что капитан ответил в высоком стиле. Он подбоченился, окинул господина де Лесе пренебрежительным взглядом и произнес:

– Кроме Жозефины и Марии-Луизы, господин видам, у Наполеона была еще одна жена. Эту подругу его вы не знаете, а я видал ее вблизи, – на ней лазурная, усеянная звездами мантия и венок из лавров, а на груди сверкает почетный крест: ей имя – Слава.

Господин де Лесе поставил свою чашку на камин и спокойно произнес:

– Ваш Буонапарте – потаскун.

Отец мой неторопливо встал, тихо поднял руку и очень мягко сказал господину де Лесе:

– Каков бы ни был человек, умерший на острове Святой Елены, я десять лет работал в его правительстве, а мой шурин трижды ранен под его орлами. Умоляю вас, милостивый государь и друг мой, впредь этого не забывать.

Что оказалось невозможным для выспренней и шутовской заносчивости капитана, то совершило вежливое увещание отца; оно повергло господина де Лесе в неистовую ярость.

– Я забыл, моя вина! – воскликнул он, бледный, стиснув зубы и с пеною у рта. – Селедочный бочонок всегда пахнет селедкой, и когда послужишь проходимцам…

При этих словах капитан схватил его за горло. Думаю, что он бы задушил его, не будь здесь дочери и не будь меня.

Отец мой, скрестивши руки и более бледный, чем обычно, смотрел на это зрелище с несказанным выражением жалости. То, что последовало, было еще плачевнее. Но к чему останавливаться на безумстве двух стариков? В конце концов мне удалось разнять их. Господин де Лесе сделал знак дочери и вышел. Когда она пошла за ним, я бросился по лестнице ей вслед.

– Мадемуазель, – сказал я, не помня себя и сжимая ее руку, – я люблю вас! Люблю!

На секунду она задержала мою руку в своей; рот ее чуть приоткрылся. Что собиралась она сказать? Но вдруг, подняв глаза на своего отца, всходившего на следующий этаж, она освободила свою руку и распрощалась, кивнув мне головой.

После этого я ее уже никогда больше не видел. Ее отец переехал к Пантеону, в квартиру, нанятую для продажи исторического атласа. Там он и умер несколько месяцев спустя от апоплексического удара. Дочь вернулась к родным в Невер. В Невере она вышла замуж за сына богатого крестьянина, Ашиля Алье.[10]
»

В музыке

Титульный лист Симфонии № 3 Бетховена
Титульный лист Симфонии № 3 Бетховена

Первоначально Бетховеном симфония № 3 ми-бемоль мажор, op. 55 («Героическая») была написана в честь Наполеона и посвящена ему, но в дальнейшем, из-за разочарования в политике Наполеона, композитор вычеркнул его имя из партитуры симфонии, не изменив при этом ни одной ноты. Г. Берлиоз в 1849 году его памяти посвятил своё монументальное хоровое сочинение Te Deum, Op. 22 / H118.

В театре

В кино

Вещи Наполеона

В 2014 году в Париже на аукционе была продана треуголка за 1,8 млн. Обладателем головного убора стал южнокорейский миллионер.

В 2018 году был продан с аукциона во Франции за 350 тыс. один из многочисленных любимых головных уборов полководца — треуголка, потерянная им после битвы при Ватерлоо[12].

См. также

Примечания

  1. ‘Napoleon Crossing the Alps’, Paul Delaroche (1797-1856). Дата обращения 11 августа 2007. Архивировано 22 ноября 2008 года.
  2. Казаков, Н. И. Наполеон глазами его русских современников. // Новая и новейшая история. 1970. № 3 С.31-47.№ 4 С.42-52
  3. Реизов, Б. Пушкин и Наполеон. // Русская литература. 1966. № 4. С.49-58
  4. Лотман Ю. М. «Проблема Востока и Запада в творчестве позднего Лермонтова» // Лермонтовский сборник. — Л., 1985. — С. 5-22
  5. Стендаль. «Жизнь Наполеона»
  6. Стендаль. Воспоминания о Наполеоне // Стендаль. Собр.соч.: В 15т. — Т. 11. — М: Правда, 1959. — С. 91—389.
  7. * Дюма, Александр «Наполеон»
  8. * Брандыс М. Мария Валевская // Исторические повести. — М.: Прогресс, 1974.
  9. * Галло Макс. Наполеон. — М.: «Захаров», 2009. — 704+784 с. — ISBN 978-5-8159-0845-1.
  10. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок Франс не указан текст
  11. 1 2 Граф Монте-Кристо (фильм, 2002).
  12. Треуголку Наполеона продали с аукциона во Франции за €350 тыс. (рус.), ТАСС. Дата обращения 19 июня 2018.

Литература

  • Наполеоновские войны на ментальных картах Европы: историческое сознание и литературные мифы [сост. H. М. Великая, Е. Д. Гальцова]. — Москва : Ключ-С, 2011. — 640 с.
  • Булгаков Ф. Мейсонье и его произведения. СПб., 1907.
  • Верещагин В. В. Наполеон I в России. Составление, подготовка текста, вступительная статья В. А. Кошелева и А. В. Чернова. — Тверь: Созвездие, 1993.
Эта страница в последний раз была отредактирована 30 июня 2019 в 02:18.
Основа этой страницы находится в Википедии. Текст доступен по лицензии CC BY-SA 3.0 Unported License. Нетекстовые медиаданные доступны под собственными лицензиями. Wikipedia® — зарегистрированный товарный знак организации Wikimedia Foundation, Inc. WIKI 2 является независимой компанией и не аффилирована с Фондом Викимедиа (Wikimedia Foundation).