Для установки нажмите кнопочку Установить расширение. И это всё.

Исходный код расширения WIKI 2 регулярно проверяется специалистами Mozilla Foundation, Google и Apple. Вы также можете это сделать в любой момент.

4,5
Келли Слэйтон
Мои поздравления с отличным проектом... что за великолепная идея!
Александр Григорьевский
Я использую WIKI 2 каждый день
и почти забыл как выглядит оригинальная Википедия.
Что мы делаем. Каждая страница проходит через несколько сотен совершенствующих техник. Совершенно та же Википедия. Только лучше.
.
Лео
Ньютон
Яркие
Мягкие

Из Википедии — свободной энциклопедии

Война пятой коалиции
Основной конфликт: Наполеоновские войны
Raszyn 1809.JPG

Януарий Суходольский. Рашинская битва
Дата 9 апреля — 14 октября 1809 года (6 месяцев и 5 дней)
Место Центральная Европа, Далмация, Италия, Нидерланды
Итог Поражение пятой коалиции:
Шёнбруннский мир
Противники

Первая империя Французская империя
Королевство Италия (1805—1814)
Королевство Италия
Неаполитанское королевство
Неаполитанское королевство
Испания
Королевство Испания[1]
Голландское королевство
Голландское королевство
Рейнский союз
Рейнский союз
Швейцарский союз
Швейцария
Варшавское герцогство
Варшавское герцогство
Российская империя
Российская империя[2]
Дания
Датско-норвежская уния

Австрийская империя Австрийская империя
Великобритания
Британская империя
Испания
Испанская империя[1]
Флаг Португалии
Королевство Португалия[1]
Королевство Сицилия
Королевство Сицилия[2]
Сардиния
Королевство Сардиния[2]
Flag of Tirol.svg
Тирольские повстанцы
Флаг Брауншвейга
Чёрные брауншвейгцы
Флаг Пруссии (1803—1892)
Прусский фрайкор

Командующие

Imperial Standard of Napoléon I.svg Наполеон I
Первая империя
Ж. Ланн  
Первая империя
Л. Н. Даву
Первая империя
А. Массена
Первая империя
Ж. Б. Бернадот
Первая империя
Ф. Лефевр
Первая империя
О. Мармон
Королевство Италия (1805—1814)
Э. де Богарне
Голландское королевство
П. Г. Грасьен
Королевство Бавария
К. Ф. фон Вреде
Варшавское герцогство
Ю. Понятовский
Российская империя
С. Ф. Голицын
Дания
И. фон Эвальд

Австрийская империя Франц I
Австрийская империя
эрцгерцог Карл
Австрийская империя
эрцгерцог Иоганн
Австрийская империя
эрцгерцог Фердинанд
Великобритания
А. У. Веллингтон
Великобритания
Дж. Питт
Flag of Tirol.svg
А. Гофер  
сдался
 
Флаг Брауншвейга
Фридрих Вильгельм Брауншвейгский
Флаг Пруссии (1803—1892)
Ф. фон Шилль  

Силы сторон

см. ниже

см. ниже

Потери

см. ниже

см. ниже

Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Война Пятой антифранцузской коалиции, также известная как австро-французская война — военный конфликт между Австрийской империей и Великобританией, с одной стороны, и Французской империей Наполеона и его союзниками, с другой. Главные военные события разворачивались в Центральной Европе с апреля по июль 1809 года. Англия в это время была втянута в войну на Пиренейском полуострове, но она, под давлением австрийцев, высадила свой десант в Нидерландах. Это не повлияло на результат войны. После проведений боевых действий в Баварии и долине Дуная война закончилась успешно для французов после сражения под Ваграмом. Это была самая непродолжительная коалиция за всю историю наполеоновских войн.

Энциклопедичный YouTube

  • 1/2
    Просмотров:
    197 196
    6 686
  • ✪ Олег Соколов о начале войны Второй коалиции
  • ✪ Наполеон и война Третьей Коалиции

Субтитры

Всем привет! Мы возвращаемся в конец 18 века, следим за приключениями армии Наполеона и на этот раз некоторых других армий. Сегодня мы из Египта на некоторое время переместимся на европейский театр военных действий, в частности, в Италию, а проводником у нас, как обычно, будет незаменимый специалист Олег Валерьевич Соколов. О.В., здравствуйте. Добрый день. Ну что, вы знаете, очень часто задавали вопросы те, кто пишут комментарии: когда же Наполеон с русскими сойдётся, когда же будет сражение с русской армией и вообще? Суворов, опять же, где? И вообще, да, Суворов, опять же, где, и как – Россия будет фигурировать? Ну я бы сказал так: знаете, как писали в старых книгах, «глава 10-ая, где появляется наконец Россия», и все проблемы франко-русские появляются у нас в полный рост, и, собственно говоря, с этого момента почти они уже нас не будут покидать, потому что дальше главной темой, главным содержанием Наполеоновских войн будут всё-таки войны с Россией. Но у нас ещё они предстоят, там, где Наполеон непосредственно будет сражаться с русскими войсками, а пока в данном случае у нас будет некий опосредованный контакт французских войск и русских войск под предводительством А.В. Суворова. Но всё-таки ситуация будет, конечно, гораздо шире, мы берём... вовсе этот ролик не будет посвящён походу именно Суворова, этот ролик будет посвящён всей ситуации, которая сложилась в Европе во время начала Египетской экспедиции Бонапарта, собственно говоря, каким образом Египетская экспедиция Бонапарта определённым образом повлекла за собой гигантские процессы в Европе и начало войны Второй коалиции, собственно говоря, мы будем сегодня говорить о начале войны Второй коалиции и начале похода А.В. Суворова в Италию. Но для того, чтобы говорить об этом, нам нужно буквально отмотать на несколько лет назад историю – нам нужно поговорить о том, как Россия, как российские элиты отнеслись к началу Великой Французской революции, в частности, конечно, как Екатерина отнеслась к этому. А я бы сейчас заметил: нас обязательно спросят, что это вот за штанга, как мы её зовём – серебряная штука. Эта серебряная штука нужна для того, чтобы держать камеру над картами, которые припас для нас О.В., он очень тщательно подходит к визуальному материалу, но, к сожалению, на данный момент пока наша маленькая камера, которая стоит наверху, не берёт полной резкости на большом возвышении, поэтому нам пришлось опустить её на штанге вниз. Это временная мера, чтобы вам хорошо была видна карта и как с ней оперирует О.В. Итак, естественно, Екатерина Вторая, монарх достаточно прагматичный и жёсткий в международных вопросах, в международной политике, как она могла отнестись к Великой Французской революции – естественно не просто отрицательно, а резко отрицательно. По поводу всех революционеров она сказала, что это сволочь не лучше маркиза Пугачёва, ну и масса, я не буду приводить, масса не просто критических, а резко отрицательных высказываний, и в общем, всё как бы говорило о том, что Екатерина хотела бы отправить отряд, она говорила, что всё то, что происходит во Франции – это полный бардак и анархия, и достаточно 20 тысяч казаков, чтобы их... Похоронить? ...усмирить. Но так она говорила, на самом деле она прекрасно понимала, она, действительно, очень умный, прагматичный политик – она прекрасно понимала, что там понимается огромная волна, и тут не хватит ни 20 тысяч казаков, ни 40 тысяч солдат, здесь нужно огромные армии. Но она, понимая это, действовала очень интересно – она сказала своему кабинет-секретарю Храповицкому в декабре 1791 года: «Есть причины, о которых нельзя говорить. Я хочу вовлечь их (она имеет в виду Австрию и Пруссию – О.С.) в дела, чтобы самой иметь свободные руки. У меня много предприятий неоконченных, и надо бы, чтобы они были заняты и мне не мешали». Короче говоря, она, декларируя резкую враждебность, необходимость подавить эту революцию, она предлагала сделать это австрийцам и пруссакам, что они благоуспешно и начали, чем и занялись. Ну так у России нет общих границ с Францией, поэтому какие могут быть с нашей стороны варианты? Разумеется. Давайте, вы, австрийцы и пруссаки, и развлекайтесь. Да. А Екатерина занималась округлением границ России, она фактически закончила успешно и Русско-турецкую войну, и раздел Польши в 1795 году. В 95-ом году Польша прекратила существование. Т.е. Екатерина все свои домашние, пограничные дела в 1795 году решила. И вот когда она эти дела решила, к этому времени как раз Французская революция, стало всем ясно, что это не просто местное локальное событие, что это, в общем-то, событие, которое претендует на мировое значение, на огромное такое влияние на европейские дела, и Екатерина стала понимать, что вообще-то всё-таки безучастной, наверное, к этому сложно оставаться, и она собиралась в 1796 году направить армию на помощь австрийцам – армию под командованием Суворова она решила и определила её численность в 60 тысяч человек. Но вот очень важно и интересно: Екатерина при всём своём консерватизме и, как говорили в советские времена, реакционности, она – ещё раз подчёркиваю – была политиком достаточно прагматичным и жёстким в переговорах, и она поставила условие участия русских в этой коалиции – то, что будет принята политическая декларация о том, что члены коалиции сражаются за восстановление монархии во Франции и сразу признают на данный момент королём брата казнённого Людовика ХVI, который носил в этот момент титул графа Прованского, под именем Людовик XVIII, почему XVIII – потому что Людовик XVII сын был, который погиб. Это очень важный момент – политическая декларация. Она уже прекрасно понимала, что многие в этой коалиции, ну будем конкретно называть: англичане и австрийцы вообще-то воюют уже не столько за короля Франции, а они воюют за свои конкретные выгоды – англичане за свои коммерческие и финансовые выгоды, австрийцы – за то, чтобы приобрести себе, возможно, ещё территории, и Екатерина не собиралась русским войскам ставить задачу помогать решать подобные задачи, а вот поставить задачу вернуть монархию во Францию – это другой вопрос. И вы знаете, на это англичане не пошли, на эту декларацию, и в конечном итоге переговоры зашли в тупик, так что русские войска остались у себя дома. Правда, Екатерина послала эскадру адмирала Ханыкова, чтобы в Северном море нести вместе с англичанами крейсирование, вахту, но у англичан было такое преимущество морское, что эта эскадра Ханыкова – просто некий символ такой, что мы поддерживаем коалицию, но не более того. Т.е. русские войска до 1796 года в коалиции не принимали участие, но всё-таки, кажется, в 1796 году Екатерина созрела уже даже при этом условии помочь всё-таки коалиции, но, как известно, 17 ноября – я все даты говорю по новому стилю, это очень обращаю внимание: все даты по новому стилю – 17 ноября, или, соответственно, 6 ноября по старому стилю 1796 года, в тот момент, когда армия Бонапарта приветствовала на поле боя при Арколе, он только что одержал свою вот эту грандиозную победу при Арколе, и в Европе начиналась наполеоновская эпоха, потому что Наполеон вошёл в легенду на поле боя при Арколе, а у нас в России началась эпоха Павла Первого, ну и как сказал Державин, написал, что «тотчас всё приняло иной вид, зашумели шарфы, ботфорты, тесаки, и будто по завоеванию города ворвались в покои везде военные люди с великим шумом» - началась новая эпоха. Но по поводу Павла Первого, знаете, в течение очень долгого времени в советской литературе над этим персонажем как только не издевались, каким только его идиотом не представляли. С чем это связано: ну, это связано, конечно, с тем, что Павел Первый погиб, как известно, в результате дворцового переворота, и уже в эпоху Российской монархии, чтобы как-то оправдать, в общем-то, этот переворот, все прекрасно понимали, что там не апоплексический удар, нужно было Павла изобразить достаточно в чёрных тонах. Так ему и надо, мол. Да, так ему и надо. В результате вот эта чёрная легенда о Павле родилась ещё в эпоху монархии российской, а когда к власти пришли коммунисты, эта легенда оказалась очень выгодна, потому что она изображала в самом идиотском свете одного из представителей династии Романовых, и поэтому все эти рассказы, все эти сказки о Павле стали фактически чуть ли не в школьной программе, как, например, «полк, в Сибирь марш!», и т.д. На самом деле... Почему «чуть ли не частью» - частью. Частью, да, конечно, частью, без сомнения. И вот только уже в 70-80-е годы 20 века, в частности, благодаря замечательному историку Эйдельману, который написал прекраснейшую книгу «Грань веков», имя Павла стало постепенно как-то очищаться от всех этих анекдотов, и постепенно образ этого императора предстал во всей своей сложности. Да, без сомнения, человек очень несдержанный, человек часто деспотический, это без сомнения, человек с какими-то внезапными желаниями, которые срочно нужно удовлетворить, но в то же время человек, которому было не чуждо благородство, который был очень образованный и который хотел править, исходя из принципа справедливости и добродетели – это очень важно. И именно после этого стали задумываться об образе Павла. Ну в частности, на что, во-первых, обратил внимание Эйдельман, и вслед за этим последовали другие историки – это те преобразования, которые проводил Павел во внутренней политике, но во внешней политике – вот интересно заявление, которое было сделано, что «правдивость, бескорыстие и сила могут говорить громко и без изворотов» - так выразился император в инструкции к одному из послов. И: «действуя чистосердечно, открыто, презирая обычные дипломатические ухищрения». Т.е. вот это интересно во внешней политике. Во внутренней политике Павел издал ведь закон о 3-дневной барщине, который впервые ограничивал произвол помещиков. Конечно, это очень небольшое ограничение, конечно, Павел не мог прямо взять и отменить крепостное право, да в общем-то, об этом он и не думал, но как-то хотя бы ввести то крепостное право, которое при Екатерине вошло в такую, я бы сказал, довольно жуткую фазу, Павел Первый постарался. Я бы сказал, от Петра до Екатерины, это процесс-то был долгий, не одна Екатерина этим занималась. Конечно, без сомнения. Но особенно, если в этом смысле он мало что мог добиться, а вот наведение порядка в государственном аппарате, в армии, на флоте... Нужно сказать, что в последние годы правления Екатерины, пользуясь тем, что она, уже пожилая, мало вникала в детали государственного управления, начался период чудовищной коррупции, и правящая элита делала всё, что она желала, и воровство, например, в армии было такое, что вот рассказывает канцлер Безбородко, что было до 50 тысяч человек растасканных солдат, т.е. солдат, которых просто полковники, генералы в свои поместья посылали работать, т.е. они просто превращали солдат в своих крепостных крестьян, т.е. 50 тысяч было таких, и что по дороге рекруты часто просто гибли от голода, что, например, в лейб-гвардии конном полку к моменту прихода к власти Павла Первого было 1541 офицер, фиктивный, естественно, потому что по штату полагалось 718 рядовых и 82 офицера, а в полку числилось 1541 человек... Это почти офицерская дивизия, из одних офицеров. Офицерская дивизия, да, которые получали жалованье, и в основном это были записанные на службу какие-то дети, либо наоборот старцы, которые уже никакой реальной службы не осуществляли, и, как известно, Павел сделал просто гениальное решение – он отдал распоряжение, чтобы все офицеры прибыли на службу в полк. Естественно, младенцы, естественно, старики не могли прийти, ну а те, кто пришли – дальше уже там решили и, в общем, свели всё это до положенной численности. И вот знаменитый военный историк, наш выдающийся военный реформатор Милютин, ну это, действительно, прекраснейший и как историк, и теоретик военный, и государственный деятель, он написал так: «...исчезло в армии всякое единообразие: один полк не походил на другой; не было даже верного счета наличному числу людей в полках; положенное довольствие не доходило до солдат; всё было предоставлено неограниченному произволу частного начальника». Т.е. произвол, воровство, коррупция – это для последних лет правления Екатерины стало просто повсеместным. Оно и до этого было, но при Екатерине достигло своих вершин. А вот что пишет Ланжерон, это очень интересный человек, он француз, начиная с конца 18 века он на русской службе, участвовал в штурме Измаила и прошёл на русской службе от офицера до генерала, причём верой и правдой служил, но он всегда немножко со стороны как бы чуть-чуть всё-таки оставался, смотря со стороны. Вот то, что он написал о Екатерине: «Когда императрица достигла возраста 60 лет, тогда её здоровье ослабилось, а вместе с тем и сила её ума, и работоспособность, у неё появилась пресыщенность наслаждениями и, быть может, угрызения совести за прошлое и страх перед будущим. Её окружение увидело, что от неё можно легко скрыть любые злоупотребления, и что у неё не было более ни силы, ни желания пресекать ужасающие несправедливости, о которых она ещё могла узнавать. Тогда исчезли все преграды, никто больше ничего не боялся, и Россия явила собой печальное зрелище бесчинств самых ужасающих, воровства самого открытого, грабежа самого возмутительного, сопровождаемого бесчисленными злоупотреблениями власти, угнетением и тиранией, которые совершались всеми, у кого была хоть какая-то должность...», ну и т.д., и т.п. «Сенат, суды, отныне благоприятствующие только знатности и богатству ... Жестокость помещиков не знала больше ни границ, ни наказаний...», и т.д., и особенно вот в армии такой развал. Так вот, император Павел взял на себя тяжёлую задачу хоть как-то навести порядок в государственном аппарате, создать строгие законы, чинопроизводство, уставы ясные и понятные, уставы, начиная от строевых, до уставов внутренней службы, и в общем, он очень много сделал в этой области. Но самое интересное его было политика... для нас – это его сдвиги во внешней политике. Павел Первый с приходом к власти объявил о неучастии в войне, и канцлер Остерман по его поручению заявил следующее: «Россия, будучи в беспрерывной войне с 1756 года, есть потому единственная в свете держава, которая находилась 40 лет в несчастном положении истощать свое народонаселение. Человеколюбивое сердце императора Павла не могло отказать любезным его подданным в пренужном и желаемом ими отдохновении после столь долго продолжавшихся изнурений», т.е. Россия воевать не будет, Россия устала, она с 7-летней войны воюет, воюет, воюет, постоянно воевала, 7-летнюю войну воевала, за раздел Польши воевала, в русско-турецких войнах – всё, можно немножечко стране дать отдохнуть от бесконечных войн. И Павел, несмотря на свои без сомнения... он консервативный человек, явно консервативные убеждения, он даже предложил начать переговоры, эти переговоры начались в Берлине с представителем Французской республики. Т.е. в начале Павел совершенно не собирался начинать войну и участвовать в войне против революционной Франции только на том основании, что во Франции произошла революция, это недостаточное основание. Но, как мы помним, генерал Бонапарт в ходе Итальянской кампании разгромил австрийцев и в ночь с 17 на 18 октября в местечке Пассериано был подписан мир, который, как мы все знаем, называется Кампо-Формийским... Кампо-Формийский мирный договор, да. ...потому что ... в Кампо-Формио, подписали в другом месте, но уже так решили, что Кампо-Формийский, так он и стал Кампо-Формийский. Да и название красивое. Ну конечно! Пассериано как-то не очень, а Кампо-Формио вроде как лучше звучит. И вот после этого мира вроде как возникла вообще возможность завершения войны, только Англия осталась на море, мы уже об этом говорили. Но согласно этому миру Франция получала левый берег Рейна, и компенсации князья, которые теряли здесь, они должны были получить за счёт секуляризации, т.е. за счёт приобретения церковных земель на территории Германии. Для того, чтобы решить все эти проблемы запутанные, потому что тут была куча всяких княжеств, много князей теряли свои территории, все эти вопросы нужно было урегулировать, в Раштатте должен был собраться конгресс, где должны быть представители империи, Священной Римской империи германской нации, представители германских князей, французские, разумеется, представители, и где этот конгресс должен был урегулировать все эти споры. Помним, что... А оплачивать эти земли должны были австрийцы с немцами? Оплачивает церковь, фактически церковь. Я имею в виду, за счёт своих внутренних ресурсов секуляризации? Да. Т.е. не французы оплачивали? Нет, как мы увидим, французы отдали им Венецианскую область, т.е. австрийцы получали жемчужину Италии Венецию с террафермами венецианскими, но теряли свои владения, во-первых, австрийские Нидерланды и часть каких-то земель на берегу Рейна вместе с немецкими князьями, а за счёт они должны были получить компенсацию, эти князья, за счёт церковных земель, а австрийцы уже получили компенсацию достаточно такую серьёзную в Венеции. Но победы Бонапарта вскружили голову политикам Директории, и они решили, очевидно, что им уже всё можно. А дело в том, что в это время под влиянием этих побед, в общем-то, везде начались брожения, особенно национальные, особенно в Италии, в Швейцарии, ведь в Швейцарии всегда боролись 2 направления: одно за федерализм, а другое наоборот за единую Швейцарию, и вот те, которые хотели единую Швейцарию, нашли поддержку в лице Французской республики, и французские войска в начале 1798 года под командованием генерала Брюна и Шавенбурга вступили в Швейцарию, поддержали вот этих вот унианистов, скажем так, против федералистов и заняли большую часть Швейцарии, и была провозглашена Гельветическая республика, от древнего имени гельветов, Гельветическая республика под протекторатом Франции. Но самое, пожалуй, интересное – то, что в Риме возникли беспорядки, часть римских беднейших классов, возбуждённых священниками, убила французского представителя генерала Дюфо, и это дало возможность французскому правительству заявить, что они должны вступить в Рим, чтобы за это преступление Папа Римский заплатил, и опять-таки, опираясь на республиканцев римских, французская армия в феврале 1798 года, причём она была под командованием генерала Бертье, начальника штаба Бонапарта, в то время, как Бонапарт у нас сейчас во Франции, он уже готовит возможную кампанию против Англии, Бертье, его начальник штаба возглавил эту армию, она вступила в Рим очень легко, потому что в Риме тоже было много сторонников республики, эту армию приветствовали, кто-то её приветствовал, кто-то её ненавидел, но тем не менее в Рим она вступила, Римский Папа вынужден был Рим покинуть под эскортом французских войск. И таким образом французы приобрели, ну не совсем приобрели – была создана Римская республика, причём она была очень торжественно провозглашена, как республика традиции Брута, Катона, и т.д., снова на римском Капитолии провозглашена Римская республика. Но на этом всё не остановилось – в декабре 1798 года французы ведь занимали Пьемонт своими войсками, ну и, в общем, придрались к действиям короля и с помощью опять-таки местных республиканцев совершили в определённой степени переворот, король был отстранён от власти, он вынужден был уехать на остров Сардиния, а Пьемонт стал Пьемонтской республикой. Таким образом, буквально за несколько месяцев возникли республики под протекторатом Франции: Гельветическая, Пьемонтская, Римская, добавились к Цизальпинской республике, т.е. вот уже таким образом Франция расширялась, и это, конечно, вызывало опасения уже у многих, и во дворах Европы, и без сомнения, Павел тоже за этими событиями следил с тревогой. Но вспомним ещё, что в армии Бонапарта в 1797 году в конце появился польский легион под командованием Домбровского, и гимн этого легиона «Ещё Польша не погибла, коль живём мы сами, всё, что взял у нас наш недруг, мы вернём клинками», т.е., короче говоря, всё, что было когда-то взято у поляков, должны туда вернуться польские войска и отбить силой. «Научил нас Бонапарте, как с врагами биться» - я помню, там такой был момент. Да, «przejdziem Wisłę, przejdziem Wartę, będziem Polakami, dał nam przykład Bonaparte, jak zwyciężać mamy» - «Вислу перейдём и Варту, чтобы с Польшей слиться, научил нас Бонапарте, как с врагами биться». Кстати, это единственный гимн вообще на свете, в котором поётся о Наполеоне, он до сих пор является гимном Польши. Так вот, этот гимн говорил о том, что эти легионы не просто так, это не просто какие-то вспомогательные войска на службе Франции, которые за деньги там воюют на юге – нет, это не наёмники, это люди, которые хотят прийти и освободить Родину, т.е. рано или поздно они уже прицеливаются на то, чтобы дойти до регионов, которые Россию очень интересуют. Это ещё более вызвало обеспокоенность и, я бы даже сказал, конечно, гнев Павла. В результате Павел согласился на следующие мероприятия: дело в том, что после завершения войны в 1797 года корпусу эмигрантскому Конде было некуда деться. Дело в том, что был создан из французских эмигрантов целый корпус, ну скажем, большая дивизия, которая сражалась в составе войск австрийских, но она не была австрийская, это были как бы французские войска настоящие, т.е. французские войска, верные королю, которые сражались под знамёнами с королевскими лилиями, и т.д. Их было 13 тысяч человек. Ну такая эскадрилья «Нормандия-Неман» 17 века. Ну в общем, где-то так. Ну уж тогда ближе, наверное... дроздовцы какие-то, потому что здесь это люди, которые белые. Кстати, слово «белые», «белогвардейцы» - это, в общем-то... Да, это понятно, всё оттуда. ...это всё идёт оттуда, белый – это же цвет Бурбонов. Естественно. Поэтому этот белогвардейский корпус, 13 тысяч человек, он находился на содержании, ему платили австрийцы, англичане подбрасывали деньжат, а когда война кончилась, австрийцы сказали: «Всё, война кончилась, зачем нам...» Ступайте домой. «...куда хотите». «А англичане, может, вы нам будете платить?» - «Зачем платить? Войны на континенте нет нам не надо такой корпус». Вы хорошо плаваете. Да, т.е., короче говоря, англичанам-то зачем? 13 тысяч не будут вести войну на континенте, поэтому англичанам не надо, зачем им деньги тратить, они люди практичные, и поэтому этот корпус оказался... а куда ему деваться? И тут Павел Первый сказал: «Пожалуйста, мы – народ благородный и готовы дать убежище солдатам, которые сражались за своего короля, за свою веру». Нужно сказать, что сам Конде принял это предложение с энтузиазмом, но некоторые его офицеры были совершенно не в восторге – идти куда-то к чёрту на кулички, потому что, ну конечно, для людей, живших, понимаете, в Париже или в Милане, для них, конечно, Петербург – это было очень где-то далеко, и они... или даже не Петербург тем более, а просто территория Российской империи, поэтому кто-то согласился, кто-то не согласился. Кроме того, Павел отказался принимать в Россию полки наёмные. Дело в том, что там была часть – это вот именно офицеры, эмигранты, а часть – это были наёмные войска, наёмные батальоны, которые именно просто за деньги, и Павел сказал: этих нам точно не надо, вот тех, кто действительно за короля и Отечество, за идею, тех мы, конечно, принимаем, а этим от ворот поворот. Ну а часть офицеров-белогвардейцев сказала: нет, туда, в Россию мы не поедем. И в результате 1 января 1798 года границу перешло российскую 4320 человек, вот такой уже уменьшенный легион, но тем не менее это важный очень отряд. Сам Конде был принят торжественно в Петербурге, и должен сказать, это очень интересно для петербуржцев: все, конечно, знают Мариинский дворец. Конечно. Мариинский дворец, как известно, это подарок Николая Первого на свадьбу его дочери, прекрасной Марии... И Максимилиана Лейхтенбергского. ...да, и Максимилиана Лейхтенбергского, а иначе говоря – приёмного внука Наполеона, потому что Максимилиан Лейхтенбергский – сын Евгения Богарне, сын приёмного сына Наполеона, командира 4-го корпуса Великой армии. Но дворец находится в месте, уже, я бы сказал, намоленном французском, потому что именно на этом месте находился особняк, который был Павлом предоставлен Конде, на нём была написана такая надпись: «L'hôtel de Condé». «L'hôtel» по-французски, кстати, некоторые люди переводят всегда «hôtel» - это «отель». «L'hôtel» по-французски – очень многозначное слово, «hôtel» - это «особняк» и «hôtel» - это «гостиница». Но вот в данном случае это «Особняк Конде» было написано по-французски. Конде был такой совершенно замечательный приём, он был немножко даже удивлён этому прекрасному приёму, что же касается войск Конде, они должны были принять присягу российскому императору, потому что были они всё-таки войска российские, снять свои белые французские кокарды, надеть чёрно-оранжевые российские кокарды, и ещё интересный момент – знамёна они теперь получили интересные: эти знамёна были похожи на российские, с двуглавыми орлами, и всё ещё усеяны королевскими лилиями французскими, т.е. случилось такое... И тоже белого цвета? Нет, они уже были цветные, я думаю, что мы их покажем, знамёна эти очень интересные. Я помню, что в Шантильи, в музее Конде – это родовое имение Конде, там сейчас интересный музей, я как-то там был, и вот экскурсовод показывает: знамёна какие-то очень странные, не могу объяснить, что это, почему тут двуглавый орёл. Ну я объяснил экскурсоводу, что это вообще-то знамёна-то русской службы, т.е. знамёна, можно сказать, франко-русские, вот такое интересное соединение французской королевской армии с российской. Ну хорошо, значит, кроме того раз уж Конде пригласили, так и пригласили изгнанного короля Людовика XVIII, место пребывания ему назначили Митаву и назначили ему пенсию 200 тысяч рублей. А чего ж не в Петербург? А всё-таки, знаете, Павел был, конечно, человек импульсивный, но он всё же достаточно политически тоже соображает: понимаете, кто знает, как потом сложится ситуация? Всё же это персонаж такой, который может очень серьёзно поссорить. Кто знает, как дальше обернётся ситуация? Поэтому он не был приглашён в Петербург. А в Петербург зато попала куча эмигрантов, и эти эмигранты отныне Павла постоянно... особенно они действовали на его супругу Марию Фёдоровну, она была просто под влиянием французских эмигрантов, которые ей постоянно зудели, что нужно обязательно этих богопротивных мятежников уничтожить. Но пока это было всё из области, скажем, такого общего настроения, но вот что на Павла совершенно... было для него, как удар – это события вокруг Мальтийского ордена. Как мы знаем, Мальтийский орден – это древнейший рыцарский орден, орден Святого Иоанна Иерусалимского, основан он был при Великом магистре Раймунде дю Пуи в 1120-1160 годах, тогда же появился и Орден тамплиеров, Орден храмовников, один из старейших орденов, и Павел ещё в юности читал такую книгу, автор – аббат Верто, «История Ордена Святого Иоанна Иерусалимского», и он под сильным впечатлением от этой книги, и вообще он, можно сказать, влюбился в этот Мальтийский орден, и Мальтийский орден стал для него таким образцом рыцарства. Так вот, когда... И тут Наполеон-то Орден... Нет, ещё немножко раньше. Дело в том, что после разделов Польши на территории России оказалось имение магната Острожского, а это имение он перед смертью передал Ордену. Таким образом, на российской территории появилась часть как бы орденской территории. Острожского, имеется в виду, Острожских? Да, магната Острожского. Это с Волыни, наш украинский хлопчик. Да, вот он передал своё имение Мальтийскому ордену, и когда Екатерина ещё была, приехали сюда посланцы Мальтийского ордена, чтобы решить, как вообще с этим поступать, с этого будут ли какие-то доходы, и т.д., но Екатерина с ними, в общем-то, никакого решения не приняла. А вот когда Павел только появился, он тотчас же сразу согласился, что доходы будут идти в казну Мальтийского ордена, даже ещё их добавил, и в знак благодарности граф Литта, посланец Мальтийского ордена, от имени Ордена попросил Павла, чтобы он был официальным протектором, и 18 ноября 1797 года Павел Первый официально принял титул покровителя Мальтийского ордена. Так в России, на берегах Невы появились кресты крестоносцев, так Мальтийский орден стал как бы частью государственной символики, Мальтийский крест появился на гербах и на знамёнах российской гвардии, так рыцарство мальтийское слилось с русской монархией, и Мальтийский орден, конечно, был для Павла очень-очень важным. И тут вдруг он получает известие, что просто так-то походя, легко Бонапарт взял и этот Мальтийский орден распустил, т.е. занял остров и распустил этот Мальтийский орден. Новость пришла в Петербург в июле 1798 года, тотчас же был собран капитул рыцарей, которые приехали тоже в Петербург под покровительство Павла, всего приехало 249 человек. Во понабежало-то! Да, понабежало много, и 9 ноября 1798 года они избрали Павла Первого 70-ым по счёту Великим магистром Ордена госпитальеров. Нужно сказать, что Папа Римский позже не утвердил это избрание, почему – потому что Павел... Православный. Во-первых, он православный, женатый человек и никогда не был членом Ордена. Чтобы быть магистром, нужно быть членом Ордена, католиком... И монахом. И, естественно, монахом, а он, понимаете, у него уже вторая жена, он православный и никогда членом Ордена не был. Поэтому это, конечно, как-то... Как в книжке... ой, в книжке – отставить, в фильме «Тот самый Мюнхгаузен»: «Я не буду с ним драться на дуэли» - «Почему?» - «Ну, во-первых, он меня убьёт, во-вторых, первого достаточно». То же самое – он православный, первого достаточно. Что надо сказать: здесь важно, что он, конечно, не стал официальным магистром, но дело в том, что на скрижалях Ордена и сейчас, на орденских всяких Досках почёта, если можно сказать, написано: «Павел, магистр де-факто». Т.е. после Гомпеша, который сложил с себя полномочия, нет магистра – магистр де-факто, а потом появляется уже официальный Великий магистр. Т.е. в этот период Павел Первый не является магистром официально законным, но является магистром де-факто. Павел Первый постоянно отныне появляется на полотнах парадных с мальтийскими крестами, и Мальтийский орден становится чуть ли не высшей наградой Российской империи: как вы знаете, на чёрной ленте орден в виде лапчатого креста. Итак, сразу Павел, став Великим магистром Мальтийского ордена, решил, естественно, сражаться. Вот все вместе эти события: во-первых, я бы сказал, геополитически – это явно то, что Франция вышла за пределы своего обычного... Ареала влияния. Да, ареала влияния – это первое, второе – за счёт того, что Франция, французские войска заняли Ионические острова, она подошла к Балканам, и тем самым здесь она попадает в сферу российских интересов, ну а в третьих, вот это бы всё Павел ещё бы стерпел, конечно, и даже, думаю, наверняка этот вопрос как-нибудь урегулировал, но Мальта – всё, это было то, что уже поставило невозможность для Павла, при его таком внимании к рыцарским обрядам, к понятию рыцарской чести, к тому, что он... это его избрание великим магистром он рассматривал совершенно как серьёзный факт, это как, действительно, рассматривал как магистр Ордена, поэтому, можно сказать, Орден получил такое жесточайшее оскорбление, и Павел решил, что русские войска должны принять участие в боевых действиях. И тотчас же, первое, с чего он начал – он направил эскадру Ушакова к Константинополю, и русскому флоту поручалось известить турецкого султана о том, что русские готовы сражаться с французами. Вот это неожиданное известие для султана Селима, что русские послали представителя, сказали, что мы готовы сражаться вместе с вами против французов, это известие, султан-то ведь, когда Бонапарт высадился в Египте, он ещё сначала не знал, как реагировать, всё-таки, понимаете, тут тоже масса таких тонких моментов, потому что вроде как французы и с мамелюками воюют, и вроде бы как это старые союзники, и поэтому Селим колебался, кроме того она страна сильная, и когда он получил вдруг такое неожиданное заявление от русских, он тотчас же мгновенно согласился, тотчас же объявил фирман об объявлении войны Франции, объявил о пропуске русской эскадры через проливы и о том, что Турция будет помогать всячески этой эскадре, и т.д., и появилась фактически необычайная вещь – 3 января 1799 года по новому стилю, или 23 декабря 1798 года по старому был подписан союзный договор между Россией и Турцией. Ну это, в общем, я бы сказал, такой переворот во внешней политике – Россия 100 лет с Турцией сражалась, и вдруг раз – вот такой вот переворот, Турция и Россия оказались союзниками в борьбе с экспансией Франции. Тут же был подписан русско-английский договор, англичане обещались, ну эти ребята сразу, как только они почуяли, что Россия готова воевать, так денежки – пожалуйста, и солдат, да побольше, это они были готовы. Со своей стороны Российская империя обещала выставить войска для помощи, во-первых, в Италии и в Голландии, и разумеется, флот для того, чтобы отбить Ионические острова, и также Мальту вернуть. И первым, с чего начались боевые действия, это были действия эскадры Ушакова. Собственно говоря, ещё до начала боевых действий на континенте начала действовать эскадра Ушакова, 1 октября 1798 года она подошла к Ионическим островам. Вот мы видим эти Ионические острова, сейчас когда о них говорят, не смотрят на карту, а ведь они находятся, смотрите, вот здесь, это фактически Греция, тут до Греции несколько километров между островами. Ну там, Господи... это и есть Греция фактически, да. Это и есть Греция, конечно, да. И русские десанты быстро овладели почти всеми островами, за исключением острова Корфу, где у французов была мощная база, мощная крепость. 29 февраля 1799 года русские войска после ожесточённого штурма при поддержке турок овладели островом Видо – это маленький остров перед островом Корфу, ключ к острову Корфу, и осадили крепость на острове Корфу. Нужно сказать, что население восторженно приветствовало русских, и это здесь не выдумка пропаганды. Дело в том, что население здесь было православное, и приход французов для них был приходом безбожников. Они не были католики, это были, можно сказать, безбожники, а здесь пришли православные люди, которые помогали освободиться. К тому же французы, которые пришли на Корфу, много всего требовали от населения, поэтому русских встречали, как освободителей, но потом немножечко всё подпортило присутствие турецкого контингента, потому что эти-то друзья вели себя совсем иначе, чем русские. Они там с 15 века всех хорошо знают. Да, и поэтому вот эти вот турки, конечно, местное население... с ним происходили стычки и неприятности, но тем не менее всё-таки покуда Ушаков здесь был, порядок всё-таки наводил он, и свою волю диктовал он. И в общем, нужно сказать, что население островов этих приветствовало, без сомнения, русскую армию, воспринимая их, как освободителей. Французы оборонялись упорно, храбро, но они оказались абсолютно отрезаны от всего, от внешнего мира, можно сказать, и вот 2 марта 1799 года после упорной обороны генерал Шабо капитулировал, и в плен попало 2930 французских солдат, и это было всё – все острова Ионические были русскими отбиты. Это операции морские, ну а на континенте события развивались очень-очень неожиданно, я бы сказал, и начало их... можно сказать: «А вот теперь пришёл Суворов» - о нет, ещё до прихода Суворова нам очень-очень много всего предстоит. Дело в том, что самыми такими яростными врагами французской революции были представители правящей династии в Неаполе. Дело в том, что здесь, во-первых правили Бурбоны, а во-вторых, мало того, что это династия неаполитанских Бурбонов, так ещё и король женат был на сестре казнённой Марии-Антуанетты, Мария-Каролина была сестра казнённой королевы, т.е. это, конечно, в общем, для них события во Франции – это было совершенно неприемлемо, при неаполитанском дворе за всеми этими событиями очень внимательно следили. И тут ещё было обстоятельство: парочка эта была ещё та – королева эта ужасная, страшная, вот мы её сейчас, наверное, посмотрим портрет, она не особенно жила с королём, у неё был такой английский любовник Актон, который фактически при дворе и заправлял. Он был министром, можно сказать, фактически он был фаворит, который решал, как нужно вести себя Неаполитанскому королевству. И с подачи этого Актона установились очень хорошие отношения с эскадрой Нельсона, и эскадра Нельсона после победы при Абукире, вот после того, о чём мы говорили, торжественно вошла в порт Неаполя. Ну и когда при Неаполитанском дворе узнали: вот эта победа британского флота, французы разгромлены, естественно, всё это было преувеличено, доведено до максимальных размеров, и с подсказочки Актона неаполитанцы решили начать войну сами, не дождавшись, понимаете... Собственно говоря, складывается коалиция, уже она всё, она вот-вот-вот, она будет, без сомнения, потому что Россия выступила, Турция выступила, Англия платит деньги, австрийцы уже под влиянием чувств, они войдут, они скоро уже вольются в эту коалицию, это уже почти несомненно. Но Неаполитанский вор решил: а мы круче всех, неаполитанские солдаты вообще всех сокрушат. И срочно была неаполитанская армия доведена до 60 тысяч человек, она была довольно-таки маленькая, ну в 2 раза почти увеличено число регулярных войск плюс ополчение, и эту неаполитанскую армию, правда, не знали, кому поручить, долго думали, потому что там генералов в Неаполе не было приличных, и поэтому, долго думая, как вы думаете, какого генерала в Европе избрали для того, чтобы командовать неаполитанской армией? С этим генералом мы ещё потом столкнёмся в наполеоновских войнах. Я забыл. Это выдающийся Карл Мак. Ааа, тот самый... Тот знаменитый величайший Мак, который будет... Зверски неторопливый. Австрийский генерал Мак, вот его пригласили из Австрии, он приехал, как австрийский профессионал, так сказать, и он начал наступление куда – на Римскую республику вот с этими 40 тысячами... ну из 60 тысяч 40 тысяч было взято наиболее боеспособных, хотя о пехоте неаполитанской кто-то написал, Роже Дома, французский эмигрант, что это самая худшая вообще пехота, которая есть в Европе – вот это была неаполитанская. Вот эта команда двинулась на Рим. В Риме была очень маленькая французская армия, здесь было буквально несколько тысяч французских солдат, ещё несколько тысяч разбросано по территории всей этой Римской республики, всего 18 тысяч. И конечно, когда 40 тысяч неаполитанцев уже совсем рядом, двинулось на Рим, французам ничего не оставалось, как оставить в замке Сант-Анджело – знаете, в Риме? Конечно, знаете замок Сант-Анджело – они оставили гарнизон и стали отступать, ушли из Рима, армия под командованием генерала Шампионне. Французы ушли из Рима, а в Рим торжественно въехал Фердинанд IV на коне во главе войск, но как только он въехал, и римляне встретили, как освободителей, армию неаполитанскую, ну потому что, конечно, французы за время пребывания в Риме уже успели нашалить и уже успели всем надоесть, поэтому римляне встретили неаполитанцев, как освободителей. Но это продолжалось недолго, потому что неаполитанская армия тоже стала грабить, бесчинствовать, вести себя так, что все пожалели уже о французах, сразу, очень быстро, буквально за пару дней. Это дало возможность республиканцам перегруппировать свои силы, и уже через несколько дней они перешли в стремительное контрнаступление, и войска Мака были вдребезги разгромлены при Чивита-Кастеллана 5 декабря 1798 года, один их отрядов Мака... Да, кстати, Мак свою 40-тысячную армию разделил на кучу колонн, на 8 колонн, он был... у австрийцев талант, понимаете, разделять на мелкие отряды – вот он всю свою армию разделил на мелкие отряды, и все эти отряды по очереди французы разгромили. Сокрушительное поражение под Чивита-Кастеллана, где отличился будущий маршал Империи Макдональд и польский генерал Княжевич. Вот войска Макдональда и Княжевича вдребезги разбили неаполитанцев, причём т.к. неаполитанцы, ну они, действительно, бесчинствовали и в Риме, и... в Риме они перебили французских раненых, и в общем, в результате особенно с ними не церемонились, гнали рубили, было убито и ранено 4 тысячи неаполитанцев, 7 тысяч было взято в плен, а в общем в результате всех боёв за несколько дней неаполитанцы потеряли 12 тысяч человек, 100 пушек и 21 знамя оставили в руках французов, т.е. это был полный разгром неаполитанской армии, она бросилась бежать в Неаполь. Ну а французская армия, естественно, двинулась за ней в Неаполь. Тут же, ещё раз подчёркиваю, совсем рядом, Рим, Неаполь – это всё совсем рядом. Французская армия двинулась на Неаполь, и король и королева: что делать – вот на английских кораблях они бежали на Сицилию, и город оказался, вот самое-то интересное: город оказался во власти лаццарони. Дело в том, что в Неаполе огромное количество было деклассированного элемента, люмпен-пролетариат, лаццарони. Ну, как вы понимаете, в Неаполе тепло, поэтому можно в одной куртке и штанах просто весь год спать где-то там под кустом на пляже, питаться фруктами какими-то. Вот таких лаццарони было до 100 тысяч человек, деклассированный люмпен-пролетариат. Это не пролетариат, а люмпен-пролетариат. Я понимаю. Кстати, интересно: в революции 1848 года, это вот Энгельс писал о революции, он писал об этих лаццарони, он написал, что «неаполитанские линейные войска и лаццарони соединёнными силами бросились на баррикадных борцов. На расчищенной картечью улице Толедо под пушечными ядрами солдат рушились дворцы. Разъяренная банда победителей врывалась в дома, закалывала мужчин, насаживала на штыки детей», и т.д., «убивала, грабила и предавала пламени опустошенные жилища. Лаццарони выделялись своей алчностью». Вот лаццарони участвовали в подавлении, скажем, революционных выступлений 1848 года, они выступали на стороне королевской власти, ну в данном случае – лишь бы пограбить. Естественно, т.к. элемент деклассированный, классового сознания у него нет, а значит, он будет выступать там, где можно сейчас нахапаться. Именно так, и т.к. возник вакуум власти, король, королева со своей непосредственной охраной, гвардией бежала на Сицилию, в Неаполе полный совершенно хаос, лаццарони грабят и бесчинствуют, ну и требуют обороны, требуют оборонять Неаполь. И вот французские войска подошли к Неаполю, и дальше происходит эпизод – ну это вот, знаете, это, действительно, было... не верится. Представляете: штаб генерала Шампионне, он находится в каком-то особняке, входит адъютант и говорит: «Мой генерал, главнокомандующий неаполитанской армией просит, чтобы вы его приняли». – «Что-что вы говорите?» - «Мак, командующий неаполитанской армией просит, чтобы вы его приняли». – «В каком смысле?» - «Ну вот он там...» Он там, в приёмной. В приёмной, да. «Вы вообще в своём уме?» Он говорит: «Да нет, вот главнокомандующий неаполитанской армией там находится». – «Ну хорошо». Входит, действительно, Мак и говорит: «Я главнокомандующий армией неприятельской, у меня к вам просто маленькая просьба – там невозможно находиться, там просто лаццарони...» Короче говоря, там эти лаццарони уже пригрозили ему, что в случае чего зарежут, поэтому он решил найти укрытие во французской армии, приехал в штаб французской армии и попросил, чтобы ему, т.к. генерал австрийский, а Австрия-то не находится в состоянии войны с Францией, то его просто пропустили домой, в Австрию он хочет. Здорово, это примерно как если бы под Москвой в приёмной у Тимошенко оказался Гейнц Гудериан. Сказал: «Хочу поехать отдохнуть». «Что-то я чувствую, что мы какую-то ерунду затеяли, ничем хорошим это не кончится». Ну и там Тимошенко: «Гудериан у меня в приёмной?» - «Да». – «Ну ладно, пускай проходит, конечно». Значит, главнокомандующий армией оказался в приёмной другого главнокомандующего и говорит: «Ну я готов, в принципе, отдать свою шпагу». На что Шампионне: «Шпагу? Да ладно, оставьте шпагу, у человека чести шпага должна быть всегда, она лучше места не найдёт, чем у него на боку, так что, пожалуйста...» И он не знал, что делать, действительно. Ну хорошо, ладно, и он сказал так: «Пожалуйста, вот на честное слово езжайте в Милан, мы дадим вам небольшой эскорт, не охрану... не конвой, а эскорт на всякий случай небольшой, езжайте в Милан. Вы дадите честное слово, что приедете в Милан, столицу Цизальпинской республики, и там правительство французское решит, что делать в этой ситуации». Ну правительство, кстати, решило, что он должен сдаться в плен, пленным. Ну раз главнокомандующий, то да, правильно. Потому что всё-таки расценили: он командовал армией, причём объявлял такие воззвания, что мы там всех этих французов перебьём, и т.д., и после всех этих воззваний он вдруг решил отдохнуть. Ну потом ... его отпустили, конечно, на честное слово, это само собой, но вот сам факт, конечно, интересный: генерал Мак, который попросился, пришёл в приёмную просить: «Вы знаете, мне надоело воевать, я..» С французами гораздо лучше, чем со своими ... Конечно, эти ваши неаполитанцы были там ещё дай Бог! Это получается: сколько Мак был в плену в французов – 3 получается, если взять его последующую карьеру? Ну там ещё один раз, и всё. А, два. А потом у него карьера уже на Ульме, конечно, остановилась. Ну вот, в результате там не осталось никакого командующего, там лаццарони в основном захватили власть, если можно так сказать. И 21 января французы начали атаку на Неаполь, знаете, был бой чудовищный совершенно, такой обороны отчаянной... Вот эти лаццарони – народ агрессивный, злобный, которые решили обороняться, в общем, 3 дня шли бои – 21, 22 и 23 января, жесточайшие бои за предместья Неаполя. Там предместье Капуанское было просто завалено трупами совершенно, в общем, бой был чудовищный. Но в результате всё-таки сопротивление было сломлено, и французы вступили в Неаполь, и самое интересное – что в Неаполе очень важный такой Св. Януарий, он в Неаполе очень-очень важный святой, и там чудо Св. Януария 3 раза случается в году: хранится в порошкообразом виде кровь Св. Януария, она хранится в колбе такой, и есть реликвия – это голова Св. Януария в специальном колпаке. Так вот, их выставляют, и через какое-то время кровь должна вскипеть, должна превратиться в жидкость. Это вот чудо, молятся все, ждут, и она вот... 3 раза в году такое случается. И вот когда Шампионне вступил, он сказал: «Так, чудо должно быть Св. Януария, которое символизирует, что с французской армией всё в порядке». Ну а Св. Януарий... А Св. Януарий в курсе? Да. «Жить хотите – значит, 24 января быстренько внеочередное чудо». Ну случилось, как ни странно, Св. Януарий одобрил. Случилось, ну потому что, как известно, голов Иоанна Крестителя 24, но сертифицированных только 15. Ну там была сертифицированная голова, сработало, как надо. Да, ну вот и всё нормально, и как только чудо Св. Януария произошло, тут же почему-то все эти лаццарони поддержали с криком: «Да здравствует республика! Да здравствует свобода! Да здравствует Св. Януарий!» Вот, почему-то все поддержали, причём после такого кровавого боя, но всё одобрено, раз Св. Януарий одобрил, значит, всё нормально. Значит, и нам можно, что ж... Ну и нам можно. И самое интересное, что французы, чтобы поддерживать порядок, потому что навести порядок в этом было... они взяли одного из самых таких отъявленных лаццарони, назначили его главным лаццарони, произвели. Главбомж. Командир лаццарони. Он получил такую куртку, всю расшитую какими-то галунами, штаны необычные тоже, яркие, шляпу, саблю, и жалованье ему заплатили, и он стал всех лаццарони контролировать, всё вошло... Смотрящий. Смотрящий за лаццарони. И провозгласили Партенопейскую республику, Неаполитанскую республику. Кстати, интересно: эту республику так же, как и Римкую, так же, как Цизальпинскую, какие-то просвещённые классы Неаполя поддержали, если так можно выразиться, буржуазия, интеллигенция, ремесленники. В общем, эта республика имела поддержку. Имела своих врагов, имела свою поддержку, ну а лаццарони, поскольку им заплатили здесь, он тоже стали поддерживать республику. Интересно: вот есть такой композитор Доменико Чимароза, Екатерина очень любила, он написал гимн Партенопейской республики, его можно даже послушать в интернете, правда, он в не очень хорошем исполнении, но он есть, гимн Неаполитанской республики. Красно-сине-жёлтый флаг был, и в общем, теперь ещё одна республика появилась – Партенопейская республика. Ну а в скором времени командующий Шампионне был заменён правительством на другого командующего дивизионом – генерал Макдональд, он стал командующим вот этой Неаполитанской армией, и там ситуация к весне стала уже довольно напряжённой, и Макдональд, т.к. чудо Св. Януария штатное происходит первое... перед первым воскресеньем мая оно должно происходить, накануне первого воскресенья мая. Как раз вот этот день пришёл, и многие говорили, что вот нужно узнать, поддерживает Св. Януарий республику или нет. И вы знаете, что Макдональд сделал? Он один, офицеров несколько человек за ним далеко, вообще без охраны пришёл вот в этот Кафедральный собор, в котором было не то, что много народу, это просто гигантские толпы, люди даже на колоннах висели, т.е. просто... И он пошёл туда к алтарю, где чудо должно было произойти, чтобы знать... И вот толпа была просто, когда шла молитва над этой колбой, толпа ревела и ждала, что произойдёт, готова разорвать Макдональда в случае, если чуда не произойдёт. Ну не знаю, как тут истории доверять или нет, но один из членов правительства Партенопейской республики сумел к кардиналу подкрасться, пистолет к нему приставил и сказал: «Если чудо сейчас не произойдёт, то, в общем, тебя нету». Я думаю, Макдональд, скорее всего, как умный человек, заранее договорился, с кем надо. Я тоже думаю, всё-таки он договорился заранее, и чудо произошло. Потому что это непонятно чего, ждать того, что будет решаться судьба армии, республики, и вообще – ну кто на такое пойдёт? Ну в общем, короче говоря, Св. Януарий опять-таки поддержал республику, когда произошло это чудо, то просто толпа взревела от восторга и была готова этого Макдональда обцеловать, расцеловать, и все были довольны, в Неаполе всё было спокойно. Итак, в Неаполе образовалась Партенопейская республика. Вот такое довольно интересное событие вокруг Неаполя... начались события военной коалиции. Но пока происходит следующее: под влиянием изменения позиции России, под влиянием английских денег Австрия подписывается к этой коалиции, и, в общем, австрийские войска собираются, причём получается, что у французов-то с войсками очень-очень плохо. Дело в том, что, как верно в своё время написал Бонапарт, война уже перестала быть войной идеологической, и поэтому вот такого революционного энтузиазма всё меньше и меньше становилось в армии, война стала, как он сказал, делом правительства, а не делом народа. Соответственно, французская армия очень сильно уменьшилась в своей численности. Смотрите, сколько у французов было сил реально в этот момент: реально накануне начала войны со Второй коалицией у французов было, я имею в виду, тех сил, которые они могут непосредственно выставить, как бы сказали в 20 веке, на фронт – где-то 200 тысяч человек, не больше. Вообще сколько войск было в эпоху Великой Французской революции? Историки-специалисты по демографии, изучающие процессы демографические той эпохи, которые, в общем-то, занимались изучением регистров французской армии, оценивают количество общее мобилизованных за эпоху Первой республики, т.е. с начала войны, с 1791 года до прихода к власти Бонапарта, 1799 года, примерно как 1 млн. 200 тысяч – 1 млн. 500 тысяч человек, общее количество мобилизованных. Максимальная численность французской армии была в период Якобинского конвента в 1794 году, там было 750 тысяч человек в поле. Теперь осталось 200 тысяч, куда остальные делись? Демобилизовались, погибли. Да, совершенно верно, погибло всего за прошедшие до 1798 года события примерно 400 тысяч человек, часть демобилизовалась, а очень многие просто дезертировали, потому что никакого контроля в современном понимании этого слова практически правительство, тем более Директории, коррумпированное, разваленное, не могло осуществить, поэтому дезертировать ничего сложного не было, т.е. люди покидали армию, и в результате всего 200 тысяч человек. Но правда, интересный момент: если с точки зрения идеологической, с точки зрения такого подъёма общего народного, он схлопывался... Шёл на спад? Шёл на спад, а вот профессионализация армии наоборот повышалась, почему – потому что остались те, кто хотел остаться по каким-то причинам: или потому что он ещё верил в эти идеологические соображения, потому что в основном, конечно, просто он превращался в профессионального солдата, в профессионального воина, поэтому батальоны 1798 года очень хорошо маневрируют, очень хорошо действуют на поле боя, т.е. они профессионально очень хорошие профессионалы – это первое, второе – у них высокий боевой дух, потому что у них за плечами победы Бонапарта, по крайней мере, они все ощущают себя, как бы, наследниками побед Бонапарта, поэтому французская армия хоть и 200 тысяч, но это была армия, я бы сказал, хорошая армия, достаточно сильная армия. Но очень интересный момент: эта армия себя чувствовала, постепенно себя ощущала врагом гражданского общества. Дело в том, что 1797-98 годы – это правление Директории, внутри страны развал, хаос, коррупция, нувориши сколачивают гигантские состояния, честные люди разоряются, и постепенно в армии складывалось такое убеждение, что гражданское общество – это пороки, это грязь, это коррупция, трусость, а единственно честные люди, настоящие республиканцы – это те, кто остался в рядах войск. Интересно, что в феврале 1798 года в Риме возникло восстание в армии, самое интересное – восстание, не потому что армия хотела грабить – наоборот, восстание, ну во-первых, потому что солдатам не выплачивали жалованье очень долго и офицерам, это первое, а во-вторых, потому что... послушайте, что декларировали люди, которые участвовали в этом бунте, они обращали петицию к командованию: «В то время, как войска нуждаются во всём, расхитители на наших глазах громоздят награбленное, выставляя напоказ возмутительную роскошь. Игорные дома и места разврата полны чиновниками военной администрации, скандальное расточительство которых и громкие оргии оскорбляют нужду солдат. Армия в нашем лице требует, чтобы правосудие совершилось над грабителями, которые бесчестят имя француза, она желает, чтобы были возмещены все разорения, содеянные против правил человечности в домах и церквях, принадлежащих государству, состоящему в мире с Республикой». Т.е. армия не грабежа требует, а она требует, чтобы наказали военных чиновников администрации, которые безобразно себя ведут в Риме. Вот это вот интересный такой мятеж, в этом мятеже уже... я, в общем, нашёл о мятеже документы в архиве, фактически о нём почти нигде ничего не написано. Может быть, когда-то я напишу о нём, просто это довольно интересное событие. И в этот момент армия настолько была резко против своих командиров, что Массена, который командовал в этот момент армией, вынужден был покинуть её, почему – потому что его считали одним из главных пособников коррупционеров. Массена очень любило денежки и вынужден был уехать из армии, он не смог справиться с этим мятежом, который постепенно потом подавили. Т.е. армия, с одной стороны, профессиональная, она умеет сражаться, с другой стороны, она чувствует себя всё дальше и дальше от гражданского общества, она становится профессиональной армией, а с другой стороны, она становится армией, постепенно которая зрела для цезарианского переворота, она себя чувствует той силой, которая должна когда-то навести порядок. Но пока эта армия должна будет сражаться с неприятелем, а неприятель собирается к границам Франции. Итак, у французов на данный момент примерно 200 тысяч человек, у союзников на данный момент то реально, что сейчас может быть введено в дело, 330 тысяч человек. Превосходство очень большое, особенно... В 1,5 раза, даже больше. Да. Особенно это превосходство чувствуется вот здесь вот, на Рейне, здесь у эрцгерцога Карла 80 тысяч человек, а у Журдана всего порядка 37-38 тысяч человек, т.е. превосходство здесь двойное у эрцгерцога Карла. В Швейцарии в кантоне Граубюнден, который заняли австрийцы, здесь Готце находятся с 26 тысячами человек, а южнее Бельгард в Тироле с 48 тысячами человек, т.е., соответственно, такая достаточно мощная группировка, а у Массена только 30 тысяч. Т.е., в общем, силы здесь явно неравны. Но особенно в Северной Италии – здесь у французов со стороны армии Шерера порядка 48 тысяч человек, а со стороны Меласа 86 тысяч человек, т.е. преимущество у австрийцев очень сильное. И несмотря на это французы получили приказ наступать. С чем это было связано? Это было связано, во-первых, с не слишком большой компетентностью правительства Директории, ну в во-вторых, с надеждой, что наступательный дух французов сумеет опрокинуть даже вот такое превосходство австрийских войск, что французы чувствуют у себя крылья побед Бонапарта, поэтому и Журдан, и Массена, и Шерер получили приказ двигаться вперёд. Начал наступление прежде всего Массена в Швейцарии, и отряды французов под командованием Лекурба в Тироле. Можно сказать, на первых порах они очень даже активно наступали, сдвинули несколько австрийских отрядов, но перед укреплённой позицией под Фельдкирхом они не смогли овладеть. Но главное наступление всё-таки началось здесь. Ферино пошёл на Дунай, форсировал Рейн и двинулся на Дунай. В этот момент ещё война не была объявлена, но, в общем-то, всем уже было понятно. Русский корпус Розенберга приближался, он уже шёл, это первая часть русских, корпус Розенберга численностью 20 тысяч человек, за ним шли ещё войска, которые должны будут участвовать. В общем-то, уже было всем понятно, что война уже де-факто существует, хотя ещё декларации такой не было. Так вот, 21 марта первое столкновение между передовыми частями Журдана и эрцгерцога Карла под Острахом, и вы знаете, эрцгерцог атаковал позиции французов, у него 50 тысяч на 28 тысяч человек, тот, кто реально сражался под Острахом. У французов сражались дивизии Лефевра, Сен-Сира, Суама, Декана, Сульта, и сражались с отчаянной храбростью, и в результате, несмотря на численное превосходство австрийцев, французы были оттеснены, но, в общем, победы какой-то не добились, это было просто такое, я бы сказал, пробное такое сражение, полусражение. А вот через несколько дней, 25 марта 1799 года, состоялось уже, можно сказать, генеральное сражение – генеральное сражение при Стоках оно называется, 25 марта 1799 года. Вот мы посмотрим сражение, чтобы понять, вообще какой образ действия в этот момент принят и французской, и австрийской армией, французской, где нет Бонапарта. Смотрите, позиции, которые занимали австрийцы, вот у нас здесь с вами всего это 6 вёрст, вот позиция, которую занимают австрийцы, где-то растянута порядка до 15 км, хотя эта армия 72 тысячи человек. Французы же вообще совершенно, вот их колонны двигаются, ну смотрите, на каком пространстве, здесь у нас где-то порядка 20 км. Вот на 20 км двигаются колонны, французские дивизии, 34 тысячи человек размазаны по такому огромному пространству. Но тем не менее, я ещё раз подчёркиваю, это войска настолько решительные, настолько великолепно профессионально готовые к бою, что вот Сульт с частями своей дивизии, 6 батальонов Сульта, овладел вот этим лесом ... тирольских стрелков, стал дальше продвигаться, оттесняя части Мерфельда. В это же время... здесь вот неправильно, здесь не Сульт, а Суам, генерал Суам двинулся на Науэндорфа, оттесняя тоже Науэндорфа, сдвинул его с сильной позиции, и наконец Ферино оттеснил Шварценберга. Более того, здесь Сульт настолько навалился, что батальоны Мерфельда были обращены в бегство, и только сам лично эрцгерцог, вот здесь эрцгерцог Карл, молодой полководец, он привёл на помощь 6 гренадерских батальонов из резерва, 24 эскадрона, и в конечном итоге он здесь сосредоточил 27 тысяч человек против 6 батальонов Сульта, против где-то там порядка 4 тысяч Сульта, и Сульта он остановил, но какой ценой. Тогда вступила в действие кавалерия д´Опуля, тяжёлая кавалерия французская, которая пыталась остановить здесь австрийскую контратаку, но у австрийцев была огромная масса кирасир, и в конечном итоге д´Опуль был отброшен. К концу боя французы были отбиты на всех направлениях, но ещё раз подчёркиваю: превосходство австрийцев было огромное, т.е. у них было, смотрите, 72 тысячи на 34 тысячи, т.е. более, чем двойное численное превосходство. Да, причём по непонятным резонам Журдан послал Сен-Сира и Вандамма в обход, и они вообще потерялись. В результате у него дралось меньше даже этих 34 тысяч. Кончилось это тем, что французы были отражены, они потеряли причём меньше, чем австрийцы – они потеряли 2 тысячи убитых и раненых и 2 тысячи пленных – 4 тысячи человек, а австрийцы под командованием эрцгерцога Карла 3 тысячи убитых и 2900 пленными, т.е. французы даже потеряли меньше, но они сражение всё-таки проиграли и начали отступление. В результате в Швейцарии им продвинуться, естественно, не удалось, они остановились у позиций мощных, в Германии их наступление было отражено, но я ещё раз подчёркиваю: смотрите, какая осторожность – у эрцгерцога Карла двойное превосходство. Причём на следующий день, 26 марта, французы остались на этих позициях, они не стали отступать ночью, как обычно, после проигранного ночью отступали, они спокойно дождались утра и утром в полном порядке отступили. И в конечном итоге 5 апреля они отступили за Рейн. Т.е. 1 марта они перешли Рейн, 5 апреля остановились на линии Рейна. В общем, в Германии начались движения массы войск, но очень, я бы сказал, осторожно, очень аккуратно, и вот австрийцы здесь проявляют себя, с одной стороны, как солдаты довольно-таки дисциплинированные, очень неплохие, но командование крайне пассивное, и осторожность сверх всякой меры. А пока происходили эти события, конгресс в Раштатте ещё не закончился, война началась, а конгресс ещё продолжался, но уехали австрийские представители, а 28 апреля поехали французские. И вы знаете, что произошло здесь совершенно непонятное событие, странно, почему так это произошло: во время отъезда французских уполномоченных ночью австрийские гусары полка Шеклера напали на кареты с французскими уполномоченными и зарубили, 2 дипломата – д'Алько и Робержо – были зарублены, убиты, а один из них, де Бри, был смертельно... не смертельно, а тяжело ранен, он притворился убитым, потом его спасли, откачали, но в общем, вот такое вот нападение. И интересно даже: наш историк Милютин, историк и военный министр, пишет, что известие об этом неслыханном злодействе, произведённом в Раштатте, мгновенно распространилось по всей Европе и возбудило всеобщее негодование. Это позволило французам мобилизовать общественное мнение и легче осуществить набор новобранцев, потому что согласно законам, принятым в 1798 году, закон Журдана-Дельбреля, во Франции была введена конскрипция. Система воинской повинности, которая у нас существовала до... да и существует, вообще-то, в наше время – это система, которая появилась в 1798 году, система призыва новобранцев, т.е. система всеобщей воинской повинности, с определёнными исключениями. Так вот, правда, Директория не могла реализовать в действительности эту мобилизацию, потому что это правительство толком не могло править, и количество дезертиров превосходило количество тех, кого набрали в армию – из 100 тысяч первых призывников дошло до армии 20 тысяч с небольшим, типа, 23 тысячи, но тем не менее... Итак, это происходило в Германии, а что же происходило в Италии? В Италии французы тоже получили приказ наступать, и этот приказ решил исполнять Шерер. Здесь мы с вами словно вернулись опять к Итальянской кампании Наполеона – те же самые места. Я сейчас возьму другую карту. Посмотрите, вот, помните – это Северная Италия? Конечно, как не уходили. Да, как не уходили. Но после мира что же произошло: граница стала проходить вот здесь вот – Верона это австрийская территория, австрийцы находились, Верона, Венеция – это всё австрийские территории. А это территория, соответственно, Цизальпинской республики, здесь находились французские войска, австрийцы находились здесь, в районе Вероны. Как я уже сказал, здесь в общей сложности 86 тысяч человек, но конкретно в первом столкновении из этих 86 тысяч человек вот здесь, в районе Вероны у австрийцев будет находиться 58 тысяч. Командование получил... и командование, главное, получил Шерер – помните, мы говорили: Бонапарт пришёл на место Шерера? Да. Так вот, а теперь Шерер пришёл на место Бонапарта. Рокировались. Рокировочка, да. Бонапарт отправился в Египет, а Шерер получил под командование войска в Италии. Но этот генерал был очень непопулярным, он был военным министром неплохим, как организатор, как руководитель военного министерства, он был очень неплох, но как боевой генерал, его совершенно... он не пользовался... Он тем более после Бонапарта – на контрасте не очень. Да, на контрасте, в общем, его появление в армии не вызвало ни малейшего энтузиазма, он армию не смог нормально контролировать, но тем не менее он решил, что надо атаковать, потому что все знали, что к австрийцам идут на помощь русские, и если они сейчас не переходят в наступление, они ждут помощи из России. Итак, Шерер, несмотря на то, что он вовсе не пользовался каким-то успехом у солдат, несмотря на то, что он не был блистательным полководцем, он решил наступать, имея реально вот здесь, в этой области 46 тысяч французов против 58 тысяч австрийцев. И он... Не такое уж больше преимущество у австрийцев. Ну естественно, небольшое, но я ещё раз подчёркиваю: если оно не такое большое, то они, в общем, как всегда, всё рассеяли до безумия, потому что у них 86 тысяч человек вообще-то здесь находится. И вот 26 марта Шерер начал атаку. Вот посмотрим сейчас подробно, как это выглядит на схеме – это атака Шерера на позиции австрийцев под Вероной. Значит, у австрийцев войска разбросаны на широчайшем фронте, на широчайшем! Здесь где-то километров 50. Представляете, вот интересно – поля сражений, интересна тактика генералов австрийской и республиканской армий. Вот смотрите: если бы мы взяли бы сейчас, выделили поле сражений при Бородине, нарисовали площадь, у нас бы получился вот такой квадратик, представляете? А на этом квадратике сражалось 270 тысяч человек, я имею в виду, с обеих сторон. А здесь у нас, с обеих сторон если сложить 46 с 58, у нас получается 104 тысячи человек, да? 104 тысячи человек сражается на вот таком поле, т.е. в 10 с лишним раз больше Бородинского. Итак, Шерер перешёл в наступление, у него было 6 дивизий. 1 дивизию он повёл вдоль озера Гарда, нам хорошо известного озера Гарда. Да! Да, атаковал на Госхайм. Здесь дивизии Дельма и Гренье атаковали укреплённый лагерь, в котором располагался генерал Эльсниц. 2 дивизии – Атри и Виктора – двинулись на Верону, где командовал австрийский генерал Кайм, и одна дивизия Монрешара двинулась на Леньяго. Т.е. на широченном фронте, на фронте в 50 км Шерер начал наступление, ну полностью совершенно врастопырку. При этом, я ещё раз подчёркиваю, солдаты дрались отчаянно, солдаты дрались героически, здесь на левом крыле им удалось взять укреплённый лагерь австрийский, но мост они не успели форсировать – австрийцы его сломали, мост через Адидже. Здесь Госхайм был сбит с позиций, а вот перед Вероной развернулся совершенно отчаянный кровавый бой, предместье Сан-Массимо 6 раз переходило из рук в руки, командующий австрийцами и генерал Кайм был ранен, упал с коня, его заменил генерал Гогенцоллерн, который сражался в первых рядах, и не имея больше свежей пехоты, австрийцы бросили на это предместье кавалерию, у них была великолепная кавалерия, которой удалось отбить частично предместье без бешеной кавалерийской атаки. В общем, здесь у французов шли дела более-менее, я бы даже сказал, очень даже успешно, особенно на левом фланге успешно, в центре ничейно, а вот на правом крыле Монришар столкнулся со значительно превосходящими силами, его хорошенько побили, и он отошёл. В результате этого дня, 26-го вечером Шерер отвёл войска, потому что атака у него не удалась. Потери были у австрийцев 7 тысяч, у французов 5 тысяч. Французы меньше потеряли, но успеха они не добились. И вот в течение нескольких дней Шерер перегруппировывал свои войска, и австрийцы перегруппировывали, они получали подкрепление, и в конечном итоге 5 апреля началось опять на этих же по сути дела позициях сражение, которое вошло в историю, как сражение при Маньяно. Здесь есть небольшое предместье Маньяно, точнее местечко Маньяно, и именем этого местечка и названо сражение. Так вот, фактически оно по той же схеме, только на более узком фронте, вот, например, на таком фронте сражение при Маньяно, с обеих сторон опять отчаянно дрались, и опять лобовое фронтальное столкновение, опять, в общем, никакого удачного манёвра Шерер не смог организовать, ну это совсем не Бонапарт. И с той стороны тоже люди, не хватавшие с неба звёзд. Опять фронтальное столкновение, но на этот раз у австрийцев было уже значительное численное превосходство, и французы на этот раз потеряли больше – 8,5 тысяч человек, австрийцы – 5,5 тысяч человек, и уже это французами воспринималось как поражение, потому что 2 раза, с 2 попыток им не удалось сбить превосходящие силы австрийцев, превосходство австрийцев стало ещё более значимое, и Шерер ничего другого лучше не мог сделать, как начать отступление, ввести в Мантую большой гарнизон, потому что вот теперь всё в обратную сторону, теперь Мантуя в руках французов, теперь Мантуя будет костью в горле у австрийцев и вообще у союзников, а французы отходят дальше, отходят к Милану. И вот мы сейчас перейдём уже на эту карту, опять вернёмся на эту карту, положим её вот так, чтобы было хорошо видно, и здесь мы даже будем, очевидно, рисовать. Итак, вот такая ситуация у нас: французская армия отходит в сторону Милана, оставляя гарнизон мощный в Мантуе, австрийцы располагаются в районе Вероны. Шерер вынужден отступать дальше, дальше и дальше. Дело в том, что здесь есть ряд рек, но они... вот Минчо, например, это очень мелкие речки, держаться на их рубежах невозможно, и Шерер в результате принимает решение отойти за рубеж реки Адда. Река Адда, вот Лекко, здесь озеро Комо, знаете, это озеро у нас некоторые люди богатые очень любят это озеро, здесь покупают виллы на берегах Комо, популярное, так что сейчас оно известное среди русских состоятельных людей. Нам оно известно гораздо больше из-за великолепных фресок Амброджио и Пьетро Лоренцетти в соборе в Комо, 14 век. Слава Богу. А другой конец Адды, куда Адда впадает – Адда впадает в реку По, и это ровно 100 км от озера Комо до реки По, а Адда имеет ширину где-то 100 с небольшим метров – примерно как ширина Фонтанки. Ну всё равно так сразу не перепрыгнешь. Нет, совсем не перепрыгнешь. Как мы помним, здесь именно, под Лоди Бонапарт совершил свой первый подвиг, и здесь он взял мост через Адду. Итак, начало кампании в Италии закончилось тем, что Шерер был отброшен, понёс достаточно серьёзные потери, его армия во многом деморализована, потому что 2 раза, 2 попытки разбить австрийцев ни к чему не привели, и, понеся тяжёлые потери, она отходит, оставляя Мантую в руках гарнизона. А в общем у Шерера осталось на линии Адды, он смог сосредоточить всего лишь 28 тысяч человек, за вычетом потерь, плюс за вычетом оставленного гарнизона – нужно было в Мантуе оставить серьёзный гарнизон, всего у него осталось 28 тысяч человек. В этот момент приходят наконец русские войска, приходят первые части корпуса Розенберга. Корпус этот двигался через Австрию, долго он шёл, долгим маршем, он в декабре в Брюнне прошёл парадом перед императором Францем, который очень высоко оценил степень обученности русских солдат, и 29 декабря даже показали манёвры, причём казаки показывали своё искусство – брали на круп лошадей егерей, быстро выскакивали вперёд, егеря соскакивали, вели огонь достаточно интенсивный, потом отступали, русские линии выдвигались, короче говоря, русская пехота показывала своё искусство. Так вот, командующим русской армией, как мы все, конечно, понимаем, и русской, и союзной армией был назначен А.В. Суворов. С чего и почему Суворова назначили командующим в Италии? Ну конечно, потому что это выдающийся полководец, это понятно, но ведь в таких политических событиях много других соображений. Как известно, Суворов с Павлом не нашёл общего языка, более того, отправился фактически в изгнание в своё село Кончанское, в такой опале находился, потому что старик любил пошутить и очень много шутил по поводу императора, по поводу его униформы, и т.д. Но почему же... Лежал на досадной укушетке. В общем, да. Почему же его всё-таки решили призвать, кроме того, что он, действительно, был замечательным полководцем – в этом нет сомнения? Дело в том, что у Суворова были неплохие отношения с Разумовским, послом в Вене, и именно Разумовский предложил Францу вот эту кандидатуру, и эту кандидатуру поддержал русский посол в Великобритании Воронцов, а мнение англичан и мнение австрийцев было здесь очень важно. Т.е. здесь далеко не только решение, что это выдающийся полководец, его назначим, а здесь ещё мнение союзников, которые... ну, англичане в данном случае действовали из интересов, что это полководец, на которого они надеялись, что он сможет переломить ситуацию, они знали его решительность, несмотря на все его выходки, которые им могли как-то не импонировать, тем не менее они знали, что это полководец решительный. Что касается австрийцев, здесь у них была такая интрига: дело в том, что самым главным для них был генерал – это эрцгерцог Карл, конечно, это брат императора, талантливый человек, без сомнения, но ему поручили командовать армией на Дунае, там 80 тысяч его, и т.д. Сюда они первоначально планировали отправить другого эрцгерцога, младшего брата, но тот совсем был неопытный, и в конечном итоге среди австрийских генералов много там было всяких интриг, и вот австрийское командование решило: пускай лучше будет не австриец, пускай будет лучше какой-то другой человек со стороны, и вот Разумовский вовремя предложил Суворова. Ну и в конечном итоге Павел, как мы знаем, послал адъютанта, и Суворов, забыв мгновенно все свои вот эти вот чудачества по отношению к Павлу, потому что для него была мечта – сразиться с Бонапартом. Вот здесь интересно отношение Суворова к Бонапарту. Ну, во-первых, когда любят повторять, что Суворов сказал: «Далеко шагает мальчик, пора унять его» - помните, я зачитывал письмо, когда он Горчакову писал о том, что «как шагает юный Бонапарт, он герой и чудо-богатырь, он колдун», и т.д. Суворов совершенно восхищался Бонапартом и поэтому хотел с ним сразиться, потому что он профессионал высочайшего уровня, для него это был просто спортивный интерес: кто будет сильнее? Поэтому, бесконечно уважая Бонапарта, как полководца, он хотел сразиться и, конечно, победить. Когда его попросили назвать 3 великих полководцев вот в это время, он ответил: Ганнибал, Юлий Цезарь и Бонапарт. Представляете, Бонапарта, у которого была только одна Итальянская кампания, он поставил его на один уровень с Юлием Цезарем. Кстати, себя он не назвал из скромности. Ну понятно, должен был быть Юлий Цезарь, Суворов и Бонапарт. Ну, в общем, да, скорее, так. Ну и как известно, Павел Первый не стал настаивать на том, чтобы Суворов действовал по его принципам, он сказал: «Воюй, как знаешь», как мы все знаем. Ну, о Суворове у нас столько написано, что было бы смешно, наверное, пытаться обрисовать образ этого полководца. Для меня есть 2 стороны в Суворове: с одной стороны, без сомнения, потрясающая харизма, энергия, умение воевать, бесстрашие – это чётко, с другой стороны, некие чудачества, которые, в общем, часто иногда переходили некоторые границы разумного, и я думаю, что Суворов был человеком, с которым было сложно многим подчинённым. Те, кого он любил – Багратион, Милодарович – тем прекрасно, а те, кто не был в числе его любимчиков, я думаю, им было сложновато с этим человеком, потому что некоторые его чудачества, в общем, для тех, кто был объектом этих чудачеств, было довольно тяжело переносить. В общем, человек, конечно, без сомнения, сложный, но, без сомнения, выдающийся полководец, и не просто выдающийся – великий полководец. И вот в этом смысле чего цитировать наших многочисленных историков, которые все пишут о нем, без сомнения, с восторгом – я хотел процитировать того, кого, без сомнения, цитату не знают, но который очень хорошо мог оценить Суворова – это маршал Сульт, тогда генерал Сульт, генерал республиканской армии, один из блистательных генералов республиканской армии. Он написал так: «Как кажется, за причудами и странными выходками он скрывал великие военные таланты и ясный ум, у него был великолепный глазомер, бесстрашие, которое превосходило всё возможное, ибо основывалось на привычке одерживать успех и всё подчинять своей могучей воле. Но особо он обладал удивительным талантом – оказывать на свою армию чудодейственное влияние. Его обожали солдаты, он знал их, внушал им преданность, и они верили в него, почти как в сверхъестественное существо». Ну в общем, этим всё сказано, я ещё раз подчёркиваю: это говорит не какой-то там историк-лизоблюд, это говорит противник, который уважает и который ценит, действительно, выдающееся военное искусство. Ну и вот Суворов по пути в Италию приехал в Вену, в Вене, как всегда, он не избежал многочисленных чудачеств: когда он ехал... о нём все уже знали, город весь был в беспокойстве, все хотели его увидеть. Суворов ехал в карете, и кругом кричали: «Да здравствует Суворов!» Суворов высовывался из окна кареты и кричал: «Да здравствует император Иосиф!», «Виват Иосиф!» А ему посол говорил: «Так тут Франц». Он говорит: «Ах мой Бог, забыл!», высовывался и опять: «Да здравствует император Иосиф!», «Виват Иосиф!» Ну это вот такие у него шуточки были: обедал в 9 утра, спал на соломе, все зеркала обязательно нужно было завесить во всех дворцах, в которых он останавливался, потому что иначе он их разбивал – в общем, вот такие чудачества у него были. Судя по всему, Екатерина в своё время, когда он ещё только был начинающим полководцем, она сказала, что все великие люди имели какие-то свои странности, и он это себе намотал на ус, сначала он это делал, скажем так... Умеренно. ...умеренно, специально, а потом это вошло во вторую натуру. Но я ещё раз подчёркиваю: были странности, которые безобидные, а некоторые, в общем-то, я думаю, конечно, тем, кто с ним общался, доставляли часто и неприятности, потому что одно дело, когда эта странность исходит просто от постороннего человека, а если это твой начальник какие-то такие странности – ну в общем... На самом деле, то, что в кино показывали «Суворов», и то, что очень мило описывали в биографической литературе, что он имел доблесть кричать петухом на званом приёме при Павле Первом, и думаешь: Господи, ну это же просто ни в какие ворота не лезет! Ну в общем, да. Там, Бог с ним, что ты не уважаешь этого императора, это вообще твоё личное дело, кого ты там уважаешь, но это же ты с ним не в карты играешь за коньяком, ты же на официальном мероприятии, и ты там тоже не Ванька-дурак, а полководец высочайшего уровня, человек, который влияет на мировую политику фактически, и ты так себя ведёшь – я просто не понимаю, как это можно, зачем, а главное – на что он рассчитывал? Ведь это же рано или поздно должно было закончиться тем, что его отставят от армии, которую он сильно любил, невзирая на заслуги, потому что так себя вести просто нельзя, люди же сморят не только свои, а со всего мира. Вот особенно с людьми со всего мира, потому что что касается дальше с австрийцами в контакте у него, конечно, совсем плохо получилось, потому что, конечно, он когда приехал в Верону, во-первых, его итальянцы встретили ликующе. Вообще, поскольку все ожидали, что едет маг, просто волшебник, который сейчас... поэтому его встретили ликующе. Да, кстати, итальянцы уже, как вы заметили, они ликующе встречали французов, а теперь ликующе встречали войска коалиции. Они там всех ликующе встречают. Ну они люди эмоциональные, а главное – им нравится смена обстановки. Да, чтобы не застаивалось. Так вот, его встречали просто ликующе в Вероне, и австрийцы его встретили тоже с энтузиазмом, но нужно сказать, что очень быстро у них этот энтузиазм улетучился, потому что он часто по отношению к ним был просто, скажем так... Я хотел бы рассказать анекдот такой, знаете, который касается этих шуточек: генерал в каком-то военном округе, в штабе военного округа рассказывает анекдот, и вокруг него все офицеры гогочут, просто хохочут, просто не могут, и только стоит один капитан вообще с каменным лицом. Тот ещё один анекдот рассказал – все умирают от смеха, а этот стоит... Он говорит: «Товарищ капитан, вам что, не смешно?» - «А я из другого военного округа, товарищ генерал». Ну т.е. понимаете, вот эти шутки, когда петухом кричал, вскакивал на стол, и т.д. – это, может быть, для его подчинённых, они вынуждены были как-то изображать, что им весело, но представители австрийского командования вообще не понимали, к чему это относится, они вообще из другого военного округа были, им это было... они воспринимали это как просто неуважение к себе, и поэтому отношения, в общем-то, довольно сложные, и это не только связано с политикой, здесь будут политические вопросы, потому что политические интересы Павла, который сражался, я бы сказал, за троны и алтари, и политические интересы Австрийской империи, которая добивалась своих авантажей в Италии – да, это были столкновения, но при этом ещё и человеческое такое столкновение, он не слишком установил хорошие отношения с австрийскими офицерами, неоднократно, в общем-то, он их ставил в очень неудобное положение, и это вот, пожалуй, не самая лучшая сторона этой кампании. Тем не менее, когда он приехал, сразу, конечно, это был энтузиазм прежде всего в русской армии. Розенберг представил ему в Вероне командиров. Тут опять тоже интересно, что когда он представлял знакомого, Суворов его восторженно обнимал, целовал, там, Милорадовича, Багратиона, а когда он называл фамилию, которую он не знал, Суворов закрывал глаза и говорил: «Помилуй Бог, не знаю, не знаю, не знаю. Ну что ж, узнаю». Ну опять-таки, об этом говорят в такой шутливой манере, но вы знаете, а если хороший человек, его представили, а те говорят, начальник: «Не знаю, не знаю, узнаем потом» - как-то не очень это, конечно, приятно по отношению к тем людям, которых он ещё не знал. Мне это всё очень напоминает поведение какой-то такой рок-суперзвезды, которой всё можно. Ну да, и вот интересно, что когда Суворов попросил у Розенберга, не мог ли он ему дать «2 полчка казачков», тот сказал: «Так Ваше превосходительство, любые все в вашем распоряжении», и когда тот опять попросил, тот опять... И тогда Суворов вдруг воскликнул: «Намёка, догадка, лживка, лукавка, краткомолвка, краснословка, немогузнайка! От немогузнайки много, много беды!» И ушёл. Почему «немогузнайка», что он спросил? Ну просто Розенберг ещё не работал, можно сказать, с Суворовым, он не знал, что ему нужно отвечать, вот что угодно, но отвечать, поэтому он ответил: «Ваше превосходительство, пожалуйста, все войска в вашем распоряжении». А Багратион тут же понял и сказал: «Мои войска готовы к выступлению!» - «Князь Пётр, вот правильно!» Ну в общем, это такая определённая манера, но в отношении ведения войны, конечно, Суворов был абсолютно прав, и его наставления, которые он дал, это было... его нужно, что называется, почитать. «Надо атаковать! Холодное оружие штыки, сабли! Смять и забирать, не теряя мгновения! Побеждать все, даже невообразимые препятствия! Гнаться по пятам, истреблять до последнего человека! Казаки ловят бегущих и весь их багаж. Без отдыху вперед, пользоваться победою! Пастуший час! Атаковать, смести все, что встретится, не дожидаясь остальных! ... Забавлять и веселить солдата всячески. Никаких сигналов, ни труб, ни барабанов. Говорить в полголоса! Не надо патрулей, берегись рекогносцировок, которые раскрывают намерения. Твердость, предусмотрительность, глазомер, время, смелость, натиск, поменьше деталей и подробностей...» - вот энергия, энергия, т.е. он влил харизму, понимаете, вот мы видим там вот, на германском направлении, назовём современным языком, фронте, у эрцгерцога Карла вот такая армия огромная, её атакуют французы, он их отбивает и стоит, смотрит. Потом... Вроде же отбил? Отбил, победил и медленно за ними идёт. Здесь – натиск, энергия, порыв, он душу дал, так сказать, армии. Но вот, понимаете, тут момент: ведь армия-то, которая у них сейчас образовалась, она же австрийская почти вся. Смотрите, у австрийцев было 86 тысяч изначально, они понесли потери в ходе этих двух сражений, у них осталось где-то порядка 75 тысяч, к ним 20 тысяч русских подходит, в общем, будет 95 тысяч, но, в общем, это армия, в которой если не 80%, но 75% - это австрийцы. Вот эти все наставления – они очень здорово для русской армии, но она и так его понимала, а вот австрийцам это было... и ещё в переводе на немецкий язык – австрийские офицеры не очень понимали, что от них хотят. Но Суворов постарался всё-таки объяснить на поле боя. И ещё один очень важный момент: Суворов настаивал, во-первых, естественно, на том, чтобы по отношению к местному населению соблюдать, скажем так, максимальную корректность и позаботиться о том, чтобы солдаты себя вели достойно, хотя у него это полностью, конечно, не получилось, потому что русская армия была регулярная армия, она себя вела очень корректно, ну а что касается казаков, тут уже сложно было что-то сделать, потому что, как известно, казаки великолепные бойцы в рассыпном строю, великолепные кавалеристы, но они отправляются на войну, чтобы вернуться с добычей. Естественно, это же регулярная конница. Вот они регулярные, они идут на войну, в общем, как в зажитие, и поэтому, естественно, они должны с чем-то вернуться, поэтому, в общем, без сомнения, особенно жители, я не думаю, что восторгались присутствием этих отрядов. И Суворов сразу решил наступать. 21 апреля его войска двинулись вперёд, и двинулись на крепость Брешия, и начали наступать на достаточно широком фронте. Сравнить если кампанию Суворова и Бонапарта, начальные условия кампании Суворова и Бонапарта: ну конечно, мы видим, что Суворову было, без сомнения, гораздо проще. Так, у Бонапарта, который начинал отсюда, было 38 тысяч, перед ним было 52 тысячи противника. Здесь у Суворова было более 90 тысяч, передним было 28 тысяч за Аддой. В общем, конечно, соотношение явно в его пользу. Бонапарт приехал к своей армии – его никто не знал, сопляк, который приехал к армии, который... Сюда приехал кудесник, все ожидали появления выдающегося кудесника, звезды, знаете, как звезда приехала, поэтому ему было, конечно, гораздо проще в этой ситуации одержать победу, и он её, естественно, одержит. Итак, войска наступают, впереди здесь по правому флангу в авангарде идут войска Багратиона, и Брешия была внезапно атакована быстро, французский гарнизон укрылся в цитадели, 1220 человек, и вот здесь интересный суворовский момент: вообще, вы понимаете, штурмовать цитадель Брешия – это были бы гигантские потери, огромные потери, и тем не менее Суворов приказал готовиться к атаке. Почему? Я думаю, что он хотел поразить, конечно, неприятеля, потому что вот этот уже слух о том, что идёт Суворов, который громит всех, который ни перед чем не остановится, нужно было эту репутацию поддержать – нужен был кровавый штурм, кровавый штурм не из-за любви к крови, а кровавый штурм, чтобы внести ужас в ряды неприятельские, страх чтобы предшествовал движению. И вот он приказал готовиться к штурму. Потери были бы чудовищные, потому что там не турки были, и это был не Измаил, это был хотя и маленький гарнизон, но это была Брешия, цитадель, серьёзное каменное укрепление, хорошо простреливающееся фланкирующим огнём – оставили бы кучу трупов, но её бы взяли, потому что для штурма было выделено 14 тысяч человек. И когда комендант увидел, что это серьёзно, что это не шутит, что действительно сейчас будет штурм, он капитулировал. Т.е. его это – на понт взяли? Ну не совсем, на понт бы его не взяли, в том-то и дело, что если бы он увидел, что это просто изображают, он бы не сдался, конечно же. А тут он увидел: так они же действительно будут штурмовать – вот это для коменданта Брешии было... Он психологией, понятно, взял в первую очередь. Да, и Суворов сказал, что если мы этого сейчас не сделаем, иначе неприятель будет держаться в каждом блокгаузе, а мы будем терять и время, и людей, всё, так сказать, будет во всех крепостях. Можно сказать, после Брешии масса мелких крепостей сдалась сразу, потому что понимали: эти будут штурмовать. Но конечно, это к Мантуе не относится, даже можете не сомневаться, Мантуя теперь будет занозой для русских и австрийцев, но гораздо меньшей, потому что какая ситуация: русские и австрийцы имеют достаточно много войск, чтобы продвигаться вперёд, оставив войска для блокады Мантуи. Здесь, под Мантуей оставят 24 тысячи человек, и при этом достаточно будет войск для того, чтобы иметь двойное численное превосходство для сражения на реке Адда. Т.е. вот такая ситуация. Ну и 26-27 апреля началась битва на реке Адда, которая была первым сражением Суворова в Италии. Об этом предлагаю в следующий раз поподробнее. Да, я думаю, что мы... действительно, это сражение очень интересное, и мы с этой битвы, с отчаянной битвы на реке Адда начнём наш следующий рассказ. Но это уже будет после Египетской кампании, потому что на время Египет покинули, чтобы узнать, что происходит в Европе, нам же нужно вернуться туда. Обязательно. Ведь там же Сирийская кампания, так что вот мы будем так примерно по хронологии идти, здесь мы сейчас весной 1799 года, мы перенесёмся, обратно вернёмся в Египет узнать, что происходило там весной 1799 года. Договорились. Отлично! Будем ждать сводок с фронтов. Спасибо, Олег Валерьевич! Спасибо. А на сегодня всё.

Содержание

Дипломатия во время войны Пятой коалиции

Флаг Испании (1785—1873 и 1875—1931)
Испания

Основная статья: Пиренейские войны

В 1808 году Наполеон владел всей Европой[источник не указан 910 дней] за исключением России и Великобритании. Но в последние время его власть начала ослабевать. Основная причина — поднятие патриотического духа в побеждённых Францией странах. Главной в разжигании антинаполеоновских настроений была Великобритания, на деньги которой и создавались коалиции против Франции. В марте 1808 года французские войска вторглись в Испанию. Пассивность испанского правительства вызвала народное возмущение, началась революция. 19 марта Карл IV вынужден был отречься от престола, королём стал Фердинанд VII. Но 10 мая он отказался от своих прав, 6 июня его трон занял брат Наполеона Жозеф Бонапарт. Испанцы, не без помощи Англии, восстали (20—23 июля) и изгнали Жозефа из Мадрида.

Восстание в Испании охватило и Португалию. 6 августа 1808 года в Португалии высадились английские войска под командованием А. Уэлсли (будущий герцог Веллингтон). Началась война за Пиренейский полуостров (1808—1814). В 1808 году англичане и испанцы достигли успеха на Пиренеях. Примерно в это же самое время австрийцы начали угрожать Франции с востока.

Флаг Австрийской империи
Австрия

Австрия пыталась ликвидировать тяжёлые последствия Пресбургского мира (1805 год), подписанного после Аустерлицкого сражения. Вена боялась потерять свою политическую самостоятельность в связи с усилением власти Наполеона. Она всё ещё переживала своё поражение в войне Третьей коалиции. Австрия жаждала реванша над Францией, пытаясь поднять свой пошатнувшийся престиж в глазах всей Европы.

В последнее время в Австрии сильно поднялся патриотический дух. Австрийские солдаты рвались в бой. В 1805—1806 годах в Австрии проводились военные реформы, которые вселили веру в австрийцев, что им удаться победить французскую армию. Деятельностью эрцгерцога Карла, назначенного в 1806 году военным министром, вооружённые силы были доведены до 500 тысяч (до 300 тысяч действующей армии и около 200 тысяч ландвера); взамен устава линейной тактики армии привиты новые принципы ведения боя; введена корпусная организация из трёх родов оружия. Однако армия не впитала ещё реформу, а старшие военачальники были учениками линейной тактики и маневренной стратегии.

Император Франц II хотел нанести главный удар из Богемии, чтобы уничтожить французские силы в северной Германии. Австрийский Придворный совет не согласился с таким решением, он хотел начать наступление к югу от Дуная, тем самым обезопасить и прикрыть дорогу на Вену. Споря, где лучше начать наступление, они потеряли драгоценное время. Всё это привело к тому, что их армия двигалась слишком медленно и нерешительно.

Флаг Великобритании
Великобритания

В марте 1802 года Великобритания, после десяти лет непрерывных войн с Францией и её союзниками, смогла, наконец, заключить мирный договор. Амьенский мир (25 марта 1802 года) положил конец войне между Францией и Англией. Но мир длился недолго. Взаимные претензии этих двух стран создали угрозу начала новых европейских войн. Великобритания была крайне недовольна тем, что была вынуждена прекратить все свои колониальные завоевания. Наполеон тогда обратил своё внимание на Вьетнам, как на удобную стратегическую позицию для дальнейшего проникновения в Азию. Под словом Азия он подразумевал Китай. Англия, имевшая тогда владения в Китае, была крайне обеспокоена тем, что Наполеон может воплотить свои замыслы. Наполеон любил говорить, что для того, чтобы захватить Англию, ему нужна всего одна туманная ночь, имея в виду морское вторжение в Англию французского флота. Он понимал, что в открытом бою французский флот не сможет соперничать с английским. Это наводило страх на Англию. Ла-Манш всё время патрулировал английский флот, опасаясь вторжения французских кораблей.

В июле 1808 года в Испании вспыхнула национально-освободительная война против Франции. Этим воспользовалась Англия. В августе 1808 года Англия высадила свой десант в Португалии. В начале англичанам сопутствовала удача. Но в ноябре 1808 года Наполеон мобилизовал 162 200 солдат и двинулся с этими силами в Испанию. Он нанёс ряд поражений испанцам и англичанам. Уже 4 декабря 1808 года Наполеон вступил в Мадрид. Англия потеряла свой экспедиционный корпус. Наполеона надо было остановить. Англия не придумала ничего лучшего, как создать новую антифранцузскую коалицию.

Первая империя
Франция

Решаясь покончить с Испанией, Наполеон распустил войска Рейнского союза и лучшие свои войска направил на Пиренейский полуостров. На главном театре будущей войны к концу 1808 года был 60-тысячный корпус Даву. Вовремя осведомлённый о намерениях Австрии, Наполеон вернулся в Париж и принял решительные меры: призваны конскрипты, усилены армии Даву в Германии и вице-короля Евгения в Италии, мобилизованы союзные германские и польские контингенты и, наконец, сформирована армия, имевшая стать под личное предводительство императора.

Наполеон был осведомлён о том, что Австрия, подстрекаемая Англией, готовится к войне, но он всё же сомневался, что Австрия вступит в войну. Наполеон планировал перенести боевые действия в долину Дуная, как и в 1805 году. Но неверные сведения, касающиеся австрийского наступления, (Наполеону доложили о том, что австрийцы будут наступать главными силами в северной части Дуная) чуть было не привели к краху французской армии. 140 000 французских солдат (основные силы Наполеона в этой войне) оказались окружёнными превосходящими силами врага, однако австрийцы не воспользовались замешательством французов. Французский император быстро собрал свою армию в один кулак и начал её развёртывание.

Театр войны

Театром войны явилась значительная часть средней Европы: от Вислы до среднего и верхнего Рейна, до долин рек Адижа и Минчио, Адриатического побережья и через реку Саву до Коморна на Дунае. Этот обширный театр заключал в себе несколько отдельных театров военных действий;

  • Придунайский, разделённый Дунаем:
Северная часть театра охватывала Богемию, северную часть Баварии (Франконию) и государства Рейнского союза в долинах Майна и Рейна (Вюртемберг, Баден и др.).
Южная часть заключалась между Дунаем и Альпами. Этот театр заключал кратчайшие операционные пути Наполеона к Вене. На нём главные соперники имели между собою государства Рейнского союза, являвшиеся для Наполеона выдвинутым передовым базисом, особенно Бавария, отстоявшая на 250—300 километров от Вены. Австрия располагала на этом театре отличным базисом — Богемией, богатой средствами и обеспеченной горными хребтами, центральной по отношению Баварии, Саксонии и других государств Рейнского союза, в узле кратчайших путей в долины рек Майна и Рейна (250—300 километров). Главными операционными путями были: Регенсбург — Пассау — Линц — Вена (350 километров) и Регенсбург — Ландсхут — Браунау — Штейер — Амштетен — Вена (около 400 километров) — по правую сторону Дуная, и от Регенсбурга через Тейниц на Будвейс к Вене — по левую.
  • Ломбардо-Фриуль-Далматский театр прикрывал Италию со стороны Австрии, находясь, побережьем Адриатического моря, на фланге операционных путей австрийцев в Италию; самостоятельное значение имел лишь в начале войны, главные же операционные направления его были: Верона — Виллах — Брук — Вена (около 550 километров) и Зара — Аграм — Вена (600 километров).
  • Гористая полоса Тироля, Форальберга, а затем Штирии и Каринтии рядом отдельных театров разъединяла предыдущие. Недавно присоединённый к Баварии Тироль с преданным Австрии населением, готовый поднять упорное восстание, находился на флангах Баварского и Итальянского театров, с путями от Инсбрука на Аугсбург, Мюнхен и Зальцбург — к северу и на Бриксен — к югу.
  • Привислинский театр, в герцогстве Варшавском, с главною операционною линией Варшава — Вена, по своему положению был изолирован от прочих.

Обе стороны до начала войны разделялись пограничною линией Карпат, Судет, Фихтельгебирге, Богемского леса, рекой Инн и, наконец, рекой Пиаве во Фриуле.

Силы сторон

Австрия

В конце февраля австрийские вооружённые силы получили окончательную организацию:

Пехота Конница
1 корпус Бельгарда 25,5 тысяч 2 тысячи
2 корпус Коловрата 23,5 тысячи 2,5 тысячи
3 корпус Гогенцоллерна 24 тысячи 1 тысяча
4 корпус Розенберга 25 тысяч 3 тысячи
5 корпус эрцгерцога Людвига 24,5 тысячи 2 тысячи
6 корпус Гиллера 23,5 тысячи 2,5 тысячи
1 резервный корпус Лихтенштейна 13 тысяч 2,5 тысячи
2 резервный корпус Кинмайера 7 тысяч 2,5 тысячи
Дивизия Елачича 10 тысяч 1 тысяча

Артиллерия 518 орудий. Итого 176 тысяч пехоты, 19 тысяч конницы, всего 195 тысяч

Пехота Конница
8 корпус Дьюлаи 18,5 тысяч 2 тысячи
9 корпус кроатского бана Дьюлаи 24,5 тысячи 3 тысячи

Артиллерия 148 орудий. Итого 43 тысячи пехоты, 5 тысяч конницы, всего 48 тысяч.

7 корпус: пехоты 30 тысяч, конницы 5 тысяч, всего 35 тысяч с 94 орудиями.

  • Для поддержания восстания в Тироле — отдельный корпус Шателера: пехоты 10 тысяч, конницы 370 человек, всего около 10,5 тысяч с 17 орудиями.
  • Для действий в Далмации — отдельная бригада Стойхевича: пехоты 7 тысяч, конницы 300 человек, всего около 7,5 тысяч с 11 орудиями.

Таким образом к началу военных действий состав мобилизованных сил Австрии был следующий:

Пехота Конница
Германская армия 176 тысяч 19 тысяч
Итальянская армия 43 тысячи 5 тысяч
Польская армия 30 тысяч 5 тысяч
Тирольский корпус 10 тысяч 500
Бригада Стойхевича 7 тысяч 500
Итого 266 тысяч 30 тысяч

Итого 266 тысяч пехоты, 30 тысяч конницы, всего 296 тысяч, а с артиллерией свыше 300 тысяч.

Франция и союзники

В начале марта, когда не оставалось сомнения в близости разрыва, Наполеон отдал последние приказания о сосредоточении войск, организации армии и потребовал контингентов от Рейнского союза.

Французская армия была разделена на 3 корпуса:

  1. 2-й корпус Ланна: 2 дивизии Удино и дивизия Сент-Илера (последняя до Регенсбургского боя у Даву), кирасиры Эспаня и бригада легкой конницы Кольбера, до 50 тысяч. Корпусу приказано двигаться через Ульм к Аугсбургу.
  2. 3-й корпус Даву из дивизий Морана, Фриана, Гюдена, Демона, кирасир Сен-Сюльписа и лёгкой конницы Монбрена — до 50 тысяч — имел главную квартиру в Вюрцбурге.
  3. 4-й корпус Массена: дивизии Молитора и Буде двигались из Лиона к Ульму, туда же следовали дивизии Карра-Сен-Сира и Леграна из Меца; с легкой конницей Марюла состав корпуса до 50 тысяч.
Кирасиры Нансути с лёгкой конной дивизией Ласалля составили конный резерв в 14 тысяч коней.
Корпус гвардии в 20 тысяч находился на пути к Рейну.

Итого, собственно французская армия простиралась до 190 тысяч.

Союзные войска составляли следующие корпуса:

  • 7-й Баварский корпус, Лефевра, из 3 дивизий (принца Баварского, Вреде и Деруа) до 30 тысяч, занимал позиции в Штраубинге (Страубинге), Ландсхуте и Мюнхене.
  • 8-й Вюртембержский корпус в составе 12 тысяч, под командованием Вандама, должен был располагаться у Гейденгейма.
  • 9-й Саксонский корпус из 15 тысяч саксонцев Бернадотта, собирался у Дрездена.
  • 10-й корпус формировался в Вестфалии для удержания в спокойствии Германии.
  • 20-и тысячный корпус Понятовского — в герцогстве Варшавском.
  • Русские войска по предводительством князя Голицына насчитывали в своих рядах 40 тыс. человек.

Всего союзных войск должно было быть до 140 тысяч.

К началу военных действий у Наполеона на Придунайском театре было только до 200 тысяч при 428 орудиях. Вице-король Италии получил приказание двинуть его 60-тысячную армию к Фриулю. Принимая все меры к отклонению войны, Наполеон тщательно подготовляет базу на Рейне (Страсбург), верхнем Дунае (Ульм) и нижнем Лехе (Аугсбург); снабжаются обширными запасами по Дунаю: Донаувёрт, Ингольштадт и Пассау, как базисные пункты для предстоящих действий. Во всех этих пунктах заготовляется: продовольствие, независимо 8-дневного запаса при войсках (4 — на людях, 4 — в парках), резервный запас в 3 миллиона рационов; запас снаряжения и одежды (до 200 тысяч пар башмаков); огнестрельные припасы (до 200 патронов на ружье); инженерный парк с 50 тысячами шанцевого инструмента. Вместе с тем оборудована транспортная часть: сформировано 5 обозных батальонов; на путях от Рейна и Майна к Ульму устроены конные подставы для перевозки запасов с этих рек; в Ульме и Донауверте организованы транспорты из судов с морскими командами для перевозки запасов Дунаем.

Одновременно Наполеон обращает серьёзное внимание на инженерную подготовку театра: кроме усиления крепостей и постоянных укреплённых пунктов в Ульме, Регенсбурге, Пассау, Аугсбурге и Мюнхене, укрепляется ряд других пунктов, в том числе по Дунаю, для обеспечения маневрирования на обоих берегах: Донауверт, Нейбург, Ингольштадт (тет-де-пон), Штраубинг и Деггендорф.

С другой стороны, неопределённые надежды Австрии на занятие богатой страны по Рейну, Майну и верхнему Дунаю затмили у ней мысль о должной подготовке базы: запасы свозились медленно и в недостаточном количестве, инженерная подготовка главного театра отсутствовала, вплоть до столицы противник не встречал ни одного укреплённого пункта. Текущее продовольствие войск, кроме 2-дневного запаса на людях и 4-дневного в полковых повозках, опиралось на корпусные магазины (4-дневный запас); организация эта страшно сковывала подвижность армии, особенно при движении нескольких корпусов в одной колонне. При первоначальном вступлении в Баварию, отчасти по необорудованию своей базы, австрийцы принуждены были обратиться к реквизициям, способ производства и характер которых ожесточили баварское население.

Планы сторон

Австрия

Первоначально принятый австрийцами план заключался в сосредоточении главных сил в Богемии с целью нанесения решительного удара разбросанным в Саксонии и Пруссии войскам Даву, до получения ими подкреплений; затем, пользуясь центральным расположением Богемии, разбить по частям союзные контингенты, вынудить правительства Рейнского союза отложиться от Наполеона, после чего или угрожать пределам Франции, или действовать во фланг и тыл французской армии в Баварии. Одновременно с тем, австрийские войска должны были наступать на всех театрах: Гиллер с 35 тысячами (часть Германской армии) от реки Инн в Баварию — на южном Придунайском театре; эрцгерцог Иоганн с 47 тысячами — на Итальянском; Шателер и Елачич (20 тысяч) — вторгнуться в Тироль для поддержки восстания и связи Придунайского и Итальянского театров; эрцгерцог Фердинанд — через Варшаву на Торн для побуждения Пруссии к союзу с Австрией; и лишь в Далмации ограничиться обороной.

С 10 по 27 марта сосредоточились в Богемии корпуса: 1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й и 1-й резервный, всего до 150 тысяч, а 6-й и 2-й резервный оставались на правом берегу Дуная под командованием Гиллера. Между тем, движение войск из Франции к верхнему Дунаю и Леху, готовность Баварской армии и, вероятно, доходившие слухи об устройстве базы в Баварии, а также стягивание войск Даву в долину Майна, указывало Австрии на приготовления Наполеона к действиям на правом берегу Дуная; явилось опасение за участь столицы, защищаемой здесь 35 тысячами Гиллера; проблематичным операциям в долину Майна угрожало сосредоточение войск Наполеона в Баварии. После ряда совещаний и колебаний решено было перенести главные действия на правый берег Дуная.

1-й (Бельгарда) и 2-й (Коловрата) корпуса (54 тысячи) оставлены на левом берегу, и 8 апреля Бельгарду предназначалось дебушировать из Богемии, прочие же корпуса должны были 20 марта двинуться из Богемии, переправиться у Линца и с войсками Гиллера 8 апреля подойти к Инну. Задачей этих 140 тысяч ставится наступление в Баварию, опираясь налево на Тироль, направо на Богемию. Обеим частям Германской армии указано соединиться на среднем Дунае и стать между двумя массами армии Наполеона: Даву — на левом берегу, Массена, Удино, Вандам, Лефевр — на правом, с целью разбить их по частям.

Изменяя план для главных сил, эрцгерцог Карл оставил в силе группировку войск и предположения наступательных операций на прочих театрах, между тем принятие нового плана дало Наполеону выигрыш во времени около месяца и к средине апреля относительное превосходство сил Австрии значительно уменьшилось. Следует заметить, что эрцгерцог Карл получил с титулом генералиссимуса полномочие вести войну без вмешательства пресловутого гофкригсрата; однако, он относился не сочувственно к затеянной войне, признавал неготовность к ней Австрии, был подавлен сознанием гения Наполеона, к тому же был нелюбим при дворе и не имел авторитета над братьями; отсюда — колебания в принятии плана и нерешительность в его выполнении.

Франция

Намерения Наполеона выразились в обширной инструкции Бертье от 30 марта. «С 1 по 15 апреля я буду иметь 3 корпуса, которые нужно будет сосредоточить на Дунае, или у Регенсбурга, или у Ингольштадта, или у Донауверта. Моя цель перенести главную квартиру в Регенсбург и сосредоточить у него всю мою армию. Главная квартира в Донауверте и линия Леха послужит позицией — на случай, если противник предупредит меня; но если австрийцы будут неподвижны, я желаю сосредоточения войск Удино (от Аугсбурга) и Сент-Иллера (от Нюренберга) у Регенсбурга. Герцог Ауэрштедтский перенесёт свою главную квартиру в Нюренберг (к 1 апреля Даву находился между Нюренбергом, Бамбергом и Байрейтом), то есть в 3 переходах от Регенсбурга. Три баварские дивизии также будут относительно Регенсбурга в 1, 2, и 3 переходах. Герцог Риволийский, перенеся свою квартиру в Аугсбург (из Ульма), будет находиться в 4-5 переходах от Регенсбурга. Таким образом главная квартира будет в Регенсбурге, посреди 200 тысячной армии, á cheval на Дунае и удерживающей правый берег Дуная от Регенсбурга до Пассау (цитадель). Такое положение вполне обеспечивает от всякого беспокойства относительно передвижений неприятеля; оно будет выгодно и в отношении быстрой доставки к армии всего необходимого посредством Дуная».

В той же инструкции Наполеон намечает образ действий при дебушировании противника, как до завершения сосредоточения у Регенсбурга, так и при расположении уже кругом последнего. Наконец, «если неприятель направит свои действия одновременно на оконечности правого и левого флангов, то нужно будет выбрать его центр, имея путь отступления на Лех и всегда обеспеченный за собой Аугсбург».

10 апреля, по-видимому, вследствие полученных известий о перемещении австрийских корпусов из Богемии на правый берег Дуная, Наполеон назначает главной квартирой Даву Регенсбург, а корпусу его сосредоточиться в окрестностях на расстоянии одного перехода. 12 апреля Наполеон подтверждал ещё своё намерение иметь свои главные силы в двух массах: под командованием Даву — у Регенсбурга и Массена — на Лехе.

Военные действия на главном театре

9 апреля 1809 года посланника Франции известили о том, что Австрия объявила войну Франции.

Начало наступления австрийцев

10 апреля главная армия эрцгерцога Карла (140 тысяч) перешла Инн на фронте Пассау — Браунау, дивизия Елачича перешла 12 апреля у Вассербурга. 10 же апреля Бельгард (50 тысяч), перейдя границу Богемии у Бернау и Росгаупт, двинулся к Амбергу. По дорогам от Инна к Изару встречались лишь слабые конные части баварцев, однако вследствие весенней распутицы, сложной системы довольствия (колонные магазины) и неосведомлённости о противнике (известно было лишь, что часть находится на Дунае, а другая двигается к нему с севера), лишь 15 апреля передовые части подошли к Изару (70 километров), а 16 апреля, после 6-часового боя 60 тысяч против 10-тысячной дивизии Деруа, эрцгерцог овладел переправою у Ландсхута.

К этому времени дивизия Елачича подошла к Мюнхену, а на левом берегу Бельгард занимал Швандорф и Шварценфельд, имея авангард против регенских позиций (на реке Реген). Эрцгерцог Карл выбирает операционное направление на линию Кельгейм — Нейштадт на Дунае и далее к Эйхштедту, где рассчитывал соединиться с Бельгардом и, заняв центральное положение на реке Альтмюль, воспрепятствовать соединению корпусов неприятеля.

17 апреля главная армия выступила двумя колоннами: на Пфефенгаузен — Зигенбург и Ротенбург — Кельгейм; для обеспечения левого фланга со стороны Аугсбурга, 6-му корпусу Гиллера назначено двигаться от Мосбурга через Ау к Пфафенгофену; правый фланг обеспечивали отряды, направленные к Экмюлю и отряд Вечая, наблюдавший от Гейзельгеринга к Регенсбургу.

18 апреля получены сведения, что ещё весь корпус Даву находится у Регенсбурга; генералиссимус решает направиться к Регенсбургу против Даву: 3-й, 4-й и 1-й резервный корпуса стягиваются к Рору и Лангквайду, 5-й и 2-й резервный — к Зигенбургу, для обеспечения операции со стороны реки Абенс; 6-й корпус выдвинут к Пфафенгофену для обеспечения сообщений на Ландсгут; правый фланг обеспечивался отрядом Вечая у Экмюля.

После колебаний, вызванных перехваченным сведением о предположенном движении Даву к Нейштадту, ночью на 19 апреля отдаётся диспозиция о движении к Регенсбургу 3 колоннами в промежуток Абах — Экмюльское шоссе; для обеспечения марша, к Бибургу выдвигается бригада с полком конницы; 5-й и 2-й резервный корпуса остаются у Зигенбурга, в предположении атаки Лефевра в тыл двигающимся к Регенсбургу корпусам, 6-му корпусу Гиллера предписывается приблизиться к 5-му через Пфефенгаузен и Лютмансдорф; Коловрату и Бельгарду приказано содействовать атаке на Регенсбург.

Ответные действия французов

10 апреля группы французских войск находились: Даву — на марше от Нюренберга и Амберга к Дунаю, Удино — на Лехе у Аугсбурга, Массена на реке Иллере, баварцы — за Изаром. Известие о начале военных действий застает Бертье 10 апреля в Страсбурге; дав знать в Париж, 13 апреля он прибывает в Донауверт. К этому дню положение групп следующее: Даву подходит к Ингольштадту, дивизия Сент-Иллера с кирасирами Сен-Сюльписа в Регенсбурге; дивизия Фриана у Неймаркта с авангардом в Амберге; Вюртембергский корпус Вандама у Райна; Массена и Удино у Аугсбурга; Лефевр на прежних позициях.

Хотя австрийцы упредили с началом военных действий, но Бертье, имея в виду указания инструкции, решил сосредоточить армию у Регенсбурга и отдал распоряжение Массена двигаться к означенному пункту; 13 апреля вечером было получено письмо Наполеона с приказанием сосредоточить армию у Аугсбурга и Донауверта, если действия начнутся до 15 апреля, и распоряжение относительно Массена и Удино отменено.

С этого момента до прибытия Наполеона в Донауверт (17 апреля) французские и союзные войска пребывают в трех группах: войска Даву (40 тысяч), подходившие к Ингольштадту, по настойчивому требованию Бертье стягиваются к Регенсбургу (17 апреля утром на левом берегу оставалась лишь дивизия Фриана к северу от Регенсбурга); 30 тысяч баварцев — между Изаром и Абенсом, отступая от Штраубинга и Мюнхена с дивизией, отброшенной от Ландсгута; 70 тысяч Массена, Удино и Вандама — на Лехе (Райн, Аугсбург).

Ко времени прибытия Наполеона, утром 17 апреля, в Донауверт сведения о противнике сводились к следующему: на левом берегу австрийцы теснят Даву со стороны Богемии; на правом берегу войска Лефевра отступают перед значительной массой неприятеля; со стороны Мюнхена показываются войска в направлении к Аугсбургу; в Тироле восстание в полном развитии. Принятое Наполеоном решение приводило к движению групп французской армии к реке Абенс. В 10 часов утра 17 апреля Даву указано перейти из Регенсбурга к Ингольштадту через Нейштадт и Гейзенфельд, для обеспечения Ингольштадта; дивизии Фриана указано занять позицию на реке Альтмюль; для обеспечения марша Даву, Лефевру приказано занять позицию против корпуса, дебуширующего от Ландсгута. 17 апреля Наполеон предписал Массена организовать оборону Аугсбурга как для осады и быть готовыми (Массена и Удино) к выступлению в 2 часа ночи. 18 апреля Наполеон, преследуя идею уничтожения австрийцев на пространстве между Дунаем и Изаром и сосредоточивая все свои силы к реке Абенс, намечает подготовку решительного удара, соединённого с захватом пути отступления, какую бы операционную линию ни избрали австрийцы: на запад к Пфефенгофену — захват операционной линии возлагался бы на Даву, на север к Регенсбургу — операционную линию захватывал Массена; наконец, если бы генералиссимус продолжал движение на линию Нейштадт — Кельгейм, то его операционная линия могла бы быть охвачена с обеих сторон.

Пятидневный бой

19 апреля

Основная статья: Тойген-Хаузенская битва

По диспозиции 67 тысяч австрийцев в 6 часов утра должны были двинуться 3 колоннами к Регенсбургу: левая — 3-й корпус Гогенцоллерна (19 тысяч) на Гаузен, Тенген и оттуда разделиться на Абах и Пейзинг; средняя — 4-й корпус Розенберга (28 тысяч) от Лангквайда на Динцлинг, Вейлое; правая 1 резервный корпус Лихтенштейна (20 тысяч) от Рора на Лангквайд, Экмюль, Регенсбург; бригада Тьери (6 тысяч), занимая Кирхдорф, должна была обеспечивать операцию слева и связывать главную армию с 5-м и 2-м резервным корпусами (36 тысяч) против реки Абенс; 6-й корпус (26 тысяч) у Майнбурга должен был поддерживать эти два корпуса; дивизия Елачича оставалась в Мюнхене.

К утру этого дня за рекой Абенс находились 28 тысяч баварцев у Бибурга, Мюльгаузена, Нейштадта; на пути от Райна к реке Абенс: вюртембергцы (10 тысяч) — у Нейштадта, дивизия Демона (6 тысяч) — у Вобурга, конница Нансути (14 тысяч) — впереди последнего; Массена и Удино (50 тысяч) — на пути Айхах, Пфафенгофен, Ау; Даву (40 тысяч) — на пути от Регенсбурга к реке Абенс.

Все 18 число дивизия Фриана выдерживала бой с войсками Коловрата на левом берегу и лишь вечером 18 апреля Даву смог выступить от Регенсбурга. В 9 часов вечера корпус двинулся 4 колоннами: колонна обозов и парков — по шоссе через Абахское дефиле, правая колонна (легкая бригада Жакино, дивизии Морана, Сент-Иллера) — на Пейзинг, Тенген, Унтер-Фекинг, левая колонна (кирасиры Сен-Сюльписа, дивизии Гюденя и Фриана) — на Вейлое, Заальгаупт, Обер-Фекинг, кавалерийская колонна Монбреня с 2 батальонами пехоты из Эглофсгейма на Лукепойнт и Динцлинг. В Регенсбурге оставлен 65-й линейный полк (полковника Кутара) с назначением обороняться до крайности, пока не придет выручка.

Около 9 часов утра 19 апреля колонны Даву подходили к долине реки Фекинг, как вдруг у селения Шнейдарта завязалась перестрелка: 7 легкий пехотный полк столкнулся с боковым авангардом колонны Розенберга; головные части французов минуют долину Фекинг, а колонна Розенберга, выждав подхода Гогенцоллерна к Гаузену, продолжает движение к Динцлингу, оставив 12 батальонов гренадер на Грубской позиции. Для обеспечения марша, Даву приказывает Сент-Иллеру овладеть высотами между селениями Тенген и Гаузен, что привело к бою дивизий Сент-Иллера и Фриана (15-18 тысяч) с колонной Гогенцоллерна (18 тысяч); после упорного боя, к 6 часам вечера австрийцы отброшены за реку Фекинг; потери убитыми и ранеными с каждой стороны около 3 тысяч и около 800 пленных австрийцев.

Одновременно колонна Розенберга с боем пролагала путь к Динцлингу против колонны Монбреня, искусно скрывавшего свои силы (2 тысячи); к вечеру Монбрень отошёл к левому флангу Фриана, преградив путь от Динцлинга к Абаху; опасаясь за направление Регенсбург-Ландсгут, эрцгерцог Карл, имея резерв из 12 гренадерских батальонов, лишь вечером решился послать подкрепление Гогенцоллерну, но было уже поздно.

На остальном театре происходило следующее: правая колонна Лихтенштейна беспрепятственно дошла до Эглофсгейма: отряд Тьери, обнаружив движение баварцев по шоссе к Регенсбургу, перешёл в наступление от Кирхдорфа к Арнгофену, но был отброшен к Оффенштетену; 5-й корпус послал бригаду на помощь отряду Тьери, но она была остановлена баварцами у Бибурга, за 5-м находился 2-й резервный корпус; 6-й корпус дошёл к вечеру до Майнбурга и лишь здесь получил приказание идти к Пфефенгаузену и Лютмансдорфу; его летучий отряд имел дело с авангардом Массена; на левом берегу Дуная находились: 2-й корпус — против 65-го линейного полка, 1-й корпус у Амберга и на пути к Неймаркту.

В ночь на 20 апреля французские войска устроились на ночлег: две дивизии Даву с конницей Монбреня на Гаузен-Тенгенских высотах; две дивизии из корпуса Даву, кирасиры Сан-Сюльписа и две баварские дивизии у Арнгофена; баварская дивизия Вреде у Бибурга; Вандам, Нансути, Демон — у Нейштадта; Массена у Пфафенгофена; Удино впереди Массена, по дороге к Фрейзингу; дивизия Буде в пути с дороги Пфафенгофен-Фрейзинг к Абенсбергу.

20 апреля (Абенсбергское сражение)

Основная статья: Абенсбергское сражение

Утром послано приказание Массена торопиться к Изару, на Фрейзинг или Мосбург, «а ещё лучше на Ландсгут». После личной разведки с высот Абенсберга, Наполеон отдает приказание: Даву с 24 тысячами удерживаться на Тенгенской позиции и служить осью для маневра главными силами на центр австрийцев — к Ландсгуту; Ланну с 25 тысячами (две дивизии корпуса Даву) овладеть Рором, как центральной позицией относительно всей австрийской армии; 40-тысячному корпусу из баварских и вюртембергских войск под личным предводительством Наполеона наступать с линии Арнгофен-Абенсберг против отдельных отрядов и против фланга 5-го австрийского корпуса; дивизии Вреде (10 тысяч), выждав результата наступления соседней массы, атаковать австрийцев, находящихся против неё.

Эрцгерцог Карл, ожидая на 20 апреля атаку Даву, ещё 19-го послал приказание 5-му корпусу ночью двинуться через Рор к Лангквайду, а 6-му корпусу занять его место, но из-за неприбыти Гиллера эрцгерцог Людвиг остался к утру 20 апреля на своих позициях.

В 9 часов утра Наполеон двинул свои массы вперёд: Ланн уничтожил отряд Тьери, занял Рор и оттуда направил часть сил вниз по долине Лаберы во фланг и тыл армии эрцгерцога Карла; баварцы и вюртембергцы отбросили отряды правого фланга 5-го корпуса австрийцев к Пфефенгаузену; Вреде атаковал у Бибурга-Зигенбурга с фронта. Обе массы Наполеона нагнали отступающий 5-й корпус на 2-й резервный у Лютмансдорфа; замешательство сообщилось подходящему с юга 6-му корпусу и к вечеру беспорядочная масса трёх корпусов, преследуемая по пятам, отступила за Лаберу.

Тем временем Даву авангардами атаковал австрийские отряды в направлении Гаузен — Лангквайд. В тот же день у Регенсбурга шла неравная борьба 65-го линейного полка (около 2 тысяч) с двумя корпусами Коловрата и Лихтенштейна (45 тысяч), окончившаяся вечером сдачей французов. Появилась возможность соединить австрийские войска с разных берегов Дуная, однако эрцгерцог Карл приказал Коловрату продолжать движение на Гемау с целью угрожать тылу французов.

К вечеру 20 апреля Массена дошёл до Фрейзинга, восстановил переправу и выдвинул конницу к Мосбургу, на левом же берегу Дуная корпус Бельгарда двигался к Неймаркту и Ингольштадту, тесня наблюдательный отряд французов.

21 апреля

Основная статья: Ландсхутская битва

Предполагая, что Массена вечером 20 апреля достиг Ландсгута и не имея сведений о сдаче Регенсбурга, Наполеон на 21 апреля отдает распоряжения: войскам Ланна с вюртембергской и 1 баварской дивизиями и конницей Бессьера (около 45 тысяч) преследовать неприятеля от Рора к Ландсгуту; Лефевру с 2 дивизиями, кирасирами Сен-Жермена и баварской конницей (22 тысячи) от Рора двинуться вниз долиной Лаберы, уничтожить арьергард и преследовать самого эрцгерцога Карла от Экмюля к Ландсгуту или Штраубингу; в резерве войск левого фланга оставлены: 1 баварская дивизия у Рора и две дивизии Удино у Абенсберга; Даву приказано поддержать Лефевра, а затем двинуться к Регенсбургу и отбросить Бельгарда и Коловрата в Богемию.

В ночь на 21 апреля войска Гиллера (5-й, 6-й и 2-й резервный корпуса) продолжали отступление от Ротенбурга и Пфефенгаузена к Ландсгуту; встречные обозы замедляли движение и на утро французская конница с Наполеоном нагоняет их; завязывается кавалерийский бой; вскоре на правом берегу Изара показывается от Мосбурга передовой отряд Массена, но командование дивизии по недоразумению останавливает атаку передовой пехотной бригады; австрийцы успевают переправиться до прибытия французской пехоты от Рора и разрушают мост; Гиллер отступает к Неймаркту, оставляя обозы, часть артиллерии и до четверти состава пленными, ранеными и отсталыми.

В ночь на 21 апреля часть австрийской армии под командованием эрцгерцога Карла расположилась на ночлеги: 3-й корпус Гогенцоллерна на правом берегу Большой Лаберы у Ширлинга; 4-й корпус Розенберга у Динцлинга, оба корпуса фронтом на запад; гренадеры у Гохберга; 1-й резервный корпус Лихтенштейна у Регенсбурга; 2-й корпус Коловрата на пути к Гемау; 1-й корпус Бельгарда у Неймаркта. Генералиссимус оставался в неведении об участи войск левого фланга (Гиллера), а войска Даву принимал за главную армию Наполеона.

К утру 21 апреля возникает новый план: атаковать противника, переменив фронт на юг и открыв путь отступления на Регенсбург, для чего отдана следующая диспозиция; 1-му резервному корпусу Лихтенштейна перейти на линию Абах — Волькеринг — Кеферинг; гренадерам стать у Эглофсгейма; 4-му корпусу Розенберга — у Динцлинга с авангардом у Вейлое; 3-му корпусу Гогенцоллерна перейти к Унтер-Лейхлингу; 5-му корпусу эрцгерцога Людвига подтянуться к 3-му корпусу; 2-му корпусу Коловрата вернуться к Регенсбургу; 1-му корпусу Бельгарда перейти от Неймаркта к Гемау.

Ещё диспозиция не была получена, как 2 дивизии Даву двинулись через Шнейдарт к Лабере и сбили передовые отряды 4-го корпуса; одновременно Лефевр наступал долиной Лаберы от Рора, сбивая посты 3-го корпуса; Лефевр овладевает Ширлингом, Даву — Перингом. Вскоре Гогенцоллерн получил приказание оставить бригаду у Экмюльскаго дефиле и перейти к Эглофсгейму, где Даву вел атаку дивизией Фриана в обход правого фланга Розенберга; с прибытием подкреплений атака эта отражена.

С 12 часов дня Наполеон в Ландсгуте стал прозревать обстановку; донесения Даву в ночь на 22 апреля подтвердили пребывание значительных сил в северном направлении; наконец, дошло известие о сдаче Регенсбурга; дабы не дать противнику спастись через Регенсбург, Наполеон торопится нанести удар в этом направлении.

22 апреля (Экмюль-Эглофсгеймский бой)

Основная статья: Экмюльская битва

С вечера 21 апреля Наполеон назначил в распоряжение Даву — Лефевра и резервы у Абенсберга и Ротенбурга (от Рора). На рассвете 22 апреля авангард Вандама двинулся от Ландсгута к Экмюлю, за ним двинулся корпус Ланна (2 пехотные и 2 кирасирские дивизии), а Массена (3 пехотные и 1 кирасирская дивизии) подтянулся к Ландсгуту. Преследование Гиллера было поручено Бессьеру с конницей и 1 пехотной дивизией (16 тысяч) и 1 пехотная дивизия оставлена у Ландсгута.

К утру 22 апреля к Регенсбургу прибыл корпус Коловрата, и эрцгерцог отдал диспозицию о наступлении: 2-й корпус Коловрата (25 тысяч) к Абаху; пехота 1-го резервного корпуса Лихтенштейна через Вейлое на Пейзинг; конница — в резерве у Тальмесинга и Кеферинга; гренадеры должны были остаться у Эглофсгейма; 3-й корпус Гогенцоллерна через Люкепойнт к Динцлиигу, оставляя 6-тысячный отряд Вукасовича у Экмюля; 4-й корпус Розенберга (12 тысяч) должен был остаться на позиции у селения Лейхлинг, отвлекая на себя внимание неприятеля.

Оба противника заносили удары на левые фланги; вследствие утомления войск Коловрата выступление австрийских колонн было назначено на полдень, Розенберг же с 8 часов утра стал получать тревожные сведения. В 2 часа дня Вандам отбрасывает Вукасовича за Лаберу; на выстрелы, по условию, Даву атаковал Розенберга. Наполеон приказал Вандаму форсировать переправу, а дивизии Гюденя обойти её через Рокинг. Конная масса в 10 тысяч коней развернулась впереди Ширлинга на левом берегу Лаберы. Дивизии Даву втянулись в упорный бой в селениях и лесу, Экмюль переходил из рук в руки; по условиям местности австрийская артиллерия с высот Экмюль — Лейхлинг громила пехоту и конницу, почти не страдая от французского огня. Наполеон бросил на неё всю свою конницу, которая, рубя, пронеслась до шоссе, где встретила дивизию Гюденя, атакующую резервы; вскоре прорвалась туда и дивизии Даву и прибыла дивизия Морана; к Экмюлю подошли три дивизии Массена.

В то время как 18 тысяч Розенберга боролись против 50-60 тысяч противника, эрцгерцог бросил план наступления и оттянул колонны для защиты подступов к Регенсбургу. Наполеон с конницей преследовал остатки войск Розенберга по шоссе, Даву слева, дивизии Ланна справа. В 7 часов вечера австрийцы вышли на равнину Эглофсгейма, где собралось около 2 тысяч конницы; несмотря на отчаянное сопротивление, 10-тысячная конница французов опрокинула их, понеслась вместе по шоссе и загнала в болота реки Пфатер. Другой части конницы Лихтенштейна (3—4 тысячи), отступавшей от Тальмесинга к Обер-Траублингу, удалось отбросить французов к Кеферингу. Наполеон, в виду крайней усталости пехоты, отсутствия дивизий Массена и неясности обстановки, приостановил дальнейшее преследование и отложил удар до завтра.

Эрцгерцог Карл, при виде своих изнурённых маршами войск, обманутый в надеждах на быстрый поход и отрезанный от базы на Инне, решил отступать в Богемию: ночью были переправлены обозы; 2-й корпус Коловрата и 1-й резервный Лихтенштейна были назначены прикрывать переправу; прочие корпуса с рассветом начали переправу и направились через Вальдмюнхен к Хамму; 1-му корпусу Бельгарда приказано идти прямо к Хамму; для отступления пехоты Лихтенштейна к 8 часам утра наведён понтонный мост ниже города; два полка с артиллерией назначены в гарнизон Регенсбурга, ворота которого, кроме Абахских, забаррикадированы; и два полка прикрывали голову понтонного моста.

23 апреля (Регенсбургский бой)

Основная статья: Взятие Регенсбурга
 Театр военных действий пятидневного боя 19-23 апреля 1809 г. Фото из статьи «Австро-французская война 1809 года» в «Военной энциклопедии»
Театр военных действий пятидневного боя 19-23 апреля 1809 г. Фото из статьи «Австро-французская война 1809 года» в «Военной энциклопедии»

К 8 часам утра австрийская армия, кроме гренадер и конницы, успела переправиться; часть корпуса Коловрата проходила город; 4-тысячный конный корпус Лихтенштейна преграждал путь от дороги на Абах до дороги на Штраубинг; впереди у Бургвейнтинга находился батальон, а у Обер-Траублинга отряд Штутергейма с аванпостами на реке Пфатер; в 8 часов утра на смену Штутергейма двинулся полк (6 эскадронов).

Распоряжения Наполеона на 23 апреля: Массена с 3 дивизиями идти к Шраубингу, овладеть мостом и перехватить пути к Вене (в тот же день заменено приказанием следовать от Штраубинга к Пассау и занять линию Инна); Лефевр, Вандам, Удино, дивизия Сент-Иллера и подходившая гвардия — к Ландсгуту на усиление Бессьера, которому овладеть Браунау и линией Инна; Даву наступать к Регенсбургу влево от шоссе, Ланну — по шоссе и вправо; коннице поручена разведка к Регенсбургу: тяжёлой — по шоссе, дивизии Монбреня — по Абахской дороге, лёгкой — по Штраубингской дороге.

В 8 часов утра к Обер-Траублингу двинулись кирасиры Сен-Сюльписа, опрокинули сменявшихся гусар и улан, принудили сдаться батальону у Бургвейнтинга и раздавили по частям конницу Лихтенштейна. Тем временем подошли Даву и Ланн; артиллерия Ланна разрушила понтонный мост, и зажжённые понтоны с переправлявшимися гренадерами понеслись по течению. Около 12 часов дня Наполеон решил штурмовать Регенсбург, однако 12-фунтовые орудия и гаубицы оказались бессильны против стен, и первые попытки к штурму отбиты. В нетерпении Наполеон приблизился к цепи стрелков и был ранен в ногу; появление его после перевязки верхом перед войсками возбудило энтузиазм. Артиллерии Ланна удалось завалить ров обломками высокого каменного дома, Ланн лично схватил штурмовую лестницу, за ним бросились гренадеры, проникли в город, отворили Штраубингские ворота и в 7 часов вечера 85-й пехотный полк ворвался в Регенсбург.

Австрийская армия почти вся уже была на левом берегу, а огонь её артиллерии остановил дальнейшее продвижение французов; лишь в полночь снялся с позиции австрийский арьергард.

Результатами пятидневного боя явились: ослабление австрийской армии на треть (60 тысяч и 100 орудий), открытие прямых путей к Вене, обеспечение надолго тыла армии Наполеона; готовившиеся восстания в Германии замерли и в письме с Хаммской позиции генералиссимус предлагал мир.

События до первой переправы через Дунай

Наполеон, оставив корпус Даву для демонстраций против эрцгерцога Карла до его отступления и временно корпус Вандама у Экмюля, главные силы направил по шоссе Ландсгут — Браунау к Вене; для охранения тыла в Баварии сенатором Бомоном формировался подвижной резерв, а в государствах Рейнского союза образована резервная армия Жюно (14 тысяч); для обеспечения операционной линии слева корпус Массена направлен правым берегом Дуная через Штраубинг, Пассау на Линц; корпус Даву, дивизия Дюпо (с берегов Немецкого моря) и саксонский корпус Бернадотта должны были последовательно сменять Массена и друг друга в Регенсбурге и вниз по Дунаю, всем приказано собирать средства для переправы; с целью обезопасить операцию справа, корпус Лефевра назначен для усмирения Тироля.

Движение к Вене началось 24 апреля, в этот же день Гиллер перешёл в наступление и разбил Бессьера у Неймаркта, но, узнав о поражении эрцгерцога Карла, отступил на Инн, куда потянулся Елачич из Мюнхена. 26 апреля Массена деблокировал Пассау; затем опрокинул 6-тысячный отряд Дедовича (из войск Гилдера) и овладел переправой в Шардинге.

В этот день Гиллер переправился через Зальцу у Бурггаузена. Массена в нерешительности простоял 4 дня в Шардинге, а Наполеон с 28 по 30 апреля задержался в Бурггаузене из-за разрушенных мостов и половодья реки Зальцы.

2 мая Гиллер успел стянуть войска к Линцу, туда же подходил авангард Массена, а Ланн овладел Вельсом; однако мосты на Трауне оказались разрушенными. Гиллер получил предписание, если не удастся переправиться у Линца, удерживаться на реках Траун и Энс с целью дать главной армии подойти к Матгаузенской переправе. 3 мая Гиллер занял сильную Эберсбергскую позицию на правом берегу Траун. От Линца подходил Массена, а от Вельса правым берегом уже двигался авангард Бессьера. Подозревая движение австрийских колонн на левом берегу Дуная к переправе, Массена приказал бригаде Кегорна атаковать город; бригада пробежала мост, но, подкреплённая остальной частью дивизии Клапареда, еле удержалась в ближайших домах; пришлось пустить в дело вторую дивизию Леграна, которая овладела замком, но с трудом удержалась в городе. Появление с юга обходной колонны заставило Гиллера отступать за Энс. Массена потерял до 4,5 тысяч.

В тот же день Гиллер разрушил за собою мосты на Энсе, а 4 мая готовился переправиться у Матгаузена, но случайно плотами сорван был мост. Только 6 мая Наполеон мог двинуться от Энса по единственной дороге Амштетен — Санкт-Пельтен.

Лишь 27 апреля узнал эрцгерцог Карл о движении Наполеона и 28 апреля выступил с Хаммской позиции на Клаттау — Будвейс, прикрываясь отрядом Кленау к Дунаю и 3-м корпусом Коловрата (ранее командир 2-го корпуса) у Пильзена. 4 мая в Будвейсе генералиссимус узнал об Эберсбергском бое и лишь 7 мая тронулся на Цветель к Кремсу. В виду переправы корпуса Вандама у Линца на левый берег, корпус Коловрата передвинут от Пильзена на Фрейштадт, куда прибыл 16 мая. Гиллер, оставив 10-тысячный отряд Дедовича на правом берегу, 8 мая переправился у Маутерна и уничтожил мост.

10 мая Наполеон подошел к Вене, а главные силы австрийцев к Цветелю. Эрцгерцог Максимилиан в Вене имел до 25 тысяч и мог бы удержаться до прибытия главных сил, но когда Наполеон направил Массена к Земмерингу с целью захвата мостов с юга-востока, в ночь на 12 мая оставил столицу; 13 мая французы вступили в город. Эрцгерцог Карл, рассчитывавший переправиться у Вены и с Гиллером оборонять столицу, 16 мая соединился с его войсками у подошвы Бизамберга и простоял здесь до 19 мая, имея на Дунае цепь постов с отрядами в Кремсе, Штокерау и Шпице, 2 пехотных полка кордоном в Штаделау, Асперне, Эслингене и Энцерсдорфе и полк в Пресбурге для охраны переправы.

Генералиссимус пытался остановить успехи противника операциями на его сообщениях: 17 мая 20-тысячный корпус Коловрата атаковал 10 тысяч Вандама у Линца, но подошедший 15-тысячный корпус Бернадотта отбил его с уроном; эрцгерцог Иоганн не решился исполнить полученное им 16 мая в Клагенфурте приказание двинуться к Линцу (350 километров) для совместных действий с Коловратом, опасаясь иметь на фланге армию вице-короля.

Наполеон, намереваясь нанести новый удар, на случай неудачи под Веной, ещё на пути к ней приводит в оборонительное состояние все важные пункты на сообщениях; у Пассау возводится укрепленный лагерь на 80 тысяч и печи на 100 тысяч рационов хлеба в сутки, в Линце строятся тет-де-поны и образуются склады. Предстояло перекинуть 100-тысячную армию через наиболее трудный участок Дуная. Сначала Наполеон наметил переправу у Нуссдорфа (через 2 рукава), а у острова Лобау — демонстрацию. Ещё в ночь на 12 мая 500 вольтижёров Ланна переправились на остров Шварцлахе и отбросили посты, но были частью уничтожены, частью взяты в плен. Тогда Массена поручено устройство переправы у Лобау (через 4 рукава) и приступили к сбору материалов; вечером 18 мая 800 человек дивизии Молитора переплыли на Лобау, опрокинули 3 роты и заняли северный берег; 19 мая вечером Наполеон приказал сооружать одновременно мосты через три ближайших рукава; мосты эти окончены к полудню 20 мая и по ним двинулись войска Массена, корпуса Удино и Даву следовали к Эберсдорфу.

В 3 часа дня Молитор, выбрав входящий угол последнего рукава, переправил на понтонах 200 вольтижёров, которые отбросили посты и заняли лесок против переправы. Около 6 часов последний мост был готов и конница Лассаля направилась на правый берег, за нею дивизии Молитора и Буде. К утру 20 мая генералиссимус направил авангард Кленау (4 батальона, 16 эскадронов) к Адерклаа, в тот же день 2-й и 4-й корпус передвинуты к Герасдорфу и Зейрингу, 6-й корпус остался у Штаммерсдорфа с 5-м корпусом князя Рейса; поздно вечером 1-й корпус направлен к Герасдорфу; гренадеры за Зейрингом, резервная конница Лихтенштейна утром 20 мая подошла к Адерклаа. 20 мая Кленау, двинувшись с 2 конными полками на разведку, около 3 часов подошел к Эслингену, куда собрались посты, и стал продвигаться вперед, но, встреченный огнём вольтижёров, расположился за Эслингеном; в 7 часов Лассаль атаковал Кленау, но был отброшен; Кленау отошел к Адерклаа. 21 и 22 мая переправившись, Наполеон, вследствие поднятия воды в Дунае и разрыва мостов, потерпел неудачу при Асперн-Эслингене и возвратился на правый берег, оставив на острове Лобау корпус Массена.

В оставлении Массена на острове Лобау лежал зародыш второй переправы. Остров Лобау представлял выгодный плацдарм для переправы большой армии, при условии прочной связи его с правым берегом через бурливый южный рукав. После восстановления прежнего моста на судах, приступили к устройству другого, на сваях, шириной в 3 хода повозки, на что потребовался целый месяц работы; выше его устроена эстакада и организована крейсерская команда для перехвата разрушительных снарядов. Одновременно заготовлялись разного рода мосты для переправы через малый рукав на левый берег, приготовлялось по 5 паромов на корпус, на 300 человек и 2 орудия каждый. На острове возведены батареи на 101 орудие большого калибра из Венского арсенала, устроены шоссе, госпитали, хлебопекарни и магазины; на случай отступления с острова Лобау построен обширный тет-де-пон, прикрывавший 4 прочных моста.

Пополнив армию 40 тысячами конскриптов, Наполеон довёл свои силы до 340 тысяч, а не считая изолированных в Польше корпуса Понятовскаго (23 тысячи) и русской армии Голицына (30 тысяч) — 287 тысяч; притянув армию вице-короля и уменьшив отряды по обеспечению операционной линии (от Рейна) до 85 тысяч, 202 тысячи было собрано в точке столкновения (боевой состав 170 тысяч и 584 орудия).

Эрцгерцог Карл, в ожидании новой переправы в том же пункте, собирает войска на позициях Русбаха и Бизамберга и притягивает большую часть 3-го корпуса Коловрата. Эрцгерцог Иоганн 1 июня в Керменде получил приказание следовать к Пресбургу на соединение с главными силами, но уклонился от этого; когда же пришло вторичное приказание, дорога к этому городу была уже занята Даву. Усилив армию ландвером Богемии и Моравии, генералиссимус имел до 300 тысяч, а без польской армии — 265 тысяч; при расходе 94 тысяч на второстепенные задачи и 41 тысячу на обеспечение операционной линии, на Мархфельдской равнине оставалось 128 тысяч (боевой состав 110 тысяч и 452 орудия).

В конце июня французские войска находились: Массена на Лобау, гвардия, кавалерия, Удино, Бернадотт, Вандам — между Веной и Эберсдорфом; передовые отряды занимали правый берег от Шпица до Фишамента и острова на Дунае; Даву, итальянская армия и Мармон, оставив заслоны, следовали к Лобау.

У австрийцев на высотах за рекой Русбах и на высотах Бизамберга находилось 6 корпусов, гренадеры и конница Лихтенштейна; передовые отряды занимали линию Шпиц, Эслинген, Мюллейтен, Орт. Для отвлечения внимания от Лобау Наполеон приказывает восстановить мосты у Шпица, занять дивизией Таборские острова, устроить на них укрепления с артиллерией большого калибра и навести мосты с правого берега к островам; в виду этого, опасаясь за правый фланг, генералиссимус в день решительного боя оставляет 23-тысячный корпус Рейса против Нуссдорфа. Настойчивые действия Даву против Пресбурга повлекли несвоевременную отдачу приказания и позднее выступление эрцгерцога Иоганна (12 тысяч) к полю битвы. Ожидая переправу в том же месте, австрийцы привели в оборонительное состояние линию Асперн-Энцерсдорф, но далее к югу ограничились одним редутом и замком Саксенганг. Для утверждения противника в этом предположении, 30 июня в 5 часов вечера дивизия Леграна начала переправу в прежнем пункте с наводкой понтонного моста и устройством тет-де-пона. В тех же видах 2 июля вольтижёры Пеле овладели островом Мельниц, навели понтонный мост и 3 июля построили редут напротив Эслингена. 3 июля император личной разведкой убеждается, что эрцгерцог ожидает переправу с северной стороны Лобау.

Ещё 30 июня генералиссимус приказал: 6-му корпусу Кленау (14 тысяч) занять линию Асперн — Энцерсдорф, Нордману (14 тысяч) оставаться на линии Энцерсдорф — Орт, для подкрепления его 4-му корпусу Розенберга (18 тысяч) выступить к Виттау, корпусам Гогенцоллерна (2-й) и Бельгарда (1-й) подвинуться к Брейтенлее и Рашдорфу и с конницей Лихтенштейна служить подкреплением Кленау; 3-му корпусу Коловрата и гренадерам быть готовыми двинуться к переправе. В общем, против северной стороны Лобау сосредоточилось 96 тысяч, против восточной — 32 тысячи. 3 июля эрцгерцог решает отойти на прежние позиции, чтобы встретить противника на Русбахе, а правым крылом маневрировать на его сообщения. В ночь на 4 июля авангарды Кленау и Нордмана занимали линию от Штаделау на Асперн-Эслинген — Энцерсдорф — Мюллейтен — Орт, три корпуса на Русбахе (1-й у Ваграма, 2-й у Баумерсдорф, 4-й у Марграфен-Нейзидель), гренадерский корпус между Герасдорфом и Зейрингом, 3-й — у Гагебрунна, 5-й — оставался на Бизамберге.

К 4 июля на Лобау к Массена прибыли корпуса Даву и Удино (до 100 тысяч), у Эберсдорфа сосредоточились резервная конница, гвардия, большая часть итальянской армии и корпус Бернадотта. 5 и 6 июля состоялась переправа французской армии и вслед за этим — Ваграмское сражение, окончившееся поражением австрийцев.

События до заключения перемирия

Австрийская армия отошла на Бизамберг-Штаммерсдорфския высоты. Ночью армия сосредоточилась у Корнейбурга, 6-й корпус оставлен арьергардом на позиции Штаммерсдорф-Гагенбрунн, 4-й корпус передвинут к Волькерсдорфу; 7 июля армия начала движение на Цнайм в Богемию, а Розенберг по Брюнской дороге на Никольсбург. Наполеон избирает главным направлением для преследования путь на Брюнн, с целью воспрепятствовать возможному соединению армий обоих эрцгерцогов и 7 июля направляет Даву на Никольсбург, Массена — на Бизамберг в Богемию; прочие корпуса двигает до линии Штаммерсдорф-Волькерсдорф, одновременно Мармона и корпус итальянской армии с вице-королём направляет через Зибенбрунн к реке Мораве против эрцгерцога Иоганна; Вандам оставлен в Вене.

8 июля движение продолжается: большею частью армии за Даву, остальными — за Массена. Лишь 9 июля, вследствие того, что Розенберг самовольно свернул с Никольсбургской дороги на Цнайм, Наполеон уяснил себе обстановку и, оставив Даву на этой дороге, направляет всю конницу и несколько корпусов к Цнайму. По приказанию генералиссимуса, 9 июля Розенберг вновь выходит на Никольсбургское шоссе. Эрцгерцог Карл рассчитывал остановить Массена на Иетцельсдорфской позиции за рекой Моравой, но движение Наполеона к Цнайму выводило противника на фланг этой позиции.

В ночь на 10 июля эрцгерцог с конницей и гренадерским корпусом делает форсированный марш и в 6 часов утра прибывает к Цнайму; конница Наполеона уже находилась в 14 километрах, а в нескольких километрах позади бивакировала армия; упорными боями у Тешвица и Круковица (в 7 километрах к востоку от Цнайма) гренадеры выигрывают время, пока к вечеру 10 июля не подошли прочие корпуса.

В ночь на 11 июля Наполеон сосредоточивает с юга и востока 130 тысяч против 60-70 тысяч австрийцев. Для прикрытия растянувшихся по дороге на Будвейс обозов, генералиссимус 11 июля принимает бой; французы овладевают важнейшими пунктами, масса конницы готова охватить тыл, на 12 июля назревала катастрофа, но в ночь получено известие о перемирии, на которое Наполеон согласился в виду неудач на Пиренейском полуострове: австрийцы оставили побережье Адриатического моря, долину Инна, часть Моравии и Венгрии с Брюнном, Пресбургом, Раабом, Тироль и Форальберг, в герцогстве Варшавском войска оставлены на занятых позициях.

Остатки армии генералиссимуса, потерявшей с 3 по 12 июля 46 тысяч, отходят вглубь Богемии, а затем к Ольмюцу.

Действия на второстепенных театрах

На Итальянском театре

10 апреля австрийская армия эрцгерцога Иоганна вторглась во Фриуль к Удине, застигла врасплох армию вице-короля 16 апреля при Сачиле и вынудила её отступить к Вероне; вследствие распутицы эрцгерцог подвигался медленно и вице-король к 26 апреля успел сосредоточить до 60 тысяч. Между тем, с главного театра доходят до Иоганна неблагоприятные вести и 1 мая начинается обратное движение; вице-король 8 мая форсировал реку Пиаве, 10 мая перешел реку Тальяменто и освободил крепость Пальманову; эрцгерцог 12 мая прибыл в Понтебу и продолжал отступать к Виллаху на Грац, выслав из Тарвиса к Лайбаху 9-й корпус бана Гиулая поддержать Стойхевича против Мармона.

Принц Евгений направил правую колонну Макдональда овладеть Лайбахом и с Мармоном присоединиться в Граце, среднюю Серраса — на Предильский укреплённый лагерь (взять 18 мая), левую (вице-король) — на форт Мальборгетто (взят 17 мая). 20 мая левая и средняя колонны соединились в Клагенфурте; отделив дивизию Руска к Шпиталю против Шателера и отправив за эрцгерцогом колонну Груши вдоль Дравы, Евгений направился чрез Брук на Вену. Макдональд форсировал реку Изонцо, овладел укреплениями Превальда и Лайбаха; отряд Шильта от Пальмановы захватил Триест. Узнав о движении Елачича от Ротенмана на Брук, вице-король отрядил две дивизии, которые 25 мая разбили его войска при Сен-Михеле; 27 мая Евгений в Бруке вошёл в связь с лёгкой конницей Наполеона, а Макдональд подходил к Марбургу. Эрцгерцог Иоганн, узнав о поражении Елачича, 26 мая начал отступление к Керменду; Макдональд 30 мая занял Грац и вошёл в связь с Евгением. Дабы не допустить соединения эрцгерцогов Карла и Иоганна и не иметь последнего у себя в тылу, Наполеон поручил Даву (около 20 тысяч) овладеть Пресбургским тет-де-поном, а вице-королю, достигшему Нейштадта — атаковать Иоганна и овладеть крепостью Рааб.

1 июня передовые части Даву подошли правым берегом к Пресбургу, но нападение их отбито; через день маршал со всеми силами овладел островом Энгерау, где простоял около трех недель, употребляя все средства для разрушения моста, но безуспешно. 3 июня Даву сменен дивизией Бараге д’Иллье корпуса Евгения и потянулся к Лобау. Вице-король направился на Эденбург, а 7 июня соединился в Гюнсе с Макдональдом, оставившим Бруссье с 6 тысячами у Граца против корпуса бана Гиулая; эрцгерцог Иоганн в ночь на 8 июня оставил Керменд и двинулся правым берегом Рааба в укрепленный лагерь при крепости Рааб. 14 июня эрцгерцог Иоганн принял бой у Рааба и потерпел поражение, а к рассвету 15 июня расположился за укреплениями Коморна. Евгений, направляясь за Иоганном, оставил отряд Лористона для осады Рааба, которая сдалась 22 июня. Эрцгерцог Иоганн направился левым берегом Дуная на Пресбург, оставив отряды в Бече и Коморне.

В Тироле

С началом войны население Тироля поднялось (нем.) под руководством Андреаса Гофера и вместе с отрядом Шателера (10,5 тысяч) уничтожало слабые баварские гарнизоны; Шателер, который должен был содействовать Иоганну у Вероны, двинулся от Бриксена к Триенту, но при известии о неудачах эрцгерцога Карла двинулся обратно к Инсбруку.

После Регенсбургского боя баварский корпус Лефевра двинулся от Ландсгута на Мюнхен и 30 апреля занял Зальцбург, а затем повернул на Куфштейн; Шателер выступил навстречу и разбит наголову у Воргля. Лефевр занял столицу Тироля и усмирил восстание.

При движении к Грацу эрцгерцог Иоганн приказал Шателеру и Елачичу идти к нему на соединение; для покровительства восстанию оставлен лишь слабый отряд Буоля на Бреннере. Когда после Аспернского сражения Лефевр передвинулся в Зальцбург, горцы наводнили собой долину Инна и вынудили оставленную дивизию Деруа отступить к Куфштейну и далее к Розенгейму. Тирольцы стали производить набеги, угрожая Аугсбургу и Мюнхену.

Наполеон организовал в Баварии и Италии резервные части для занятия северного и южного выходов из Тироля, а дивизию Деруа в конце июня приказал двинуть к Линцу. Ко времени Ваграмскаго боя Тирольское ополчение и отряд Буоля успели занять Триент и Бриксен и выходы в долины Леха, Изара и Инна, но приготовления к более активным действиям прерваны известием о перемирии. Бригада Буоля, по условию, очистила Тироль; однако окончательно покорить эту область французским войскам удалось лишь в ноябре.

В Далмации

27 и 28 апреля бригада Стойхевича с успехом атаковала французские войска Мармона (10 тысяч) в укрепленном лагере у Зары. Получив известия о победах на Дунае и движении итальянской армии, Мармон начал наступление к Карлштадту, 13 мая разбил бригаду Стойхевича и взял его в плен, вынудил 10-тысячный отряд 9-го корпуса бана Гиулая отступить на Карлштадт, а сам двинулся на Фиуме, где 28 мая вошел в связь с Макдональдом.

Мармон выступил 16 июня из Лайбаха на Марбург, где 20 мая наткнулся на всю армию Кроатскаго бана на позиции впереди Дравы; показывая намерение атаковать, Мармон ночью фланговым маршем отходить через Виндишгрец на Фелькермаркт, а на следующий день направляется на Грац. Гиулай двинулся на перерез к Грацу и 24 июня авангард его достиг Кальсдорфа. Но после незначительных столкновений с передовыми войсками Мармона, он отступил к Фюрстенвальду; Мармон двинулся за ним, но получил приказание спешить к Вене, куда двинулся через Брук. Гиулай 3 июля вернулся в Грац и направил отряд к Леобену в тыл Наполеону, но последний уже успел нанести решительный удар.

В Северной Германии

Тайные общества недовольных из Пруссии распространились по всей Германии, однако активные попытки их членов не увенчались успехом: 3 апреля прусский офицер Катт, собрав отряд, двинулся к Магдебургу, но был разогнан вестфальскими войсками; в самой Вестфалии полковник гвардии Дернберг стал во главе крестьянских ополчений и двинулся к столице, но был разбит войсками, сохранившими верность; 28 апреля майор Шилль с гусарским полком выступил из Берлина на Дрезден, но, узнав об успехах Наполеона, направился в Вестфалию; окруженный французскими войсками, он бросился на Нижнюю Эльбу для связи с английской эскадрой и 25 мая захватил крепость Штральзунд; 31 мая крепость была взята голландской дивизией Грасьена и храбрый партизан погиб.

После Аспернского сражения Австрия решила поддержать восстание в Германии: отряд Аменде (7 тысяч) направлен на Дрезден, Радивоевича (6 тысяч) от Эгера на Байрейт, герцогу Брауштвейг-Эльскому было разрешено сформировать 2 тысячный отряд волонтеров. Против Радивоевича Наполеон назначил Жюно со сборными вспомогательными войсками, оттеснившими Радивоевича от Байрейта, а на Дрезден направился король Жером, занявший его 30 июня.

Эрцгерцог Карл для объединения действий послал в Саксонию Кинмайера с конницей. Прибыв к Аменде, Кинмайер с отрядом Брауншвейг-Эльса напал на Жюно (8 тысяч), преследовавшего Радивоевича, разбил его 9 июля у Гефреса и отбросил на Амберг, а затем обратился на вестфальского короля у Гофа (15 тысяч), но тот отступил; успехи Кинмайера прерваны известием о перемирии; герцог Брауншвейгский бросился к Северному морю, у Гальберштадта заставил вестфальский полк Меронне, двигавшийся ему наперерез, положить оружие, прорвался через 5-тысячный отряд Регеля и по нижнему Везеру на лодках достиг английских кораблей.

В герцогстве Варшавском

10 апреля эрцгерцог Фердинанд (35 тысяч) начал наступление в пределы Польши, где у Понятовского было не более 16 тысяч; обещанные русские войска (князя Голицына) медленно сосредоточивались у Белостока. 19 апреля у Рашина Понятовский принял бой, был разбит и отброшен в Варшаву. После капитуляции Варшавы эрцгерцог направился на Торн.

Польский генерал тем временем усилился подкреплениями, организовал восстание, разбил отряд Мора у Грохова и Гуры, быстро овладел Люблином, Замостьем и всей страной на правом берегу Вислы и захватил Львов. Овладев лишь тет-де-поном Торна, Фердинанд вынужден был возвращаться к Варшаве с намерением двинуться к Сандомиру, откуда Понятовский угрожал его сообщениям на Краков. Князь Голицын уклонился от посылки подкреплений к Сандомиру. Эрцгерцог Фердинанд оставил Монде с 13 тысячами близ Варшавы, а сам направляется к Сандомиру. Монде, видя наступление Домбровского и Зайончека с ополченскими отрядами от Кутно и Модлина, отступил на Пилицу, и Варшава вновь была занята поляками. 4 июня эрцгерцог приблизился к Сандомиру по левому берегу, но, потерпев неудачу при его атаке, перешёл у Полянца на правый берег и атаковал Понятовского на реке Вислоке; последний отступил к Сану.

Тем временем Монде, преследуемый Домбровским через Раву и Зайончеком через Варку к Радому, уничтожил мост на Пилице у Новомяста, чем остановил Домбровского, и у Едлинска разбил наголову Зайончека и отбросил его на Козенице, но, не развив успеха, по приказанию Фердинанда двинулся к Сандомиру.

Эрцгерцог между тем атаковал Понятовского впереди Сана; последний рассчитывал на содействие находившейся вблизи русской дивизии Суворова; однако направленная к Сану бригада Сиверса под пустыми предлогами уклонилась от содействия и в ночь с 13 на 14 июня поляки отступили за Сан, а 18 июня, после ряда штурмов, сдали Сандомир, к которому с севера успел подойти Монде. Так как князь Голицын не соглашался на совместные действия на левом берегу Вислы, Понятовский уступил русским всю страну по правому берегу, а сам спустился к Пулавам, где занялся усилением своей армии; русский корпус занял позиции польских войск, восстанавливая австрийские власти. В то же время Фердинанд, вероятно, с целью приблизиться к главному театру, направился к Петрокову, где сдал командование Монде. Монде с 24 тысячами продолжал отступление на Краков, Понятовский же с 23 тысячами направился от Радома ему вслед и 14 июля авангард Рожнецкого достиг Кракова; австрийцы ночью передали город прибывшей на подводах бригаде Сиверса и отступили в австрийскую Силезию.

В Нидерландах

В Нидерландах британский корпус, потеряв 4000 солдат убитыми и ранеными, добился незначительных успехов. Но это уже никак не повлияло на войну. Австрия к этому времени потерпела поражение.

Шёнбруннский мир

Основная статья: Шёнбруннский мир
The allies of France are mainly concentrated in Europe while the allies of Austria include Britain and the latter’s overseas territorial possessions in Canada and India, among other regions.
Участники войны Пятой коалиции. Синий: Пятая антифранцузская коалиция, их колонии и союзники. Зелёный: Первая Империя, её протектораты, колонии и союзники.

14 октября 1809 года был подписан Шёнбруннский мирный договор между Австрией и Францией. Поражение австрийцев было ужасно не столько в военном отношении, сколько в моральном и политическом.

Австрия лишилась выхода к Адриатическому морю. Также Австрия обязывалась передать Франции часть Каринтии и Хорватии. Франция получила графство Гёрц (Горица), Истрию с Триестом, Крайну, Фиуме (современная Риека). Впоследствии Наполеон I образует из них Иллирийские провинции. К герцогству Варшавскому переходила Западная Галиция, Баварии — Тироль и Зальцбургская область, России — Тарнопольский округ (как компенсация за её участие в войне на стороне Франции).

Всего по Шенбруннскому миру Австрия потеряла примерно 100 000 км² с 3,5 млн населения, уплатила 75 миллионов гульденов контрибуции, независимо от содержания французской армии до выхода её из пределов страны и обязалась содержать собственную армию не более 150 тысяч.

Статистика Войны пятой коалиции

Страны Население 1809 г. Войск Убито и умерло от ран
Франция 29 200 000 200 000 при 430 орудиях 31 000
Российская империя 41 190 400 70 000[3] 4[4]
Неаполь 4 950 000
Голландия 2 191 000
герцогство Варшавское 2 600 000
Рейнский союз 11 000 000
Швейцария 1 500 000
Всего 92 631 400 345 000[5]
Австрия 21 100 000 560 000 при 790 орудиях[6] около 100 000 убитыми и ранеными
Великобритания 11 750 000 40 000 4066[7]
Испания 11 400 000
Всего 44 250 000
Всего 188 322 400

Примечания

  1. 1 2 3 см. Пиренейские войны
  2. 1 2 3 В активных боевых действиях не участвовали.
  3. Из них австрийскую границу перешло всего 32 000 человек.
  4. Из них 2 человека убито и 2 ранено в единственной небольшой битве с австрийцами под Подгружем. (2 июля 1809 г.)
  5. В эту цифру входят французские союзники.
  6. Из них 310 000 солдат вели боевые действия.
  7. Из них убито в бою только 106 человек. Остальные умерли от лихорадки.

Литература

Ссылки

Эта страница в последний раз была отредактирована 30 декабря 2019 в 19:59.
Основа этой страницы находится в Википедии. Текст доступен по лицензии CC BY-SA 3.0 Unported License. Нетекстовые медиаданные доступны под собственными лицензиями. Wikipedia® — зарегистрированный товарный знак организации Wikimedia Foundation, Inc. WIKI 2 является независимой компанией и не аффилирована с Фондом Викимедиа (Wikimedia Foundation).