Для установки нажмите кнопочку Установить расширение. И это всё.

Исходный код расширения WIKI 2 регулярно проверяется специалистами Mozilla Foundation, Google и Apple. Вы также можете это сделать в любой момент.

4,5
Келли Слэйтон
Мои поздравления с отличным проектом... что за великолепная идея!
Александр Григорьевский
Я использую WIKI 2 каждый день
и почти забыл как выглядит оригинальная Википедия.
Статистика
На русском, статей
Улучшено за 24 ч.
Добавлено за 24 ч.
Альтернативы
Недавние
Show all languages
Что мы делаем. Каждая страница проходит через несколько сотен совершенствующих техник. Совершенно та же Википедия. Только лучше.
.
Лео
Ньютон
Яркие
Мягкие

Журнал палеонтологии позвоночных

Из Википедии — свободной энциклопедии

Журнал палеонтологии позвоночных
англ. Journal of Vertebrate Paleontology
Сокращённое название
(ISO 4)
J. Vert. Paleont.
Специализация палеонтология, позвоночные
Периодичность Ежеквартальный
Язык английский
Главный редактор Роберт Р. Рейсц
Страна США
Издатель Общество палеонтологии позвоночных
Дата основания 1980
Веб-сайт vertpaleo.org/Publicatio…

Журна́л палеонтоло́гии позвоно́чных (англ. Journal of Vertebrate Paleontology) — научный журнал, основанный в Университете Оклахомы доктором Иржи Зидеком в 1980 году. В журнале публикуются оригинальные материалы по всем аспектам палеонтологии позвоночных, в том числе о их происхождении, эволюции, функциональной морфологии, систематики, биостратиграфии, палеоэкологии, палеобиогеографии и палеоантропологии.

С 2010 года журнал начал выходить 6 раз в год, а в 2011 году занял шестое место из сорока девяти палеонтологических журналов, перечисленных «Институтом научной информации»[1].

Энциклопедичный YouTube

  • 1/2
    Просмотров:
    31 466
    12 678
  • ✪ Ancient DNA -- What It Is and What It Could Be: Beth Shapiro at TEDxDeExtinction
  • ✪ ☢ Biblical Dating 6: Extinction of the Dinosaurs - Русские субтитры

Субтитры

Переводчик: Tatiana Nikitina Редактор: Ростислав Голод (Аплодисменты) Я молекулярный палеонтолог. Звучит мудрёно? Я только что это придумала. Большую часть времени я провожу в лаборатории или за компьютером, но летом я предпочитаю проводить дни и ночи на Крайнем Севере, где я провожу время за войной с гнусом и поиском останков животных Ледникового периода, которые забираю в лабораторию для выделения из них древней ДНК. В начале научной карьеры я интересовалась древней ДНК по трём причинам: во-первых, это была возможность объединить мои научные увлечения палеонтологией, геологией и молекулярной эволюцией. Я могла извлекать ДНК из ископаемых останков с целью изучения эволюции видов. Во-вторых, это была новая область, фонтанирующая энтузиазмом и азартом, изучение древней ДНК представлялось чем-то особенным, очень крутым и, возможно, полезным. В-третьих, я очень хотела поехать в Арктику. Почему же Арктика так хорошо подходит для ДНК? Это самое лучшее место для длительного сохранения ДНК, и причина этого вполне очевидна — там холодно. И там было постоянно холодно минимум на протяжении последнего миллиона лет. Для этого времени характерны резкие переходы между очень холодными ледниковыми эпохами и намного более тёплыми межледниковьями, такими как наше время. Во время ледниковых эпох или периодов уровень моря был существенно ниже, чем сейчас, так как много воды на планете находилось в составе ледников, образующихся на континентах. Из-за более низкого уровня моря обнажился участок суши, соединяющий материки Азии и Северной Америки, который называют Берингией, и именно там я в основном работаю. Важно, что Берингия не находилась подо льдами во время последнего Ледникового периода, а была богатой растительностью тундростепью, служившей домом для столь же богатого разнообразия видов растений и животных Ледникового периода. Сейчас большинство этих видов вымерли, но их кости и другие твёрдые части тел — бивни, зубы, волосы, иногда даже тела, сохранились в замороженном виде в слое, называемом вечной мерзлотой. Мы ищем замороженные кости в местах оттаивания вечной мерзлоты: вдоль русел рек, вокруг озёр и участков активной золотодобычи, таких как канадская территория Юкон, где золотодобытчики вымывают из вечной мерзлоты породу для добычи золота, и там из-под гравия извлекают тысячи костей. За последнее десятилетие мы с коллегами со всего мира выделили ДНК из десятков тысяч таких костей и использовали её для выяснения влияния климатических изменений на животных Ледникового периода, в частности, последнего Ледникового периода. Мы, например, выяснили, что бизоны, лошади и мамонты отлично чувствовали себя в холода: в эти периоды их популяции были наиболее многочисленны, а генетическое разнообразие — максимальным. При потеплении многие из этих популяций начали уменьшаться и со временем вымирали. Мы наблюдали, как в последнем Ледниковом периоде бурые медведи расселились с Аляски через Азию в Европу, возможно, следуя за растущими популяциями травоядных животных. И мы задаёмся вопросами, почему некоторые виды, такие как пещерный лев, вымерли, а другие виды, такие как северные олени, дожили до наших дней. И сегодня мы оказались в центре геномной революции, опять растёт энтузиазм по поводу возможности продвижения вперёд, нас всё чаще спрашивают, и мы сами спрашиваем друг у друга: можно ли секвенировать полный геном вымершего животного и, осмелюсь сказать, оживить это животное. Чтобы дать ответ, давайте сначала вкратце вспомним, как я их называю, семь плохо описанных, но весьма упрощённых этапов оживления вымерших видов. Во-первых, необходимо секвенировать геном, и где-то там находятся гены, какие-то из этих A, C, G и T, гены, кодирующие белки, которые лежат в основе клеток, организмов и поведения тех, кого мы пытаемся оживить. Далее, необходимо придать этому геному форму хромосом, так как именно в хромосомах генетический материал присутствует в клетках, после этого необходимо поместить хромосомы в ядро и ядро — в клетку, чтобы она могла начать делиться, затем необходимо пересадить развившийся из клетки эмбрион суррогатной матери, чтобы он мог расти и развиваться и стать организмом, и, вероятно, в геноме матери будет мало информации о том, как проходит этот процесс развития. Потом она должна выносить этот развивающийся эмбрион, фактически уже плод, и здесь тоже всё не просто, так как имеется существенное различие в размерах: мамонты намного крупнее современных слонов, и на самом деле неизвестно, возможно ли с физической точки зрения, чтобы самка слона выносила и родила к сроку мамонтёнка без проблем. Но предположим, что проблем не будет, тогда мамонт может родиться и научиться быть мамонтом, и мы должны найти ему место обитания, чтобы он мог жить как «нормальный» мамонт и в конце концов произвести новых мамонтов. Выглядит довольно просто. Ну, возможно, «просто» — это преувеличение, или откровенная туфта, но давайте не будем придираться к словам. Итак, что мы имеем в нашем случае с мамонтом? Результаты первой попытки секвенирования полного генома мамонта были опубликованы в 2008 году в журнале Nature. Авторам удалось секвенировать 3,3 миллиарда пар оснований ДНК мамонта. Когда все данные собрали и сравнили с геномом слона, оказалось, что было секвенировано примерно 50% генома мамонта. 50% — это примерно половина, и несмотря ни на что, мы с этим работаем, и это неплохо, даже здорово, таково было положение дел в 2008 году, и это соответствует современному состоянию науки. Собственно, кто-нибудь знает, сколько геномов позвоночных было секвенировано полностью, включая современных позвоночных, живущих в наши дни? Подсказка: это не очень большое число. Ноль. Это касается даже нашего генома, для которого, честно говоря, было опубликовано множество данных о последовательности. Мы не знаем полной последовательности собственного генома. Я немного лукавлю. Мы на самом деле знаем более 99% нашего генома, ту его часть, которая кодирует что-то, где расположены гены, — это эухроматин. Другая часть — гетерохроматин, состоит из очень плотно упакованных повторяющихся последовательностей, недоступных для секвенирования из-за плотности. Гетерохроматин занимает лишь небольшую часть нашего генома, и, возможно, на самом деле не играет важной роли, но мы в этом не уверены, потому что не умеем его секвенировать у ныне живущих видов. В случае мамонта у нас нет данных о гетерохроматине, мы также не знаем, где расположены гены, не говоря уже о месте специальных генов, делающих мамонта похожим на мамонта, которые мы могли бы найти и использовать для получения гибрида. Так как же мы решаем эту проблему? Кажется, всё очевидно. Итак, мы едем в Арктику, находим хорошо сохранившуюся кость мамонта, отрезаем от неё кусочек и привозим его в лабораторию, где секвенируем геном. И вот тут начинается «веселье». Если я хочу секвенировать свой геном, я могу взять, например, свой волос. Могу растворить его и получить экстракт и секвенировать всё, что там находится, и получить результат вроде этого. Практически всё в этом экстракте ДНК будет моей собственной ДНК, потому что я живая, моя ДНК в хорошем состоянии, мои волосы не были в каких-то странных местах. У мамонта всё иначе. Аналогичный эксперимент на кости мамонта, найденной на Аляске, выявил, что мамонту принадлежали примерно 50%, или чуть более половины, последовательностей. Другую половину составляла комбинация растительных, бактериальных и других остатков, попавших в кость в земле, и эти остатки могли попасть в кость во время раскопок или секвенирования, когда люди прикасались к кости и дышали на образец. Но это тоже хороший результат, вечная мерзлота сохранила более 50% ДНК. А вот похожий эксперимент на костях неандертальцев из пещеры в Хорватии. Здесь всего 3% последовательностей в экстракте принадлежали примату, и сюда относятся как последовательности неандертальца, так и возможные примеси последовательностей человека. И это хороший результат, в образце всё-таки есть ДНК неандертальца, пусть и немного. Возможно, в таком случае нам необходимо намного больше секвенировать. И в некоторой степени это абсолютно верно, но тут есть ещё проблема. Представьте, что наша ДНК похожа на верёвку, или ленту, или серпантин, такой как мы развесим, когда будем праздновать рождение первого клонированного мамонта. Тогда как ДНК мамонта будет больше похожа... на конфетти... по которому потопталось стадо мамонтов... под дождём. Вода, кислород, солнечное излучение, бактерии — всё это начинает действовать на длинные нити ДНК сразу после смерти организма. И в конце концов ДНК будет распадаться на всё более мелкие фрагменты до тех пор, пока ничего не останется. Вот с чем нам приходится иметь дело при создании этого, создании этого и, наконец, этого. Это серьёзная проблема, возможно, проблема, которая никогда не будет решена, если не возникнет принципиально новой биотехнологии, отличной от существующих. Но пока мы движемся к этой цели, мы узнаем очень многое об этих вымерших животных, и я не сомневаюсь, что это поможет нам в борьбе с вымиранием видов, которое происходит в мире в наши дни. Мы выясним, где находятся гены, какие гены отвечают за внешний вид и поведение этих животных, узнаем много нового о взаимодействии генов и окружающей среды. И наконец, я надеюсь, выясним, почему некоторые популяции и некоторые виды намного более подвержены вымиранию, чем другие. В то же время мы будем совершенствовать методы выделения ДНК из древних костей. Мы научимся соединять разрозненные кусочки, чтобы начать собирать все эти крошечные фрагменты во всё более и более длинные. Если мы будем всем этим заниматься, то в конце концов сможем секвенировать полный геном вымершего животного. И тогда нам удастся завершить первый этап. Спасибо! (Аплодисменты)

Примечания

  1. Society of Vertebrate Paleontology. Journal of Vertebrate Paleontology (англ.).


Эта страница в последний раз была отредактирована 3 сентября 2017 в 12:40.
Основа этой страницы находится в Википедии. Текст доступен по лицензии CC BY-SA 3.0 Unported License. Нетекстовые медиаданные доступны под собственными лицензиями. Wikipedia® — зарегистрированный товарный знак организации Wikimedia Foundation, Inc. WIKI 2 является независимой компанией и не аффилирована с Фондом Викимедиа (Wikimedia Foundation).