Для установки нажмите кнопочку Установить расширение. И это всё.

Исходный код расширения WIKI 2 регулярно проверяется специалистами Mozilla Foundation, Google и Apple. Вы также можете это сделать в любой момент.

4,5
Келли Слэйтон
Мои поздравления с отличным проектом... что за великолепная идея!
Александр Григорьевский
Я использую WIKI 2 каждый день
и почти забыл как выглядит оригинальная Википедия.
Статистика
На русском, статей
Улучшено за 24 ч.
Добавлено за 24 ч.
Альтернативы
Недавние
Show all languages
Что мы делаем. Каждая страница проходит через несколько сотен совершенствующих техник. Совершенно та же Википедия. Только лучше.
.
Лео
Ньютон
Яркие
Мягкие

Вторая гражданская война в Самоа

Из Википедии — свободной энциклопедии

Вторая гражданская война в Самоа
Second Samoan Civil War.gif
Дата 1898—1899
Место Апиа, остров Уполу, Самоа, Тихий океан
Итог Тройственное соглашение
Изменения Упразднение королевства Самоа, его раздел между США и Германской империей
Противники

 Самоа
 Британия
 США

Самоа сторонники Матаафа
 Германская империя

Вторая гражданская война в Самоа — вооружённый конфликт между соперничающими группировками самоанцев, который произошёл в 1889—1890 годах на островах Самоанского архипелага, расположенного в Тихом океане.

Энциклопедичный YouTube

  • 1/2
    Просмотров:
    5 258
    600
  • ✪ [субтитры рус. + нем.] "Немцы" (Die Deutschen) s01e10 - Император Вильгельм и остальной мир
  • ✪ Ordusu Olmayan 10 DEVLET

Субтитры

Германская империя была беспокойной: она слишком мала, чтобы властвовать над другими, и слишком велика для сохранения баланса сил в Европе. Император Вильгельм хочет для страны статуса мировой державы. Он ставит на карту судьбу всей поздно пробудившейся нации. Немцы. Первый сезон, десятая серия. Император Вильгельм и остальной мир Перевод на русский язык — youtube.com/user/igakuz Киль, ноябрь 1918 года. Матросы императорского флота подняли бунт. Они требуют прекращения Мировой войны и отречения императора. Императорская ставка в Бельгии. Вильгельм II оказался под давлением — его отречения требовало и имперское правительство. — Я и не подумаю об отречении! — Вашему Величеству необходимо действовать, и как можно быстрее. Бунт перерастает в восстание, к матросам присоединяются рабочие. — Во главе своих войск я вернусь на Родину и подавлю восстание! Сотни восставших превращались в тысячи. — Генерал-фельдмаршал фон Гинденбург... Что скажете вы? — Невозможно. Я не советую делать это. — Что?! Почему? — Армия ненадёжна, она больше не хочет воевать. Верные императору солдаты должны были подавить восстание. — Братья, не стреляйте! Не стреляйте! Войска больше не поддерживают вас. Армия рассыпается. Была бы Божья воля, всё было бы по-другому. — Огонь! Первая мировая война шла уже четыре года. На полях сражений гибли, получали ранения и становились калеками миллионы солдат. Для немцев положение на фронте и в тылу было безнадёжным. А ведь император когда-то обещал своему народу "великие времена". Германия была объединена только в конце XIX века. Монумент "Германия" близь Рюдесхайма на Рейне должен служить напоминанием о том, как канцлер Бисмарк ковал немецкую нацию. Новая быстро развивающаяся держава в центре Европы стала причиной беспокойства некоторых её соседей. Для укрепления безопасности Бисмарк создал союз с Австро-Венгрией и заключил тайное соглашение с Россией. Канцлер хотел сохранить равновесие сил в Европе. "Империя самодостаточна," — говорил он. Берлин прусских королей в рекордное время развился до уровня мировых столиц и стал политическим центром Империи. Город переживал бум и год за годом привлекал десятки тысяч переселенцев. Берлинцы особенно гордились великолепными проспектами своего города. На рубеже XX века Берлин был одной из самых современных европейских столиц. Его называли "Чикаго-на-Шпрее". Столичный темп, как говорили уже тогда, захватывал дух. В 1902 году на регулирование дорожного движения был поставлен первый полицейский. Городская железная дорога в Берлине стала вообще первой надземной железной дорогой в Европе. Население стремительно росло. В 1900 году в Германии было более 56 миллионов жителей. В одном только Берлине жило два миллиона человек. Остроконечные шлемы и парады. То время принято называть Вильгельминской эпохой. Названа она была по имени этого человека — императора Вильгельма II. Для его яркой фигуры величие означало всё. Он был импульсивным монархом, стремившимся к мировому значению для себя и своей империи, и соперничавшим за власть на игровом поле, включавшем в себя весь мир. Это был император, которого многие в народе считали идеальным репрезентатором нации. Для людей в Вильгельминской империи быть немцами означало быть единой, мощной державой, иметь возможность демонстрировать эту мощь во внешнем мире, иметь блистательного монарха, производившего хорошее впечатление за границей. Можно сказать, в Вильгельминской империи люди были горды быть немцами. Высочайшие экономические и научные достижения с огромной скоростью двигали Империю в XX век. "Made in Germany" становится знаком качества. И фактором политики. Заводы Круппа в городе Эссен выросли в индустриального гиганта из маленького сталелитейного предприятия. И стали главным национальным военным производством. Когда Вильгельм отправлялся на запад своей империи, он охотно здесь останавливался. Как и императора, предприниматель Фридрих Альфред Крупп и себя тоже считал одним из гарантов быстрого подъёма. Он тоже хотел заручиться прибылями из соревнования великих держав за новые рынки сбыта. Завод Круппа в Эссене. — Экспансия требует, однако, значительных объёмов сырья и новых рынков сбыта. — Не беспокойтесь, Крупп, мы расширим наши колониальные владения. — Я и не беспокоюсь, Ваше Величество, я твёрдо убеждён в том, что вы добъётесь для Германии места под солнцем. В ту эпоху империализма Вильгельм хотел хотел играть на равных с мировыми державами. Но немцы опоздали, все колонии уже в основном были распределены. 1898 году Германская империя приобретает береговую базу для флота в Китае. Германия хотела продемонстрировать флаг и приобщиться к прибылям мирового рынка. Остроконечные шлемы в Циндао. Император поспешно подбирал последние крохи колоний в Тихом океане, например, на Самоа или Палау. С экономической точки зрения эти колонии были скорее убыточным предприятием. Однако благодаря африканским владениям Империя к тому времени уже стала почти в 6 раз больше, чем метрополия. Вильгельм хотел вести игру на равных. Любой ценой. Трудно упрекнуть Германскую империю в том, что она занималась тем же, к чему стремились и что делали и все другие крупные государства — превращению из крупной в мировую державу. В мировую державу, подобную Великобритании, с которой Вильгельма связывала и любовь, и ненависть. Его мать была британкой, презиравшей всё прусское и часто подчёркивавшей превосходство Англии. Однако Вильгельм охотно бывал в гостях в Осборн-хаус на острове Уайт у своей легендарной бабушки — королевы Виктории. Себя он считал членом королевской семьи. "Я еще и британец," — говорил он. Однако он видел и то, что Германская империя не была такой же, как Британская. В Германской империи очень даже заходило солнце, в отличии от Британской, над которой солнце не заходило никогда. Из этого происходило некое чувство конкуренции, которое определялось тем, что статус и престиж двух империй был просто несравним. У британцев был флот, а у немцев не было. Это император решает изменить. "Такой прекрасный флот я тоже хочу когда-нибудь иметь," — говорил он. Будучи еще ребёнком, Вильгельм мечтал об огромных военных кораблях под германским флагом. Преемник королевы Виктории король Эдуард VII не доверял своему увлеченному флотом племяннику. Вскоре он начнёт называть его самым опасным противником Англии. В 1898 году император Вильгельм приступает к строительству собственного флота. Руководить планированием флота был назначен Альфред фон Тирпиц, позже ставший адмиралом. Всего за 20 лет должны были быть построены более 60 боевых кораблей. Любимая игрушка императора таила в себе взрывную политическую силу. В парке Нового дворца в Потсдаме. — Вечно ты со своим флотом! Но ведь наш флот по сравнению с английским скорее скромный... — Глупости! Для Вильгельма это было лишь вопросом времени. При помощи промышленников вроде Круппа и стратегов вроде Тирпица. Из-за строительства флота Германией равновесие сил в Европе с точки зрения Англии оказывалось в опасности. Со стороны Вильгельминской империи она почувствовала вызов. Осознавал ли он риски, провозгласив себя "первым моряком нации"? Флот символизировал и то, что Германия стремилась вести внешнюю политику на равных с великой морской державой Англией. Было иллюзией думать, что можно было воплотить это без конфликта или легко справиться с этим конфликтом. Мышление категориями престижа, чести, внешнеполитического равноправия наложило отпечаток на немецкие элиты вильгельминской эпохи, и поэтому флот был одним из самых популярных проектов того времени. В первую очередь, среди буржуазии. Роскошные дома на бульварах быстро растущих городов — свидетельства усилий этого стремительно возвышающего слоя в обретении статуса и уважения. Считалось, что флот тоже вносил в это свою лепту. Военно-морская пропаганда даже самым маленьким прививала немецкие мечты о море. Этим мечтам отдавались многие торговцы, предприниматели и чиновники, считая, что император является хорошим представителем их интересов на пути к статусу мировой державы. Вильгельм вёл вел себя в империи словно самодержец, несмотря на то, что были ещё и канцлер, и парламент, которые, согласно конституции, также принимали участие в принятии решений. У Вильгельма была, так сказать, интересная смесь из мании величия и депрессивности. Вообще-то он видел себя в роли абсолютного монарха, который, будучи возведённым на трон божьей милостью, должен был властвовать лично. Он был рулевым у штурвала корабля "Германия", определявшим курс. Это была та роль, которую он играл, отчасти это было и его самовосприятие. Где были причины такой мании величия? Ещё в детстве? Из-за врачебной ошибки Вильгельм с самого своего рождения в 1859 году был искалечен. Его левая рука висела, были боли в левом ухе и нарушения чувства равновесия. Родители пытались исправить недостатки наследника престола. В четыре года на Вильгельма одели вытягивающий корсет, чтобы скорректировать искривлённое положение его головы. Аппарат, растягивающий руку, должен был предотвратить оцепенение мышц. Однако жестокие процедуры не принесли желаемого результата. Не помогала и электротерапия, которая должна была укрепить мускулатуру руки. В конце концов она была прекращена из-за "нервозной реакции принца", как указывалось в записях. Увечья Вильгельма обременяли его отношения с матерью. "Его рука портит мне любую радость и всякую гордость, которую я должна была бы питать к нему," — писала она в письме к бабушке Вильгельма королеве Виктории. "Он никогда не будет мужественен." Хуже, чем телесные недостатки, было, вероятно, то, что из-за них его мать не могла принять его в своё сердце. Она всё время стыдилось того, что произвела на свет такого сына. Это привело к тому, что Вильгельм очень рано отвернулся от своих либеральных родителей и почувствовал притяжение прусской армии. Несмотря на ограниченные возможности, он сносно овладел верховой ездой, пусть и только на специально объезженных лошадях, и увлеченно охотился, когда зверя загоняли ему под прицел. Вильгельм был верховным главнокомандующим и имел под своим началом ультрасовременную военную машину. Больше всего он любил роль полководца и менял мундиры по шесть раз за день. Каждый день — маскарад. На костюмированных праздниках император любил входить в роли Фридриха Великого, Фридриха Вильгельма Бранденбургского и других полководцев. Он любил эти костюмированные перевоплощения, но они производили впечатление, будто только униформа имеет значение, а это настоящий милитаризм. Не в смысле завоеваний, в смысле постоянного выступления на сцене. Он выступал в роли военного, делая военных главным сословием в государстве, что проистекало и из прусской традиции. Это было фатально. В Германии военное звание ценилось выше, чем успехи в гражданской жизни. Тон задавали солдатские союзы и национальные объединения. Тот, кто отклонялся в сторону, становился объектом подозрений. Для Вильгельма всякий немец, кто не почитал его самого, не поддерживал монархию, критиковал армию и флот или вовсе был республиканцем, был плохим немцем. В том числе и поэтому отношение императора к рабочему классу было двояким. Промышленные рабочие начали самоорганизовываться и желали не только лучших условий жизни и участия в управлении предприятиями, но и политического представительства. За это выступала Социал-демократическая партия. День победы при Седане, 2 сентября. Празднования Дня победы под Седаном каждый год напоминали о победе немецких войск над французами в 1870 году. Для социал-демократов вроде типографского наборщика Филиппа Шейдемана из Касселя этот ура-патриотизм был бельмом на глазу. Партийные товарищи подняли на знамя защиту интересов рабочих и расширение демократии. — Войнам — бой! Читайте газету "Вперёд!" Вступайте в партию! Их кредо была не война, а братство народов. — Вот! — Мы хотим равных прав для всех! — Революционер! — Да, правильно, это революционная мысль! — Проваливайте, проваливайте, вы, подрывные элементы! — За демократию! За демократию! — Друзья, мы дадим рабочим голос в Рейхстаге! — Это ужасно! На день Победы под Седаном! Возмутительно! — Знаете, куда нас ведёт мания величия Вильгельма? Прямым курсом на войну! — Космополитский сброд! Упрёки в том, что они плохие патриоты, будут преследовать социал-демократов ещё долго. — Что вы творите! — За демократию! — Руки прочь, не хочу я демократии! Для императора социал-демократы были "шайкой, недостойной называться немцами," — это цитата. Он хотя и был готов улучшать социальные условия для рабочих, однако политический протест он воспринимал как посягательство на свою персону, и тем самым, на всю нацию. Социал-демократы хотели иметь возможность политического участия, хотели парламентской монархии, они даже могли смириться с монархией, по крайней мере, их правое крыло, но они хотели иметь влияние через парламент. Однако именно это было для них недоступно. Ситуация была законсервирована в состоянии 1871 года, и это для них было уже не в духе времени, с этим нельзя было дальше мириться. Эта позиция находила поддержку, в Социал-демократическую партию и профсоюзы вступали миллионы людей. С годами социал-демократы стали самой крупной политической силой в Рейхстаге. Тем самым Империя оказалось под угрозой внутриполитического раскола. Национальные монументы вроде памятника на горе Кифхойзер свидетельствуют о стремлении утвердить единство Германии и укрепить империю. Сильная внешняя политика должна была отвлекать от внутренних разногласий. Для этого император выбирает не путь дипломатии. Всему миру он хочет показать свою решительность. Летом 1900 года в Китае разразилось так называемое Боксёрское восстание против западного колониального владычества. Когда в Пекине был убит и германский посланник, Вильгельм решает продемонстрировать европейцам, как нужно завоёвывать уважение. На церемонии перед отправкой немецких войск, которые должны были помочь подавить восстание, император призвал своих солдат к жёстким методам. Его так называемая "Речь к гуннам" войдёт в историю. Бремерхафен, 27 июля 1900 года. — Если увидите врага — разбейте его. Никакого снисхождения! Никаких пленных! Точно так же, как тысячу лет назад гунны под предводительством своего короля Аттилы, теперь немцы должны сделать себе в Китае такое имя, чтобы никогда больше ни один китаец не решился бы даже косо посмотреть в сторону немца! Имперское правительство не могло помешать тому, чтобы слова императора прокатились по всему земному шару. Немецкие солдаты, похоже, поняли его буквально, однако и войска других держав жёстко действовали против боксёров. Тем не менее, именно речь Вильгельма определила образ немцев в мире. Император ораторствовал часто и охотно. Воинственно, надменно, вызывающе. Всё чаще он становился фактором риска для дипломатии. "Кто подойдёт к нам слишком близко — сломает зубы о гранит," — это было время очень жёстких мужских выражений, за которыми, в общем-то не скрывались столь уж злые намерения. Однако такие боевые метафоры были повсюду. Порой боевые метафоры даже переходили в военную подготовку. Вот это уже опасно. Вскоре в Берлине во всех партиях поднимается критика стиля правления императора. С 1912 года социал-демократы были самой большой фракцией в Рейхстаге. Филипп Шейдеман, ставший депутатом, поднимал бурю критики против императорской мании величия. — Мы миллиарды за миллиардами тратили на наш флот. Чудовищные суммы на армию! И каков же был результат немецкой внешней политики по всему миру? Полный ноль! Вместо этого — провалы по всем направлениям! Вспомните только "Речь к гуннам!" Как думаете, это воспринимается заграницей, если у нас идёт беспрерывная пропаганда прелестей войны? Я заявляю: нет политике этих завитых усов! Нам необходимы союзы с Англией и Францией, а не конфронтация! Однако борьба за место под солнцем уже давно бросала тень на Европу. Соотношение сил на континенте изменилось. Англия вошла в союзы с Францией и Россией. Германия оказывается между двух фронтов. Союз с Англией мог бы убрать их, но с 1906 года обе империи устроили беспрецедентную гонку вооружений во флотском строительстве. В августе 1908 года Вильгельм встретился для переговоров с британским королём в замке Фридрихсхоф близь Кронберга. Эдуард VII не возлагал больших надежд на эту семейную встречу. — Войдите! Замок Фридрихсхоф, 11 августа 1908 года. — Его Величество король Эдуард VII. — Дядя Бёрти! Я так рад тебя видеть! — Я тоже! — Ты уже давно знаешь моего заместителя министра иностранных дел сэра Чарльза Хардинга. — Ваше Величество, ваше очередное усиление флота доставляет нам некоторое беспокойство. — Флот необходим нам для защиты нашей быстро растущей торговли. — Народ Англии боится, что случится война. — Вздор! Как боязнь приведений! Любую попытку ограничить немецкий флот я буду рассматривать как объявление войны и отвечу снарядами! Курс императора привел к тому, что у Германии остался только один надёжный союзник — Австро-Венгрия. В Европе уже обсуждали большое меряние силами, подразумевая войну. Когда в 1913 году все коронованные особы Европы съезжались в Берлин на свадьбу дочери императора Виктории Луизы, их генеральные штабы давно уже работали над планами наступлений. Здесь можно было наблюдать в одном месте весь свет старой Европы, однако семейные контакты европейских монархов между собой (они почти все состояли в свойских или братских отношениях), всё же не смогли помешать развитию катастрофы. Время династий подошло к концу. Речь теперь шла о национальных интересах. Потому и обманчивы эти сцены — немецкие военные в то время уже давно думали о том, как империя может выстоять в возможной войне на два фронта. В случае конфликта они планировали упредить остальных, быстро повергнуть Францию, чтобы дальше со всем силами развернуться против России. Но на сколько война была близка? Пороховой бочкой Европы считались Балканы. Боснийские сербы хотели отделиться от империи Габсбургов, ставя тем самым дунайскую монархию под вопрос. 28 июня 1914 года один сербский националист в Сараево убивает наследника австрийского престола Франца Фердинанда и его жену. Это убийство пришлось как раз кстати для некоторых нагнетателей напряжённости в Вене и в Берлине. Несмотря на опасность восстановить против себя Россию — союзницу Сербии — Австрия решает свести счёты с сербами и укрепить своё господство на Балканах, рассчитывая на верность своего немецкого союзника. Император Вильгельм поначалу демонстрировал воинственность. Когда его посол в Вене порекомендовал смягчить позиции, император с негодованием прокомментировал: "Нужно свести счёты с сербами! Сейчас или никогда!" 5 июля 1914 года. Австрийский император Франц Иосиф отправляет посланника к Вильгельму II. Вена хотела войны против Сербии и просила поддержки Берлина. В Новом дворце в Потсдаме император и канцлер дают Австрии карт-бланш. Германия будет её союзницей в войне. Германия придала Австрии храбрости для жестких действий против Сербии, при этом совершенно осознанно принимая в расчёт и возможную войну с Россией и Англией. То, что Франция тоже будет принимать в ней участие, было понятно и без того. Но когда Сербия вопреки ожиданиям согласилась с австрийским ультиматумом, Вильгельм вдруг снова захотел мира. "С этим отпадает всякая причина для войны," — писал император в Вену. Но оставалось ли положение под его контролем? С немецкой стороны Вильгельм точно был тем человеком, кто в июле 1914 года меньше всех хотел войны. И он более других был готов предотвратить эту войну, и меньше всех видел необходимость всё же начать войну после ответа Сербии. Остальные были настроены гораздо более решительно, в первую очередь канцлер Германии Бетман-Гольвег, но отчасти и военные. Однако Вильгельм не смог настоять на своём, как случалось нередко. 29 июля 1914 года австрийские пушки с берега Дуная открыли канонаду по Белграду. Это был ответ дома Габсбургов на выстрелы в Сараево. Европа скатывалась к войне, и ни одна сила не стремилась предотвратить её. Так начался марш к первой катастрофе XX века, ставшей прологом к остальным. Император надеялся, что его семейная связь с русским царём могла ещё предотвратить катастрофу. Два кузена — Вилли и Ники, как они друг друга называли, — обменивались срочными телеграммами и письмами. Когда Россия начала мобилизацию сначала против Австрии, а потом и против Германии, большая война, казалось, становилась уже неизбежной. Германия ощутила себя окружённой врагами, в действительности же врагов она создала себе сама. Однако выделение средств на войну ещё оставалось за Рейхстагом. Филипп Шейдеман, председатель социал-демократической фракции, был со своими партийными товарищами меж двух огней. Должна ли "партия мира" выделить императору военные кредиты или нет? Рейхстаг, 30 июля 1914 года. — Напротив! Сейчас мы должны организовать интернациональную солидарность! Призвать рабочих во всех странах к восстаниям против войны! Таким должен быть сегодня призыв! — Мы должны различать между наступательной и оборонительной войной! Принять на себя ответственность за войну мы не можем, но должны принять за оборону нашей страны! — Верно! Никто больше не должен иметь повода говорить, что мы космополитский сброд. Социал-демократы хотели продемонстрировать, что Германская империя была Родиной и для них. Одной из целей немецкой политики в ходе июльского кризиса было представить Россию агрессором по отношению к Германии. Это и было причиной того, почему социал-демократы оказались готовы одобрить кредиты. Если бы вы они воспринимали начинающуюся войну как наступательную войну Германии, то они не сделали бы этого. Когда Берлина достигла новость о всеобщей мобилизации в России, перед Городским дворцом собралась ликующая толпа. Люди ждали реакции императора. Его генералы требовали объявления войны. В то время они ещё надеялись на быстрый, ограниченный конфликт. Вильгельм не видел иного выхода. "Я не хотел войны", — говорил он позже. Я убежден в том, что эту катастрофу до полудня 1 августа 1914 года теоретически можно было бы ещё предотвратить, если бы главы государств обладали характером для того, чтобы сказать "нет". У Вильгельма II был необходимый авторитет. Если бы Вильгельм II сказал, что мы не будем объявлять войну, никто не был бы в состоянии изменить это решение. Он был императором, именно он принимал окончательные решения. 1 августа 1914 года, после того, как Германская империя объявила войну России, император с балкона Берлинского городского дворца провозглашает всеобщую мобилизацию и призывает немцев к сплочению. Оригинальная запись Вильгельма II, 1918 год. В мирное время на нас напал враг. Потому — к оружию! Любые колебания, любое промедление было бы предательством Отечества! Рейхстагу император внушал, что он больше не знает политических партий, а знает исключительно немцев. Большинство населения было охвачено военной эйфорией. Позже этот общенациональный подъем духа будут называть "августовскими эмоциями." Многие считали, что война будет короткой. Эта война поначалу способствовала сплочению немцев. Люди чувствовали угрозу себе и необходимость оборонять своё Отечество. Начало войны вызвало невероятную эйфорию. Немцы ощутили такое единение, как никогда прежде. С начала августа Германия находилась в состоянии войны с великими державами Россией, Францией и Англией. Технический прогресс превратит эту войну в массовое убийство. Впервые в истории будут применены отравляющие газы. За быстрым продвижением немецкой армии в первые недели войны на западе последовали изнурительные позиционные бои. Фронт почти не менялся. Одна только битва при Вердене унесла 700 тысяч человек погибшими и раненыными. Когда в августе 1916 года генерал-фельдмаршал Пауль фон Гинденбург и генерал Эрих Людендорф принимают главнокомандование армией на себя, они уже не только командуют солдатами, но претендуют и на власть в государстве. Надежды нации обращаются уже не на императора, а на Гинденбурга, добившегося побед на востоке. "Я и армия — едины", — говорил Вильгельм при вступлении на трон. Однако роль верховного главнокомандующего оказалась ему не по плечу, и он отходит на задний план перед своими военными. Сохранялся лишь фасад суверенного монарха. Его Величеству позволялось вручать ордена. Императора выталкивали всё дальше на периферию, и в последние месяцы и даже годы войны большинство немцев его практически не видело. Когда в 1917 году революция в России принудила царя к отречению, а власть взяли большевики, война на востоке была окончена. Тут ещё немцы диктовали тяжёлые условия для мирного договора. Они хотели аннексировать территории на востоке, и не просто в качестве залога. Всё сводилось к тому, чтобы укрепить позиции Германии как великой державы. Было несколько политических вариантов целей войны. Самые радикальные из них поддерживались со стороны тяжёлой промышленности и в общем немецкими правыми. Эти цели простирались вплоть до масштабных завоевательных программ в Восточной Европе, включая и программу "Завоевания жизненного пространства." Но это была уже не та война, которую когда-то поддержало большинство в Рейхстаге. Мира без аннексий требовали уже не только радикальные социалисты вроде Карла Либкнехта. Подданные Его Величества и без того уже устали от войны. В тылу разыгрывалась борьба за хлеб насущный. От болезней и голода до конца войны умрут около 700 тысяч человек, в первую очередь стариков и детей. Фронт на западе схлопывается. Летом 1918 года немецкие войска находятся уже на пределе. В сентябре командование сухопутных войск объявляет продолжение боёв бесмысленным. Чтобы облегчить мирные переговоры с западными союзниками, главнокомандование принуждает императора одобрить парламентскую форму правления. Почти в одночасье немецкий народ получает демократию "сверху". Война привела к такой ситуации, которую немецкие правые хотели предотвратить. Германия вдруг стала демократической, переняв, как тогда говорили, форму государственного устройства у победителей, ненемецкую государственную систему. Это стало у националистически настроенных правых призывом к борьбе на всё время существования Веймарской республики. Незадолго до окончания войны военно-морское командование вдруг отдаёт флоту приказ к последней большой битве ради чести. Величественный флот Вильгельма в борьбе с превосходящими британскими силами оказался бесполезен. Не считая нескольких боёв, корабли почти всю войну без дела простояли в портах. Уставшие от войны матросы подняли бунт. Войска получили приказ остановить их, в крайнем случае и силой оружия. — Братья, не стреляйте! — Огонь! Эти выстрелы сигнализировали о начале Ноябрьской революции. Подобно пожару она всего за несколько дней распространилась по всей Германии. В большинстве крупных городов власть берут советы рабочих и солдатских депутатов. 9 ноября восстание достигает Берлина. Имперское правительство под руководством нового канцлера Максимилиана Баденского боялось революции, как в России, и просило императора отречься. В тот день он находился в своей ставке в Бельгии. Несмотря на то, что даже его офицеры заверяли, что всё кончено, Вильгельм II до самого последнего момента отказывался отречься от престола. Под давлением улицы канцлер в полдень 9 ноября самовольно объявляет всему миру об отречении императора и передаёт руководство правительством социал-демократам. Руководство партии сидело в Рейхстаге за поздним обедом, когда было принято спонтанное решение, вошедшее в историю. Рейхстаг, 9 ноября 1918 года. — Товарищ Шейдеман, на улице собрались тысячи людей, давай, надо выступить, ты должен что-то сказать! Карл Либкнехт хочет с Городского дворца провозгласить Советскую республику! — Что? — Сейчас! — Тогда я выступлю! Филипп Шейдеман спонтанно провозглашает первую Германскую республику. Оригинальная запись Филиппа Шейдемана, 1924 год. — Рабочие и солдаты! Четыре года войны были ужасны... Это был смелый поступок, проложивший дорогу демократии. — Император отрёкся! Он и его друзья исчезли. Всех их по всей линии победил народ. Старая и трухлявая монархия развалилась! Да здравствует новое, да здравствует Германская республика! Поначалу первую Германскую республику поддерживало большинство граждан и партий. Жажда демократии в Германии имела глубокую традицию, однако демократическая конституция провалилась в кризисное время. Нацисты сулили немцам новое величие и Тысячелетний рейх, который должен править миром. Эти ложные иллюзии преступного режима приведут Европу к катастрофе. Поражение и освобождение в мае 1945 года. Никогда впредь с немецкой земли не должна исходить война. Однако части немцев придётся тяжелее нести на себе последствия прошлого. 17 июня 1953 года люди в ГДР вышли на протесты против коммунистической диктатуры. Камни против танков. Спустя лишь несколько лет, в 1961 году, режим СЕПГ запрёт людей в стране. Стена забетонирует разделение немцев, но она же и объединит их в желании преодолеть этот каменный вал. То были немцы на востоке Германии, приведшие во времена новых политических изменений своей мирной революцией диктатуру к падению. Они воплотили то, чего не удавалось достичь в предшествующие столетия — единства в свободе и мире. Однако и разнообразие имеет в Германии долгую традицию, которую необходимо хранить и ценить. К единой Германии вело много дорог. Сквозь все исторические взлёты и падения. — За демократию! — Огонь! — Необходимо решить, вольётся ли Пруссия в Германию или станет ли вся Германия прусской! — Штейн, почему вы так серьёзны, присоединяйтесь к празднику! Мы одолели Наполеона! — Против всех правил военного искусства я атакую в два раза превосходящего противника! — Я ни за что не смирюсь с таким наглым грабежом! — Я позабочусь об этом, Ваше Величество! — До тех пор, пока свидетельства Священного писания и соображения чистого разума не убедят меня в обратном, я ни от чего не могу и не хочу отречься. — Империя — священна. Sacrum Imperium. Перевод на русский язык — youtube.com/user/igakuz

Содержание

Ход войны

После смерти короля Самоа Малиетоа Лаупепа[en] в 1898 году его постоянный соперник Матаафа (умер в 1912 году) возвратился из ссылки на борту германского военного корабля «Бисмарк» под командованием корветтен-капитана Карла Дайнхарда и был провозглашён королём Самоа, став фактически германской марионеткой. Американские и британские консулы выступили против него, в результате чего к власти пришёл сын усопшего короля.

Между самоанцами вспыхнули разногласия; в январе 1899 года в столице Апиа начались беспорядки, в том числе уличные драки, мародёрство, были подожжены многие здания.

Вначале Матаафа, поддержанный большинством самоанцев и немцами, получил численный перевес. Однако после обстрела американскими и британскими кораблями Апиа 15 марта 1899 года объединённые англо-американские войска завладели дорогами, ведущими к морю. Но этот военный инцидент закончился неожиданно: несмотря на то что военные были оповещены о приближающемся тайфуне, никто не вывел свою флотилию в открытое море, чтобы избежать повреждений (руководствуясь национальной гордостью и нежеланием показать противнику слабость). В результате шторма 16 марта было потоплено или повреждено шесть военных кораблей — три американских («Трентон», «Нипсис», «Вандалия») и три германских (корвет «Ольга», канонерки «Эбер» (SMS Eber)[1] и «Адлер»). Английскому кораблю «Каллиопа» удалось покинуть гавань и уйти в открытое море[2] Не удалось избежать жертв и среди моряков с обеих сторон[3].

Уже к 13 мая 1899 году силы Великобритании и США для дальнейшего продолжения военных действий были исчерпаны. Обе стороны согласились прекратить действия, их убытки компенсировали, монархию упразднили.

Итоги

Согласно Тройственному соглашению 1899 года, западные острова Самоанского архипелага были переданы Германии, из которых наиболее важными являлись Савайи и Уполу (на нём расположена Апиа); США были переданы восточные острова архипелага (Американское Самоа, на острове Тутуила расположена столица — Паго-Паго); британские войска с островов вывели с целью признания прав Великобритании на Тонга и Соломоновы Острова.

Примечания

  1. SMS Eber (1) — Kanonenboot der Kaiserlichen Marine (нем.). deutsche-schutzgebiete.de. Дата обращения 31 января 2015. Архивировано 31 января 2015 года.
  2. В. Я. Аварин. [http://flot.com/publications/books/shelf/avarin/20.htm Глава III. Англия и США на Тихом океане в период перехода к империализму. Захват Соединёнными Штатами Гавайев и части Самоанских островов] // Борьба за Тихий океан. Агрессия США и Англии, их противоречия и освободительная борьба народов. — М.: Госполитиздат, 1952. — 672 с.
  3. Апиа, Западное Самоа // Энциклопедический справочник «Города и столицы». — Мн.: Харвест, 1999.

Ссылки

Эта страница в последний раз была отредактирована 20 августа 2019 в 13:22.
Основа этой страницы находится в Википедии. Текст доступен по лицензии CC BY-SA 3.0 Unported License. Нетекстовые медиаданные доступны под собственными лицензиями. Wikipedia® — зарегистрированный товарный знак организации Wikimedia Foundation, Inc. WIKI 2 является независимой компанией и не аффилирована с Фондом Викимедиа (Wikimedia Foundation).