Для установки нажмите кнопочку Установить расширение. И это всё.

Исходный код расширения WIKI 2 регулярно проверяется специалистами Mozilla Foundation, Google и Apple. Вы также можете это сделать в любой момент.

4,5
Келли Слэйтон
Мои поздравления с отличным проектом... что за великолепная идея!
Александр Григорьевский
Я использую WIKI 2 каждый день
и почти забыл как выглядит оригинальная Википедия.
Статистика
На русском, статей
Улучшено за 24 ч.
Добавлено за 24 ч.
Что мы делаем. Каждая страница проходит через несколько сотен совершенствующих техник. Совершенно та же Википедия. Только лучше.
.
Лео
Ньютон
Яркие
Мягкие

Бригада Кольбера (Франция)

Из Википедии — свободной энциклопедии

Бригада лёгкой кавалерии Кольбера
фр. Brigade de cavalerie légère Сolbert
Emblem of Napoleon Bonaparte.svg
Годы существования 29 августа 1803 года — 9 мая 1811 года
Страна
Флаг Франции
Французская империя
Входит в Армию Берегов Океана (1803-05),
Великую Армию (1805-08),
Армию Испании (1808-10),
Армию Португалии (1810-11)
Тип Лёгкая кавалерия
Включает в себя Полки конных егерей и гусар
Функция Действие в авангарде корпуса
Численность около 900 человек л/с
Войны Наполеоновские войны
Участие в
Командиры
Известные командиры Огюст де Кольбер

Бригада лёгкой кавалерии Кольбера (фр. Brigade de cavalerie légère Сolbert) — формирование лёгкой кавалерии (соединение, бригада), состоявшее из конных егерей и гусар, и действовавшее в составе 6-го армейского корпуса Великой Армии, Армии Испании и Армии Португалии (с 1805 по 1811 год), под командованием бригадного генерала Огюста де Кольбера (с 1805 по 1809 год).

Бригада лёгкой кавалерии Дюпреса (фр. Brigade de cavalerie légère Duprès) — с 1803 по 1805 год.

Бригада лёгкой кавалерии Лорсе (фр. Brigade de cavalerie légère Lorcet) — с 1809 по 1810 год, и в 1811 году.

Бригада лёгкой кавалерии Ламотта (фр. Brigade de cavalerie légère Lamotte) — с 1810 по 1811 год.

Энциклопедичный YouTube

  • 1/1
    Просмотров:
    141 054
  • Олег Соколов о Египетском походе: Битва при Абукире, Каир и поход Дезэ

Субтитры

Всем привет. Как и обещали, после долгого перерыва мы возвращаемся на берега Нила в Египет, и будем продолжать внимательно следить за приключениями армии Наполеона на территории Северной Африки. А расскажет об этом, наверное, самый лучший рассказчик, который в курсе этих событий в этом рукаве галактики, О.В. Соколов у нас в студии опять. Олег Валерьевич. Добрый день. Добрый день. Ну что ж, мы отправимся в Египет, потому что уже заждались наши друзья, которые следят за приключениями армии Бонапарта в Египте. Но прежде чем мы туда отправимся, буквально хочу сказать 2 слова благодарности тем людям, которые нам очень помогли, потому что вот юридическая помощь нам сейчас очень будет нужна, и благодаря вам, благодаря вашей дружеской помощи мы сможем сделать те действия, которые необходимы для того чтобы справедливость восторжествовала. Огромное вам всем спасибо, и надеюсь, эти усилия не пройдут даром. Ну а теперь начнём нашу Египетскую кампанию, продолжим её. Да. Начали мы уж её, слава богу, 2 ролика назад. Ну вот смотрите, мы завершили на том, что армия Бонапарта триумфально вступила в Каир. Он высадился в ночь с 1 на 2 июля на Египетской земле, 21 июля разгромил мамелюков в битве при пирамидах, 24 июля торжественно вступил в Каир, и под его властью оказался фактически Египет. И таким образом, можно сказать, в 29 лет он стал главой государства. Ещё не исполнилось ему 29 лет, через несколько дней ему исполнится 29. Почти султан. Ну в общем да. И в общем вся ситуация, можно сказать, налаживалась даже очень и очень хорошо, потому что, во-первых, Бонапарт создал администрацию в Каире, которая стала управлять городом, прежде всего из местного населения, куда, естественно, включил и французов. Торговля стала нормально работать, местная полиция действовала под руководством грека одного такого, очень жёсткого и, ну такого, как нужно, чтобы в Каире навести порядок. Налоги стали выплачиваться. Их собирали копты, которые в общем-то это делали и при Мамелюках. Т.е. в общем жизнь более-менее стала налаживаться. Меня всё время поражало в Бонапарте гораздо больше на самом деле, чем его военные успехи, которые тоже, конечно, поражают. Меня всегда поражала способность его налаживать экономику вокруг себя с какой-то фантастической скоростью, просто фантастической. Здесь действительно с фантастической. Так он и во Франции потом всё наладил. Да. Только в июле вошли и уже к началу августа уже, в общем-то, всё стало работать. И вот что пишет один из офицеров, смотрите. Продовольствия теперь было в изобилии. Было поначалу сложно раздобыть деликатесы, но скоро торговцы стали приходить к нам прямо в наше месторасположение, принося нам по вполне разумным ценам кофе, сахар, овощи, фрукты, и всё что можно пожелать. Наши солдаты гуляли по городу как если бы они стояли гарнизоном во Франции, нас хорошо принимали. Всё, что нам было нужно, мы могли получить без проблем за деньги. Т.е. всё, так сказать, жизнь налаживается. И смотрите, вот карта Египта того времени. Итак, французы вступили в Каир и одновременно они заняли портовые города, во-первых, прежде всего Александрию, потом Абукир был занят, Розетта, Дамиетта, в общем вся дельта Нила под контролем французской армии. Дивизия Дезэ выдвинута чуть на юг, но здесь вот пока Мурад-бей, Мурад-бей с юга, Ибрагим-бей, его, так сказать, коллега, он отошёл немного в восточном направлении. Но мы вернёмся потом и к Мурад-бею, и Ибрагим-бею. Но самая главная проблема, которая в общем-то в этот момент встала перед французской армией, это, конечно, проблема флота. Мы с вами говорили о том, что флот, собственно говоря, совершил такой достаточно неожиданный для неприятеля переход по Средиземному морю, транспортировал целую армию, успешно избежали столкновения с Нельсоном. И главной мыслью теперь Наполеона было этот флот сохранить, конечно же. Прошу прощения, а у нас вот, когда мы обсуждали этот дерзкий флотский манёвр, у нас с Олегом Валерьевичем промелькнула фраза, что вот если бы Бонапарт повернул бы флот в самом деле в сторону Гибралтара и дальше пошёл бы на Англию, потому что даже французы не все знали, что они в Египет плывут, а англичане вообще понятия не имели, куда это они намылились. Понятно, что это была шутка, ирония, сарказм, потому что около Гибралтара дежурила эскадра, которая была больше, чем даже эскадра Нельсона, мы в курсе об этом. Это, ещё раз повторяю, была шутка. Вот. А вот то, что совсем не шутка, это то, что нужно было делать с флотом. Значит, Бонапарт сразу сказал, что нужно войти в старый порт Александрии, потому что этот порт обеспечивал абсолютно надёжную сохранность флота и от морских волн, и от вражеского, так сказать, вражеского огня, вражеского воздействия. Там очень хорошая бухта. Вот. И по этому поводу может возникнуть мнение – ну хорошо, они бы укрылись в этой бухте Александрии, а как они дальше-то? Англичане взяли бы и заблокировали. Я ещё раз напоминаю, мы об этом говорили, то, что тогдашний флот долго в море болтаться не мог. Потому что необходимо было, во-первых, пополнить запасы воды, продовольствия, которые быстро достаточно кончались, это первое. А второе – парусный флот всё-таки не мог долго находиться в море, потому что каждый шторм наносил определённые потери в парусном вооружении. И в общем, короче говоря, флот вот так просто там находиться без дела не мог бы. Ну, подежурили бы англичане 2 недели, 3 недели, может быть, месяц, но в конечном итоге английский флот должен был бы уйти и оставить какие-то дежурные небольшие отряды. А что это за дежурный отряд – ну, 2-3 линейных корабля, они ничего не могли сделать. Т.е. французы взяли вышли бы из этого порта и разгромили эти 2-3 линейных корабля. Потому что база обеспечения у англичан была очень далеко, и им бы тоже пришлось бы пилить аж там до Гибралтара, пополнять там запасы, чиниться, возвращаться обратно, это целая Одиссея получилась бы. Да. Потому что у французов рядом и Мальта, и Корфу, уже стали французскими базами, т.е. французы бы господствовали в восточном Средиземноморье. Если флот был бы укрыт надёжно, то в общем проблема была бы наверняка решена. Ну, проблема была такая, что вход в порт Александрии довольно-таки сложен, там много мелких всяких мест. И был послан Брюэсом, командующим французской эскадры, капитан 2 ранга Баре, в задачу которого входило найти фарватер, найти проход. И в общем к 13 июля он промерил все эти, так сказать, возможные проходы в порт, и вот что он докладывает, что существует 3 фарватера, один глубиной до 6-7 брассов. Брасс это мера морская того времени французская, такая, что 6-7 брассов это 11-12,7 метра. Т.е. глубина 11 метров. Порядком. Это самый мелкий. А в основном в нём, в фарватере, 10-12 брассов, это 18-22 метра. Т.е. это очень нормальный проход, нужно сказать. Это авианосец зайдёт сейчас. В общем да. Значит так, осадка тогдашнего линейного корабля среднего, средний вот типовой линейный корабль… 74 пушки. 74 пушки, да. У него, у французов было 2 класса – Темерер и Танан, Темерер постарее, Танан поновее. Так вот, осадка у Танана 7,5 метров, у Темерера 7,25. Этого вполне хватало для того чтобы пройти кораблям этого класса. Единственная проблема возникала с Орьяном, флагманским кораблём. И там ещё 3 же были 80-пушечных корабля у французов, тоже крупных. Эти тоже побольше, но они тоже проходили спокойно, в общем-то. Они по этому фарватеру, конечно, с предосторожностями, аккуратненько они могли пройти. Длина его была где-то, нужно было пройти участок порядка 300 метров, шириной 200. Да, я сразу прошу прощения перед всеми моряками, которые нас сейчас смотрят, мы будем использовать метрическую систему мер. Не кабельтовы. Да. Дело в том, что я сам в своё время командовал даже парусным кораблём, старинной реконструкцией фрегата, и очень хорошо знаю, что такое скорость в узлах, что такое морская миля, что такое кабельтов. Но всё-таки т.к. нас слушают не только старые морские волки, но и слушают просто люди, которые интересуются историей, то всем, наверное, легче будет в метрах, км, поэтому мы будем говорить в метрах и км. Ещё раз прошу прощения, я прекрасно знаю, что такое мили кабельтов. Поэтому мы будем говорить в метрах. Итак, т.е. длиной где-то порядка 300 метров, шириной 200 метров. В общем, ничего такого особенно сложного нет. Единственное, я говорю, что для Орьяна. А Орьян, у него осадка больше 9 метров, это огромный, гигантский мастодонт 120-пушечный. На нижнем деке стоят 36-фунтовые орудия, чудовищные, гигантские 36-фунтовые орудия, которые стреляют ядром весом 18 кг. Вот эти пушки самые тяжёлые, и в принципе чтобы провести Орьян спокойно, без проблем, можно было и не снимая пушки, но лучше было снять орудия с нижнего дека, выгрузить их, провести корабль и снова загрузить. Эта операция, конечно, не самая приятная, не самая лёгкая, но её вполне можно было реализовать. Экипаж-то как обрадовался поди. Ну, экипаж большой, понимаете, кол-во моряков на этом флоте, ну, формально до 10 000 человек было, так сказать, экипажи судов боевых. Поэтому при таком количестве людей можно было немножко поработать, снять пушечки, провести. Т.е. флот спокойно мог войти в Александрию. Ещё оговориться надо – Олег Валерьевич говорит «Орьян» по-французски, мы привыкли называть этот корабль «Ориент» на английский манер. Хотя, конечно, на самом деле по-французски он, естественно, Орьян. Орьян, Восток. Значит. Итак, Брюэс получает этот рапорт, и что же он пишет. Во-первых, непонятно почему он временно увёл корабли на рейд Абукира, т.е. вот здесь более-менее такой рейд, на котором корабли не то чтобы очень закрыты от ветров, но всё же. Как-то на рейде Абукира он поставил их, ещё раз подчеркну, временно как бы на рейд Абукира, и почему-то только 20 июля он отвечает на рапорт Баре. 20 июля, тут Орьян в нескольких км между Александрией и Абукиром. Он пишет: «то, что вы мне пишите, не кажется мне убедительным». Почему ему не кажется это убедительным? Если ему это не кажется убедительным, ну пошлите туда ещё капитана 2 ранга, пошлите ещё капитана 1 ранга, пошлите ещё 20 офицеров, потому что для него это сейчас важнейший момент, флот чтобы укрыть от опасности. А местные лоцманы, неужели там не было? Местные лоцманы, конечно же, были. Ну, местные лоцманы, они такие – а, мы не понимаем, где какой проход… Пройдёт, слюшай, дорогу покажешь? Проходи, дорогу покажи. Вот поэтому местным лоцманам особо не доверяли. Т.е. они промеряли сами. И вот 26 июля Брюэс пишет, он пишет Бонапарту, что «моряки торговых судов говорят, что английская эскадра из 14 линейных кораблей находится в 30 лье от Абукира». 30 лье это 120 км, т.е. где-то она болтается вот здесь недалеко в Средиземном море. Т.е. он знает, что англичане здесь рядом и что, очевидно, скоро будет сражение. И при этом он почему-то так пишет капитану 2 ранга Баре, что давайте там снова померяйте, что-то мне не кажется убедительным. Т.е. такое ощущение, что речь идёт о какой-то маловажной второстепенной задаче. И интересно, Бонапарт пишет: Я узнал, что найден, наконец, фарватер для входа в порт Александрии такой, какой вы желали. Я надеюсь, что в то время, когда я вам пишу это послание, вы с эскадрой уже стоите в порту. Это Бонапарт написал 27 июля. Но адмирал всё так же продолжал находиться на рейде Абукира. 30 июля Бонапарт пишет Брюэсу, потому что не получает от него сообщение, он пишет: Нужно, чтобы вы немедленно вошли в Александрийский порт, где вы сможете получить всё необходимое продовольствие, рис и хлеб, которые для вас приготовлены. В случае же невозможности входа в Александрийский порт Бонапарт предписывает Брюэсу уходить на Корфу. Правда, это последнее письмо, где уже Бонапарт приказывает ему, то письмо Брюэс уже не получил. Во-первых, адъютант был перехвачен с этим письмом, его убили местные жители, вот, адъютант не доехал, а во-вторых, даже если бы он доехал, он уже приехал бы позже событий, о которых мы сейчас будем говорить. Т.е. формальног приказа Брюэс не получил. Понимаете, дело в том, что иногда говорят – ну вот Бонапарт тут тоже ответственный, он же не отдал формальный приказ. По телефону, что ли? Нет-нет. Речь идёт не о том. Бонапарт морякам никогда формальные приказы не давал. Он формулировал перед ними задачу, требование, но в отличие от сухопутных командиров, которым он говорил – вот такого-то числа в такое место прибыть кровь из носа, он никогда морякам так не отдавал приказы. Он прекрасно понимал, что море это своеобразная стихия. Он не может отдать приказ войти в Александрийский порт 15 июля. А вдруг в этот момент будет шторм, а вдруг что-то, а вдруг 15 июля невозможно, ну, 16 июля. Т.е. он отдавал, скажем, настоятельную рекомендацию, что вы должны войти, но как технически вы это сделаете, вы моряк, вы должны сами соображать. Но Брюэс совершенно чётко знал, что он должен войти в порт. Это, во-первых, желание Бонапарта, а во-вторых, это логика сама ему подсказывала. Более того, Брюэс не только продолжал стоять на рейде Абукира. Самое интересное, что давайте посмотрим, как он стоял на рейде Абукира, сейчас мы достанем хороший план, хорошую схему, и теперь, к счастью, у нас есть камера сверху. Вот смотрите, как он стоял на рейде Абукира. Значит, опять мы меряем, будем мерить в км, он стоял от берега на расстоянии 6 км, 6 км. Значит, именно поэтому снабжение судов продовольствием было очень затруднено, продовольствие получали из Александрии. В общем, короче говоря, возникли сложности со снабжением судов. В результате моряки себя там, прямо скажем, плохо чувствовали. Приходилось постоянно направлять команды для того чтобы, во-первых, реквизировать продовольствие, отправляли большие команды. В общем, короче говоря, на рейде стояли корабли, на которых часто не хватало 25-30% состава, который был на земле. Кроме того, т.к. они стоят далеко, не в порту, нужно было людям как-то отдыхать, тоже их отпускали не берег. В результате корабли стояли, не имея полного состава, личного состава. Дальше – никаких учений он не проводил. Это вообще непонятно. Дело в том, что Брюэс постоянно говорил, что команды наши хуже обучены, чем английские. Но он месяц стоял, ну он мог бы провести учения, подготовиться, потому что что будет, если англичане появятся? Ничего этого не было сделано. Корабли у него были очень неплохие. Основные массы кораблей это, вот видите, здесь помечено, 74-пушечные. Это корабли «Герье», «Конкеран», «Спартиат», «Аквилон», «Пёпль Суверен», «Эрё», «Меркюр», «Женерё», «Тимулион», это 74-пушечные корабли 2 классов, значит – Танан и Темерер. Все эти корабли длиной 55-60 метров… Танан же был 80-пушечный. Класс Танан это 74 пушки, но он мог и 80-пушечных. Класс Танан, сделанный под 80-пушечный, это «Вильгельм Тель» и «Франклин». Так вот, значит, говоря об этих кораблях, мы скажем, что длина кораблей этих была от 55 до 60 метров, колебалась, осадка от 7,25 до 7,5 метров, водоизмещение до 1600 тонн, и скорость могла быть максимальная до 11 узлов, т.е., соответственно, около 20 км/час. Но это, естественно, максимальная скорость. Вооружение, вот эти корабли 74-пушечные, они имели 28 пушек 36-фунтовых, это гигантские мощные пушки, на каждую пушку полагалось реально по 15 человек. Дальше… Ну просто чтобы кто понимает, что пушка на деревянном этом корабле стреляет через порт в борту. Соответственно, при выстреле пушка откатывается. Пушка 36 фунтов, она весит неимоверно, наверное, под 2 тонны, я точно не помню. Чтобы её вернуть обратно и выстрелить, нужно за тали её подтянуть через блоки и выставить ствол обратно в порт. Вот даже это, без самого процесса заряжания, требует большой физической силы и, соответственно, для этого нужно много людей, элементарно чтобы пушку быстро приводить в боевую готовность. Вот она откатывается, её нужно опять заталить, так сказать, вернуть в исходное положение. Так вот здесь, на это деке, были 36-фунтовые, 28 пушек, здесь 30 пушек 18-фунтовых или 24. И, наконец, здесь стояли пушки 8-фунтовые, гаубицы, карронады позднее появились. Корронады обычно же стояли на верхней палубе, на открытой. Я и говорю, здесь они и стояли, вот. Так вот, значит, артиллерия имела задачу обычно стрелять, 3 способа огня было у артиллерии. 1 способ это по рангоуту – били пушки верхнего дека, они били по рангоуту, т.е. лишить подвижности. Они необязательно. Потому что корабль же стоит на волне, и даже при средней и малой зыби его раскачивает. Соответственно говоря, артиллеристы ловили момент на нижних палубах, когда корабль поднимает вверх, тогда даже тяжёлые пушки 36 фунтов могли бить по мачтам, по реям, и даже они снаряжались разнообразными книппелями, т.е. раскрывающимися ядрами на цепи или на петле для того чтобы ломать рангоут, рвать снасти, паруса и т.д. Второй способ огня французы называли «по дереву». Это огонь, когда прямо в упор по вражескому кораблю. Т.е. на поражение личного состава, на поражение артиллерии противника. И был 3 способ, который назывался «на потопление». Т.е. вот у нас ватерлиния, т.е. стреляли ниже линии ватерлинии, так сказать, чтобы где-то здесь ядро вошло в воду. Оно могло пробить корпус корабля. Нужно сказать, что корпус корабля, конечно, представляет из себя довольно серьёзную вещь. Нормальный корпус корабля это почти метр дубовых досок, т.е. это очень-очень солидный, я имею в виду линейный корабль. Конечно. Плюс он же не просто метр дубовых досок, там, конечно, поменьше, но всё равно солидно. Он же ещё опирается на шпангоуты, на мощнейшие дубовые шпангоуты. Вот в месте, там, где корпус накладывается на шпангоут, там может быть 2 метра дерева и понятно, что неразрывным снарядом это пробить в месте шпангоута вообще невозможно. Вот, значит, у англичан, кстати, борта были тоньше, чем у французов, но зато у них было больше шпангоутов, поэтому, так сказать, чаще прошпангованы… Кстати, по поводу пробивной способности орудий. Значит, смотрите: 36-фунтовая пушка пробивала 1 метр 30 см дубовой обшивки с расстояния 100 м. Т.е. в упор. Т.е. она пробивала вот дубовую ошибку, нормально пробивала. А с расстояния 400 м – 1 м обшивки. Т.е. 36-фунтовая пушка пробивала, в общем-то, достаточно надёжно корабль. 18-фунтовая пушка, она пробивала метр обшивки с расстояния 200 м, дальше там не пробивала. Вот, кстати, интересно, адмирала Макарова я хотел бы процитировать, нашего выдающегося флотоводца русского. Смотрите, что он писал: Деревянные парусные [линейные] корабли и фрегаты по тогдашним наступательным средствам обладали в высокой степени качеством живучести. Они не были неуязвимы, большая часть ядер пронизывала их борта, тем не менее недостаток неуязвимости, пополнялся у них живучестью. Повреждение двух-трех рей и парусов не лишало корабль способности управляться; повреждение двух-трех десятков орудий не мешало остальным продолжать артиллерийский огонь. Наконец, управление всем судном производилось людьми без посредства паровых машин, и не было таких приборов, подбитие или повреждение которых делает корабль негодным для боя… Т.е. корабль был очень живучим, несмотря на то, что его борта пробивали, то, что корабль нёс большие потери, но корабль действительно обладал огромное живучестью по отношению вот к тем средствам уничтожения, которые существовали. Итак, вернёмся на рейд Абукира. Итак, французская… Опять же, сразу нужно сказать, чтобы люди не задавали такого вопроса. Линейный корабль и любой корабль парусный той эпохи стрелял друг по другу ядрами, т.е. неразрывными бомбами, и книппелями в основном. Т.е. средств поджечь корабль при помощи регулярных взрывов пороховых бомб на теле самого корабля, такой возможности просто не было. Поэтому приходилось, грубо говоря, как большой кувалдой долбить по неприятелю. Долбили. Так вот смотрите. Итак, у нас на рейде стоят корабли французские. Самое удивительное в этой постановке на рейд то, что Брюэс в конечном итоге принял решение в случае атаки англичан принять бой на шпринге. Что значит на шпринге? Он стоит, он фиксируется на якори, и с этой стороны тоже фиксируется на якори, и с помощью снасти, она соединяет эти 2 конца, корабль, можно изменять его положение. Т.е. он стоит, во-первых, зафиксированный, во-вторых, можно менять положение. На что рассчитывал Брюэс, что англичане атакуют его с одной стороны, корабли будут стоять плотным строем и будут встречать англичан в случае… Могут они даже менять свою, так сказать, ориентацию, и в общем встретят их мощным огнём. Почему – потому что он не надеялся на проворность своих команд, и то, что на парусах они смогут противопоставить такой же манёвр англичанам, как они. Вместо того чтобы обучать свои команды, он вот их распустил и надеялся на то, что на шпринге он сумеет встретить английскую атаку. Но при всём при этом если бы он на это уже, так сказать, решил такой манёвр, ему нужно было поставить корабли совсем близко, в упор к мели. Здесь вот мель рядом с мысом острова Абукир. Он же стоял от неё на расстоянии 3 км. Т.е. проход между о. Абукир и бухтой здесь был 3 км, англичане могли совершенно спокойно пройти. Более того, корабли стояли один от другого на расстоянии 130-140 м. Значит, корабль имеет длину 60, самое больше 65 метров «Орьян», а пространство в 2 корпуса корабля. Т.е. непонятно вообще, на что он рассчитывал. Значит, всего у него было по штату орудий здесь, точнее, не по штату, а реально 1182 орудия. На эти 1182 на эти корабли он должен был – по штату – 11168 человек. Но реально, во-первых, реально у него было 10 000, и вот из этих 10 000 у него на берегу находились по разным подсчётам, потому что это очень сложно подсчитать, потому что здесь какого-то ясного учёта нет, мы не знаем, можно только примерно прикидывать. Я думаю, что на берегу от 2500 до 3000 у него находилось. Т.е. в момент, когда 1 августа в 14 часов дня вахтенные сообщили, что видно паруса, здесь было не 10 000 моряков, а 7 000 моряков. Т.е. корабли не были полностью укомплектованы. Самое интересное ещё при этом, что этот человек, он храбрый человек, мы увидим, как он сражался и как он, так сказать, себя повёл в этом бою, но совершенно, абсолютно непонятны его действия как командира. Не было ни одного разведывательного фрегата, которые могли бы находиться на расстоянии 50-100 км, которые могли бы доложить о подходе англичан задолго. Ну, увидели только с мачты, так сказать, вахтенные доложили – паруса. И при этом он приказал пробить боевую тревогу только в 3 часа дня. Только в 3 часа дня пробили на всех судах боевую тревогу. По-французски это называется «branle-bas», branle это гамаки, а bas это вниз, т.е. гамаки долой. Гамаки вниз. Гамаки долой, т.е. готовься к бою. Вот эту branle-bas пробили только в 15 часов. Тут же все стали корабли готовить к бою, 15 часов. А у англичан, значит, приближается, стремительно приближается английская эскадра. Branle-bas это очень говорящая команда, потому что личный состав в основном, кроме высших офицеров, спал в гамаках. Да и высшие офицеры тоже зачастую спали в гамаках. А гамаки натягивались между пушек зачастую опять же, и при наличии спальных мест стрелять было невозможно. Поэтому гамаки нужно было свернуть, на верхней палубе их привязывали к фальшборту, чтобы уменьшить количество осколков деревянных от попадания ядер, а остальные спускали вниз. Поэтому замечательная команда, сразу понятно, о чём речь. Гамаки долой, вот так. Значит, английская эскадра была видна, 12 линейных кораблей показалось на горизонте, вот, которые догоняли ещё 2 других. В итоге общая численность английской эскадры 14 линейных кораблей и 1 шлюп. 40-пушечный, если не ошибаюсь. Шлюп нет, он был меньше, по-моему, 26 пушек. Шлюп был маленький. Не важно. Общее количество орудий было 1028 орудий. Т.е. немножко меньше орудий, чем у французов. Но, во-первых, у англичан все корабли были полностью укомплектованы личным составом, личный состав был обучен, личный состав готов и знал чётко боевое расписание, все были абсолютно готовы к бою. С этой стороны мы видим то, что моряки распущены на берег, на кораблях, так сказать, не только не хватает людей, но вот ещё что. Он же был уверен, Брюэс, что англичане будут атаковать с этой стороны, поэтому что по левому борту? По левому борту, все тяжести положили на левый борт, загромоздили орудия левого борта, они вообще не могли фактически стрелять с левого борта. Т.е. вот такая вот ситуация. И в этой ситуации, значит, раздалась команда готовиться к бою, французы готовятся к бою, и интересно, что когда англичане показались, с французских кораблей заметили… Ну, здесь всё-таки бриги немножко ходили перед французской эскадрой, они заметили, что джерва, т.е. лёгкое египетское судно, направилось прямо навстречу английской эскадре. Французский бриг попытался погнаться за ней, но английский шлюп опередил его, встретил джерву. Этим шлюпом, кстати, командовал Томас Харди, в будущем знаменитый английский адмирал, Томас Харди. Вот этот Томас Харди принял эту египетскую джерву, и там были, без сомнения, лоцманы египетские. Томас Харди это который потом командовал кораблём «Виктори» в битве при Трафальгаре. Томас Харди – знаменитейший, так сказать, адмирал. Итак, это были египетские лоцманы. Египетские лоцманы, которые в общем-то показали, где там чего можно пройти. И тем не менее, самое удивительное, что когда англичане приближали суда, первый английский корабль «Калладен» линейный, он сел на мель, вот он почему-то пошёл сюда. Наверное, египетские лоцманы, поэтому не доверяли египетским… Высокого класса лоцманы. Высокого класса. И, кстати, и шлюп Томаса Харди тоже сел на мель. Т.е. и шлюп этот, и «Калладен», они сели на мель. Египетские лоцманы, очевидно, как-то помогли в этом вопросе очень здорово. Но дальше, тем не менее, капитан «Голиафа», головного корабля, Томас Фолли направил свой корабль по собственной инициативе, вот это самое интересное, это не был приказ Нельсона. Он по собственной инициативе направил свой корабль не вдоль французского фронта с внешней стороны, а направил вот сюда, в проход между этой мелью и французским флотом. Это был, значит, Томас Фолли, корабль «Голиаф». За «Голиафом» последовал линейный корабль «Зиллоус» капитана Худа, за ним «Орион» Джеймса Сумарис тоже будущий знаменитый английский адмирал. Сейчас его портрет, Джеймс Сумарис, портрет, написанный в ту эпоху. Примерно тут, знаете, очень много рапортов, я читал очень много рапортов командиров кораблей, и все дают разное время начала боя – от 17:30 до 18:00, вот самые разные, так сказать, оценки. Около 6 часов, скажем так. Они ж даже просто вступали в бой не одновременно, поэтому… Нет-нет, они именно говорят о первых выстрелах, но они все дают разное время. Возможно, часы были немножко по-разному настроены, возможно, просто как-то по-разному они это событие для себя увидели. Но в общем, короче говоря, от 17:30 до 18:00. Может, просто по склянкам ориентировались. Ну в общем, короче говоря, так, около 6, можно сказать, начался бой. В этот момент, когда первые корабли стали обходить французов по левому борту и стали бить в левый борт, которым французы даже ответить не могли. Нельсон со своим кораблём «Вэнгард», за ним «Минотавр», «Дифонс» и «Беллерофон» пошли по правому борту французов и открыли тоже огонь. В 18:40, вот уже теперь здесь достаточно точно, в 18:40 Нельсон открыл огонь со своих кораблей, которые обходили французов с правого борта. И французские корабли оказались просто под перекрёстным шквальным огнём совершенно. Я ещё раз говорю – ситуация для французов усугубилась тем, что левый борт был завален тяжёлыми вещами, всяким хламом, и просто не могли даже начать огонь, нужно было опять разбирать это всё, что в ходе боя было далеко не всегда возможно. В особенно тяжёлом положении оказался корабль «Герье». Нужно сказать так, что Брюэс опять по не очень понятным причинам сделал следующее: он лучшие свои корабли поставил в центре, в арьергард, а вперёд поставил старые корабли. «Герье» и «Конкеран» это были 2 очень старых корабля, и «Пёпль Суверен» тоже, это были 3 старых корабля. Но особенно «Герье» и «Конкеран», они едва в общем-то ещё держались. Ну, на самом деле всё понятно, я этот его ход очень хорошо понимаю, исходя из той логики, что он рассчитывал принять оборонительное сражение в линейной баталии, учитывая, что Нельсон будет атаковать с этой стороны. Поэтому иметь мощный центр из 120 и 80-пушечных кораблей было бы очень выгодно. Да. Мощный центр и сильный арьергард. Авангард у него получился… Именно по этому авангарду англичане нанесли удар. И смотрите, «Герье» стали расстреливать с пистолетного выстрела с 2 сторон. Уже в 18:30 у него сбили все 3 мачты, которые упали на левый борт, и с левого борта вообще совершенно стало невозможно стрелять. «Конкеран», «Спартиат» и «Аквилон», первые корабли, также оказались между 2 огней. Капитан «Конкерана» Этьен Дельборад был тяжело ранен. Как пишет офицер его корабля: «палуба была завалена убитыми и умирающими. Большая часть экипажа выбыла из строя». На этом корабле было убито и ранено 350 человек. Ну, из 500 примерно, 560-600. Вы знаете, вот команду «Конкерана» я могу сказать точно – 550, если я не ошибаюсь, команда «Конкерана» была. Нет, о ней точно не известно, но 500-550. Ну, обычно 74 пушки корабль это 500-600 человек. В полном комплекте больше, но у французов было 500-600 человек, они были некомплектны. Я ещё раз говорю – здесь не хватало от ¼ до 1/3 экипажа. На «Аквилоне» тоже страшные потери. Капитану Антуану Тевенару оторвало обе ноги, он вскоре умер, не покинув боевой пост. «Спартиат» понёс гигантские совершенно потери, сбиты все мачты. Получил, смотрите, «Спартиат» получил 49 пробоин ниже линии ватерлинии по левому борту. Т.е. с этой стороны его гвоздили, 49 пробоин ниже ватерлинии. А по правому борту 27 пробоин ниже линии ватерлинии. Он не пошёл к одну. Т.е. забивали пробками, так сказать, эти пробоины заделывали. Забивали пробками, откачивали воду. Совершенно верно. А т.к. корабль деревянный, он плохо тонет. Да. Чтобы как-то помочь своим, фрегат «Серьёз», вот здесь маленький фрегат, он пошёл навстречу английским кораблям. Вообще тогда считалось, что фрегат не должен вступать в бой с линейными кораблями, это вполне понятно. У него гораздо более тонкие борта, у него гораздо более слабая артиллерия. Но «Серьёз», видя насколько здесь плохо приходится французским головным кораблям, он решил помочь и выстрелил по английскому кораблю «Ореон», не путать с французским «Орьяном». Он выстрелил по «Ореону». Вообще у моряков на линейных кораблях считалось, что в бой с фрегатом вступать это некрасиво. Неравный противник слишком. Не вступали с ним в бой, ну, с детьми, так сказать, не трогаем. Но «Ореон» здесь решил, раз они по нему дали огонь, ну что ж, он подошёл и дал всерьёз бортовой залп, вот всей бортовой артиллерии залп, этого хватило, чтобы у фрегата всё, он уже вышел из строя и едва не пошёл ко дну. И потом он погибнет, этот фрегат. Т.е. с одного бортового залпа линейный корабль этот фрегат «Серьёз» разбил. Итак, старые корабли авангарда «Герье» и «Конкеран», «Спартиат» сражались каждый с 2 линейными кораблями. И в конечном итоге вот весь авангард французов был охвачен. И вот мы посмотрим уже позиции чуть более позднее, у нас можно посмотреть. Вот что, какая позиция была вечером, ну где-то, наверное, к 9 часам вечера. Т.е. корабли авангарда французского бьют с 2 сторон, против «Орьяна» сосредоточили огонь «Беллерофон», «Александр», «Свифчер». В конечном итоге позже против него 5 линейных кораблей сосредоточили огонь по «Орьяну». Т.е. французы оказались под страшным совершенно перекрёстным огнём. Т.е. нужно понимать, что уже 3 часа канонада идёт. Да. Вот «Герье» к этому времени уже вынужден был спустить флаг, потому что на нём было убито и ранено 400 из 600 человек. Из 600 человек 400, т.е. 2/3 команды было убито и ранено, всё палуба была завалена убитыми и ранеными. Ну вот «Орьян» оказался всё-таки крепким орешком. К нему подошёл «Беллерофон», 74-пушечный английский корабль, и «Орьян» по нему дал такой залп, что «Беллерофону» стало плохо. И «Орьян» стал ещё гвоздить его, и в конечном итоге произошло вот это, мало кто знает, «Беллерофон» спустил флаг, сдался. Но т.к. у французов было некого послать даже, чтобы забрать этот корабль, «Беллерофон» тихонечко отошёл потом и, короче говоря, его не взяли в плен. Но он спустил свой флаг, «Беллерофон». Кстати, по иронии судьбы «Беллерофон» будет тем кораблём, на котором Наполеон отправится на Святую Елену позже. Да. Выжил. Ну как, по обычаям того времени спускание флага означало, что корабль выходит из боя, он этим декларировал, что мы всё. Он сдаётся. Т.е. к нему можно посылать команду… Призовую команду забрать. Призовую команду, но у французов не было здесь возможности послать призовую команду, а с этих кораблей не сообразили. В общем, короче говоря, «Беллерофон» остался, так сказать, невзятым. Ну, я думаю, что не смогли бы, учитывая кислое положение тактическое. Потому что весь авангард охвачен локально вдвое превосходящими силами противника, куда бы они там поехали? Ну в общем да. От сосредоточенного огня англичан на «Орьяне» постоянно возникали пожары, но их тушили. Брюэс был ранен, но не покинул мостика. Но в 19:30 он был уже тяжело ранен ядром, его ядром зацепило, ну, там только что пополам не разрубило. Он весь, обливаясь кровью, его хотели куда-то отнести, но он сказал – французский адмирал умирает на шканцах, на боевом посту. И через где-то 15-20 минут он умер от полученного ранения. Кстати, вот командирам этих кораблей, прямо скажем, не позавидуешь, потому что они подвергались опасности… Огромной. Больше, чем любой генерал на суше. Несравненно. Потому что место командира было на шканцах, это довольно большая возвышенность относительно всего остального корабля, его очень хорошо видно и, естественно, он в парадном мундире. Т.е. сразу видно, кто это и где он. И, в общем, по обычаю любой командир там стоял… Шканцы – почётное место, поэтому… И просто ему командовать только оттуда и можно, по большому счёту, потому что самое возвышенное место, он всё видит, что на корабле происходит, и его все видят. А раз его все видят, то с марсов, конечно, по нему будут стрелять стрелки. Ну вот шканцы вот здесь, соответственно, он находится здесь, его видно и… Там не только ядра, но ещё и пули. Картечь, пули. В него полетят, это во-первых. Во-вторых, это же плотность огня именно артиллерийского просто небывалая, потому что вот какой-нибудь «Орьян» или… Ну, «Орьян», это с одного борта там почти 60 пушек. Ну, это Олегу Валерьевичу виднее, это по сухопутным меркам сколько батарей-то получается? Ну, батарея нормальная, французская пешая батарея была 8 орудий. Соответственно, 60 пушек ну это там около, положим, 8 батарей… 7-8 батарей, которые на вот таком пятачке сконцентрированы, их гвоздят совершенно безумными ядрами. Ну, калибр-то вообще превосходит же. В сухопутном бою считается 12-фунтовая это ого-го большая. А здесь 12-фунтовая это ерунда, здесь 36 фунтов. Так вот, значит, Брюэс погиб, он в общем, его геройская смерть, она как бы искупает его вину, но как командир, я ещё раз говорю, он был… совершенно никакой оказался. В скором времени капитан Казабьен, командир корабля капитан Казабьен, он тоже был смертельно ранен, тоже погиб, и его, кстати, маленький сын, у него был сын, 10 лет или 12 лет, расходится, он был послан своим отцом, значит, на боевой пост, и ему сказали, что нужно покидать корабль, потому что «Орьян» уже охватило пламя, и невозможно было потушить это пламя, в 21-45 уже очень сильный пожар, его пытались потушить, но в 10 часов стало понятно, что не потушить. Англичане, во-первых, не давали тушить, потому что… Естественно, они били со всех сторон, к этому моменту 5 линейных кораблей, особенно «Александр», он зашёл с тыла и бил в корму «Орьяна» продольными залпами. Так вот, потушить уже пожар не удавалось, и этот сын отказался покинуть пост, потому что отец ему предписал находиться на этом посту, но отец уже отдать эти приказы не мог, отец уже к этому моменту был убит. Команда начала покидать корабль, но как покидать корабль, охваченный огромным пламенем гигантский линейный корабль, и в 22-30 лучший корабль французского флота взорвался с ужасающим грохотом. Был взрыв такой гигантский, такой сильный, всё так засыпало этими обломками «Орьяна». Кстати, сейчас раскопки подводные… Да, подводные археологи. Значит, в радиусе 500 метров разбросаны остатки этого «Орьяна». Там нашли много очень в этой бухте. Там «Александр» загорелся от обломков после взрыва, пришлось его отводить и тушить. Совершенно верно. И вообще бой затих, примерно на полчаса бой остановился, потому что просто на всех это шоковое впечатление и вообще засыпало этими обломками, пришлось всем тушить пожары, которые возникли на кораблях эскадры. Т.е. бой на некоторое время затих. Но через некоторое время он возобновился с новой силой. Теперь уже у англичан было подавляющее преимущество. На «Пёпль Суверен», этот тоже старый корабль, «Пёпль Суверен», были сбиты все мачты, было убито и ранено 373 человека из 670, он вынужден был спустить флаг. «Спартиат» спустил флаг в 23:30. Отчаянный бой вёл «Танан», один из очень хороших французских кораблей, «Танан». У него был командир, храбрый капитан Дюпетитуар, он руководил боем, вот то, что вы сейчас говорили как раз про шканцы, он стоял на шканцах, он командовал боем и ему ядром оторвало руку. Но он не покинул, не пошёл перевязывать, он продолжил командовать, наскоро что-то ему перехватили. В результате ядром другую руку оторвало. И он всё равно не покинул шканцы, продолжал командовать боем. И тут уже вообще просто чудовищно – ему ядром оторвало обе ноги. И этот человек уже остался вот обрубок фактически, без рук, с перебитыми ногами, и он остался командовать и просил только об одном, чтобы не сдавать корабль, драться до последнего. И вот корабль «Танан» дрался с англичанами до последней возможности. И вот при этом при всём что удивительно, что вообще удивительно, что вообще непонятно – действия 2 адмирала, это адмирала Вильнёва. Будущий, так сказать, герой Трафальгара. Да, «герой» Трафальгара. Он остался в тылу, он оставался здесь в то время как били, уничтожали корабли уже час-второй-третий-четвёртый уничтожают французские корабли один за другим, сосредоточив двойное, тройное преимущество, он стоял на месте. Позже он скажет, что он не получал сигналов никаких, никаких команд не было. Но, во-первых, были команды, не было команд, соображать-то он должен был, что здесь происходит избиение кораблей, он может прийти на помощь, он может спасти бой. Но Вильнёв стоял и не тронулся с места. Вообще странно, потому что флажная сигнализация же использовалась, мачты очень высокие, флаг на мачте видно издалека. Бой идёт ночью здесь, уже ночью, у нас полная темнота. А, ну да. Полная темнота. Потому что уже в 8 часов вечера там полная тьма, только всполохи пламени. Опять-таки был ли отдан приказ Брюэсом? Вроде как некоторые офицеры говорят, что Брюэс поднял такой сигнал… Всем кораблям эскадры вступить в бой. Да, вступить всем. Но доказательств этому нет, команда «Орьяна» практически вся погибла. Спаслось из всей команды где-то 170 человек, это те люди, которые либо на шлюпках там как-то, на кусках дерева доплыли до берега, либо те, которых подобрали англичане, половина примерно. Так вот, одни говорят, что был такой сигнал, другие говорят, что не было такого сигнала. А не проверить, потому что бортовой журнал погиб. Естественно. Там же обязательно команды отмечались в бортовом журнале, и если бы был бортовой журнал, можно было бы сейчас разобраться, и Вильнёва тогда к ответственности привлечь. Так вот, бой продолжался всю ночь, и последние французские корабли, вот «Танан» англичане добивали со всех сторон. Несчастный «Танан», на котором командир погиб вот такой страшной смертью, которому по очереди оторвало руки, потом ноги, и который командовал до последнего дыхания, вот. «Танан» был разбит уже полностью вдребезги, его со всех сторон лупили, и в конечном итоге он вынужден был спустить флаг, вот. И тогда утречком в 12 часов дня Вильнёв обрубил канаты и пошёл… Домой. На Корфу. Вот такое вот дело. Причём корабль «Тималион» он оставил прикрывать отход. И вот этот корабль «Тималион», он пошёл, так сказать, на те английские корабли, которые попытались преследовать, вступил с ними в бой, его раздолбали полностью совершенно, вдребезги, и команда его, не желая сдаваться, она выкинулась на мель, подожгла корабль и сама, так сказать, на шлюпках, на обломках добралась до берега. А корабль взорвался, где-то в полдень раздался грандиозный взрыв, взорвался ещё корабль «Тималион». Результаты боя, таким образом, были чудовищные совершенно для французов. 2 линейных корабля взорвались, полностью уничтожены, это «Орьян» и «Тималион», 9 англичане захватили, 2 фрегата уничтожено, 2 фрегата ушло вместе … С Вильнёвым. С Вильнёвым. С ним ушло 2 линейных корабля, 2 фрегата. Потери личного состава. Значит, мы говорили, что на кораблях было в момент начала боя от 7 до 7,5 тысяч человек. Значит, из этих 7,5 тысяч человек 4 тысячи убиты и ранены, 3-3,5 тысячи пленных, пленные тоже многие раненые. Причём самое интересно – англичанам некуда было девать этих пленных даже на призовых кораблях, всё равно это же нужно транспортировать, это всё очень сложно. Поэтому нужно сказать, всё-таки англичанам нужно отдать должное, это были люди, которые по крайней мере в бою вели себя как предписывают правила войны. Они просто отпустили всех пленных. Ну, пленных по обычаям того времени обязаны были лечить на том же основании, что и собственных раненых. Ну да. А на такую безумную толпу раненых у англичан даже вместе с пленными докторами французов просто не хватило бы рук. Чем их, что с ними делать, как? 3,5 тысячи пленных, из которых половина раненые, все обливающиеся кровью, англичане в общем махнули рукой. Они оставили у себя только пленных офицеров, естественно, а всех матросов отпустили, вот. Сами же англичане потеряли в общем-то… в личном составе не очень большие потери, они потеряли 900 человек убитыми и ранеными, а если точно 218 убитых, 678 раненых. Сильно повреждены были все корабли, очень сильно были повреждены. Многие остались без мачт, но были запасные мачты, которые можно было поставить. Но, пожалуй, интересный самый эпизод, который произошёл после боя. «Леандр», самый маленький из линейных кораблей, был послан… 50 пушек. Да, 50 пушек, совершенно верно. «Леандр», он был послан для того чтобы сообщить в Англии о результатах боя, можно сказать повёз трофеи определённые и так далее. А вот этот вот один из кораблей французских, «Женерё» капитана Лажуаля, он случайно с ним перекрестился, «Леандром». «Женерё» - главный, генерал, имеется в виду название? Что? «Женерё» - главный т.е.? Нет, genereux это щедрый. Не «Жереналь», а «Женерё». Так вот «Женерё» вступил в бой с «Леандром». 5 час длился бой, долбали друг друга по полной программе. 5 часов шёл бой и в конечном итоге «Леандр» спустил флаг, сдался, «Леандр» французы взяли и уже в качестве пленного привели на Корфу. Т.е. один из кораблей англичане таки потеряли в качестве французского, стал он французским трофеем. Но, конечно, естественно, тут чего говорить – флот французский был разгромлен вдребезги, это было ужасающее поражение французского флота. Это, конечно, победа Нельсона, которая изменила стратегическую обстановку кардинально. Теперь французская армия оказалась пленницей своего завоевания, она оказалась отрезана от суши, от контакта с Францией, от возможного получения подкрепления. Несмотря на всю отвагу французских моряков причина поражения здесь совершенно очевидна – ну, во-первых, флот совершенно был не подготовлен, командир принял абсолютно неправильное решение. Конечно, можно сказать – ну как же мы можем оценивать адмирала, который был тогда? Конечно, если бы мы там были в то время, может, мы бы отдали ещё худшее распоряжение. Но мы теперь знаем, как всё это происходило, и мы можем видеть, что он сделал неправильно. Но самое главное – он увести свои корабли в бухту Александрии, и тогда бы ничего англичане не смогли сделать. Они поболтались бы в море несколько недель и ушли, и французы имели бы всё восточное средиземноморье под своим контролем. На самом деле это очень характерно для английского флота и, кстати, для русского флота того времени и чуть-чуть раньше, это очень инициативные действия тактических командиров бригад и самих командиров кораблей, которые видят неприятеля и начинают действовать буквально по собственной инициативе. Да, как раз здесь вы видите – инициативу проявил командир корабля линейного. Ну, он просто увидел выгодную ситуацию и повёл свою эту гигантскую артиллерийскую платформу решать задачи тактические, которые он видел перед собой. И, кстати вот, по поводу русских вы совершенно хорошо вспомнили. Дело в том, что Ушаков при Калиакре в 1791 году совершил как раз манёвр… 11 августа 1791 года. Он зашёл между турецким флотом и берегом. Точно похожая была ситуация, вот тут вместо мыса Абукир был мыс Калиакра, и вот так вот с той стороны зашла русская эскадра. Только с той разницей, что они не брали в 2 огня, а они встали на ветер, таким образом выиграли манёвр. Ветер дул с берега таким образом. Выиграли манёвр и, ну понятно, парусный корабль, он ездит на ветре. Когда тебе в спину дует ветер, ты владеешь манёвром, имеешь возможность выбрать направление, нужную тебе скорость, если что – ловко выйти из боя. А если нет, то атаковать. Направление ветра для англичан было идеальное, вот направление ветра. Да, как раз они вот так зашли. Т.е. англичане шли вот так вот, они шли правым гауссом, потом раз зашли. Т.е. для англичан, для их манёвра было великолепно. Для французов как раз ветер был очень неудобный. Им нужно было идти круто к ветру…. Это очень сложно, очень сложно, конечно, это же не яхточка, понимаете, спортивная, это всё-таки огромный корабль. В общем для англичан условия были удачные. В общем всё соединилось словно для того чтобы французский флот исчез. Вот таким вот образом. Ну а Бонапарт не знал об этих событиях, он в этот момент находился, в августе находился в Каире, и 8 августа он выехал из Каира для того чтобы преследовать одного из своих врагов, Ибрагим-бея. Ибрагим-бея, который отходил с мамелюками в восточном направлении. Ещё раз посмотрим, вот мы видим, значит, Каир, французы находятся здесь, в городе, а Ибрагим-бей отходит в сторону Бильбейса и дальше по направлению на Сирию, потому что здесь турецкие, так сказать, владения. Так вот, значит, 11 августа 1798 года в 2 часа пополудни (ещё Наполеон не знает о результатах боя) его авангарды настигли Ибрагим-бея недалеко от Салихии. Здесь они увидели, как Ибрагим-бей грузит своих, так сказать, жён, свои сокровища на верблюдов. У него было где-то 1200 мамелюков и 500 арабов. У французов в авангарде было всего лишь 200 кавалеристов 7 гусарского и 2 конно-егерского полка. Т.е. лёгкая кавалерия. Да, 2 эскадрона лёгкой кавалерии. Детре командовал гусарами, конными егерями Ласалль знаменитый. Вот эти 2 эскадрона, понимаете, и они пошли в атаку. Дедре. Детре. Детре, командир эскадрона Детре. Ну а часть мамелюков повернула. Да, мамелюки сначала отходили-отходили, а потом вдруг в какой-то момент раз, остановились, и просто ринулись на эти французские 2 эскадрона. Сколько было французов, мы знаем – 200. Сколько мамелюков на них бросилось? Ну, конечно, французы всегда пишут – 1000, 500. Не думаю. Если бы там была их 1000, наверное, у французов бы никто не ушёл. Ну, наверное, 300-400 мамелюков повернуло. И завязался впервые, вот это был первый бой, настоящий первый бой мамелюков и французской конницы. До этого были только отдельные мелкие какие-то стычки отдельных всадников, а здесь впервые такой бой. И французские пехотные офицеры, они были далеко, пехота, пехота только видела, что там что-то такое завязывается, пехота не могла подоспеть. И тогда все пехотные офицеры, у которых были кони, все помчались туда, потому что ещё хоть одну саблю добавить к этому. Туда устремились адъютанты главнокомандующего Сулковски, генерал Кафарелли со своей деревянной ногой, он был на коне, тоже поскакал туда в схватку. Адъютант командующего Дюрок, полковник штаба Летюрк, капитан Огюст Кольбер Ориги, все поскакали, 60 офицеров. Завязалась чудовищная совершенно… Ну, они, грубо говоря, ослабленный эскадрон поставили ещё один, офицерский. Ну да, офицерский эскадрон. И вот был бой, совершенно жуткий бой, впервые рубились на саблях, мамелюки показывали здесь, вот здесь они были виртуозы, конечно. Потери у французов были огромные. Командир эскадрона Детре был смертельно ранен, адъютант Сулковски был ранен 7 ударами сабли и 3 пулями, так сказать, его вообще всего изрешетило. Он упал, на него накинулся какой-то огромный араб, чтобы его прикончить, и Сулковски изловчился и его прикончил. Т.е. бой был совершенно яростный. И вот интересный момент. Ласалль, знаменитый герой будущий, и наполеоновской кампании уже герой, в Итальянской кампании мы о нём говорили. У него выбили саблю, вот вылетела сабля из руки. И вы понимаете, у него хватило… Вот представляете, кавалерийский бой, сабли свистят просто, над головами рубят, и у него хватило присутствия духа и ловкости спрыгнуть с коня, подобрать саблю, вскочить на коня и снова вступить в бой. Это, конечно, такого хладнокровия… Понимаете, над головой сабли летят просто, сверкают, сабли мамелюков головы сносят. Но Ласаллю удалось. Это на самом деле, конечно, типичный пример, если бы пешком такое было, да, ну если представить себе, что это вот всё были не кавалеристы, а такой условно полусредневековый какой-то бой, когда все бы пешком рубились саблями, его бы, конечно, скорее всего, убили бы, Ласалля. Конечно. А т.к. на конях, конный бой очень динамичный. Вот когда мы видим в кино, что подъехал один кавалерист к другому кавалеристу, и они делают что-то вот такое вот, такого в настоящем конном бою практически не бывает. Люди всё время находятся в движении. Пока ты в движении, ты имеешь шансы выжить и победить. Поэтому вот у него выбили саблю и оставили, грубо говоря, друзьям – кто-то должен был прикончить Ласалля, кто шёл за этим мамелюком удачливым. Но есть некая пауза. Ну да. Если бы он замешкался хоть на 1 секунду, его бы зарубили. Конечно. А он раз, мгновенно соскочил с коня, тот уже проскочил, а тот, следующий, короче говоря, не успел его зарубить. Короче говоря, Ласалль сумел подобрать саблю, вступить в бой. Но тут, наконец, показались 2 эскадрона драгун. Значит, 3 и 15 драгунские полки, это Леклер прискакал, и драгуны вступили в бой, и мамелюков отбросили. Это была первая такая схватка под Салихией и победа французской конницы. Но, конечно, победа, доставшаяся ужасающей ценой – столько было перераненных отважных офицеров. Ну и Ибрагим-бей, бросив часть своих вещей малоценных, углубился в пустыню и ушёл в сторону Сирии со своими домочадцами, со своими верблюдами. Перед этим он, кстати, со своими мамелюками захватил часть каравана из Мекки. Хотели ограбить его. Но французы отбили этот караван из Мекки, тоже что-то взяли из него. Но в общем караван из Мекки в конечном итоге всё-таки в Каир пошёл. Но вот Ибрагим-бей ушёл со своими верблюдами, жёнами и богатствами, но он был выбит из игры, он ушёл. Но вот здесь вот, после Салихии, Наполеону доложили, 14 августа как раз в Салихии ему доложили о том, что флота больше нет. На что он сказал – нам осталось либо погибнуть, либо выйти отсюда такими же великими как древние. Т.е. создать какую-то, может быть, новую великую империю восточную, которая опрокинет Османскую империю, которая создаст новую какую-то империю религиозной терпимости на всём востоке. Что-нибудь такое великое в стиле Александра Македонского. Нам нужно создать что-то великое. И он начал создавать. Понимаете, вот не опустил руки, а наоборот, начал создавать это великое. Наполеон вернулся в Каир и в Каире… Это, получается, через 11 дней он узнал после сражения. Сражение закончилось 2 августа, он узнал 14, 14 утром. 12 дней. 11 прошло. Ну 11. Потому что очень медленно здесь шло вообще. Все курьеры передвигались в основном по Нилу, а не в конном строю, потому что здесь было всё очень неспокойно – гибель вот адъютанта его, который направлялся к флоту, показывает, что так просто передвигаться здесь было сложно. Поэтому новость шла очень долго. Т.е. она, наверное, шла сначала в Каир, а из Каира потом… Догоняли. Догоняли в Салихии. Вот таким вот образом. Итак, Бонапарт решил, что нужно выйти такими же великими как древние. А для этого нужно общественное мнение в Каире. И поэтому первое, что стал стремиться делать Бонапарт, это показывать своё расположение к чему? Ну, к мусульманам к местным. Конечно, к исламу. Огромное расположение к исламу. Наполеон приглашал к себе шейхов и улемов чуть ли не каждый день в свою резиденцию. Улемы мечети аль-Азхар, знаменитой, так сказать, этой мечети, где огромный центр мусульманский, они приходили к нему, он их принимал очень любезно, очень вежливо, говорил о том, что… Им предлагали щербет, кофе его адъютанты, и он с ними беседовал, вёл беседы о религии, и постоянно говорил о том, что религия Магомета это потрясающая религия, которая его всегда очень интересовала, выяснял у них различные религиозные вопросы. Было везде приказано – только почтение по отношению к мусульманской религии, ни малейшей враждебности. Более того, оказалось, что вот эти шейхи-улемы, которых мамелюки, так сказать, отстранили от управления, а тут он их пригласил в управление в диван каирский, в совет города, где они высказывали свои мнения и т.д., они даже как-то так поднялись – ничего себе, оказывается, французы-то… Во как бывает. Вот так как бывает, вот. Французская администрация не только не посягнула на владения мечетей и религиозных организаций, но и охраняла их, и в общем постоянно подчёркивала уважение к религии мусульманской. Это в общем создало, я бы сказал, такое благоприятное отношение в Каире, Наполеону удалось навести на какое-то время порядок, вот. И уже 18 августа праздновался праздник, когда, значит, смотрите, вода в Ниле, уровень её поднимается, он достигает определённой отметки, есть такой ниломер на острове Руда, и когда она достигает определённой отметки, разрушают дамбу, которая отделяет Нил от входа в канал, и дальше начинается, в ирригационные каналы там поступает вода. Это большой праздник. И вот этот праздник 18 августа у Ниломера отметили с помпой, Наполеон в окружении всяких шейхов, улемов, кади и т.д., со всеми церемониями, в присутствии французской армии он отпраздновал, так сказать, этот праздник на острове Руда. 10 000 зрителей смотрело на это событие. Бонапарт присутствовал на церемонии. Но самым большим праздником был день 23 августа, когда отмечался праздник пророка. Значит, по этому поводу, празднику пророка, французские войска были выстроены в парадный строй, были устроены фейерверки, и армия произвела в парадной форме ряд эволюций под окнами дворца. Главнокомандующий принимал участие во всех торжествах, торжественном ужине, который был дан в честь этого праздника, т.е. совместно с населением Каира был торжественно отпразднован праздник пророка. И дальше, 24 августа, на следующий день состоялось первое заседание египетского института. Наполеон решил создать академию наук. Ну, так же как во Франции бывшая Academie francaise, она переименована была в Institut de France, но смысл от этого не изменился, Institut de France это французская академия наук. Так и здесь был создан египетский институт, т.е. египетская академия наук. 4 как бы секции, это математика, это физика, естественные науки, и литература и искусство, вот 4 секции. Значит, в постановлении о создании египетского института Бонапарт говорил: в его задачи входит способствовать прогрессу цивилизации и распространению научных знаний и просвещения в Египте; способствовать исследованиям, научной работе и публикации всего того, что касается природы, истории, промышленности Египта. Значит, с этого момента началась работа египетского института. И для заседания института было выделено 2 роскошных особняка, заседания происходили каждые 5 дней, и в скором времени Бонапарт принял решение, чтобы объединить работы этого института, большую-большую публикацию. Эта публикация, подготовка этой публикации началась с момента начала работы института, а началось её издание уже в 1809 году, потому что это огромный был, гигантский материал, который был сначала найден, потом обработан, а потом готовился к печати, ну, 10 лет, скажем так, шла работа. И началось издание огромного, гигантского, издание называется так: «Description de l'Égypte, ou Recueil des observations et des recherches qui ont été faites en Égypte pendant l'expédition de l'Armée française». «Описание Египта или сборник исследований и наблюдений, осуществлённых в Египте во время экспедиции французской армии». Самое интересное, что публикация продолжалась после падения империи, она продолжалась до 1826 года. С 1809 по 1826 года, потому что она была уже запущена, эта огромная научная публикация, и нужно сказать, что в этом смысле королевский режим реставрации не стал мешать публикации этого издания. Было бы довольно глупо. Тем более что вот это вот как раз это начало современной египтологии. Так вот, было издано 10 томов текста, 13 томов гравюр и гигантский географический атлас. Всего 24 тома, огромные совершенно. В нашей публичной библиотеке, РНБ, Российская национальная библиотека, имеется этот Description de l’Egypte в 2 экземплярах, представляете? Это нечто. 2 экземпляра этой гигантской потрясающей книги, которые находятся у нас в Петербурге. Но книга, конечно, совершенно превосходная, именно с этой книги действительно началась египтология. И, кстати, 18 сентября Наполеон посетил пирамиды. Вот здесь как раз мы видим, как Наполеон посещает пирамиды, как французские офицеры поднялись на пирамиду, смотрят на сфинкса. И я здесь сразу бы хотел сказать, что существует мнение, что якобы французские артиллеристы отбили нос сфинксу, стреляя по нему из пушки. Ну, это всё равно как считать, что, не знаю, французские учёные развлекались тем, что ломали свои приборы, положим, и т.д. Понимаете, дело в том, что они именно измеряли и размеры сфинкса, и пирамид, и сделаны были огромные работы в области, буквально каждый иероглиф перерисовывали. Причём так тщательно перерисовывали, что потом, когда Наполеона тайные иероглифы раскроют, вот по этой книге, по описанию Египта, начнут читать совершенно спокойно всё. Потому что все эти иероглифы тщательно-тщательно перерисованы, каждую маленькую палочку, всё перерисовали. Не понимали, что значит, а перерисовывали. Так именно по этому и перерисовывали, что не понимали, что это значит. Потому что там каждая, там микрон каждый мог иметь значение, потому что тогда, как мы понимаем, египетские иероглифы ещё не были расшифрованы. И вот естественно, конечно, ни о какой стрельбе по сфинксу… Нос сфинксу отбили тогда, когда в Египет пришли мусульманские завоеватели, и кто-то из них… Развлекался. Идол же. Образ человека, т.е. образ лица, запрещено же изображение. Поэтому били по сфинксу. Естественно, французская армия сфинкса никак не стреляла. Наполеон посетил пирамиды. Кстати, можно сказать, что после этого начались постоянные экскурсии к пирамидам, потому что пока французская армия стояла в Каире, учёные постоянно туда ездили, и офицеры, и некоторые даже солдаты присоединялись к этим караванам, которые отправлялись. Потому что от Каира до пирамид там порядка 20 км, поэтому так просто не пройдёшь, садились на осликов, и вот там раз в несколько дней регулярно выезжали. Туристический маршрут заработал. Впервые туристический маршрут, впервые пирамиды стали таким туристическим объектом, куда постоянно приезжали туристы. Ну, такие туристы своеобразные, но тем не менее. Ну а что делать? Какие есть, других не завезли. Да. Ну а 1 вандемьера 7 года, т.е. мы помним, что республика была провозглашена в сентябре 1792 года, а день 22 сентября стал первым днём новой эры. Т.е. 22 сентября 1792 года это первый день первого года новой истории вообще, новой истории человечества. Так вот, пока это ещё республиканский календарь действовал, вот 1 вандемьера или 22 сентября 98 года был отмечен праздник республики. Т.е. опять были парады, торжества. На площади Эсбикье, вот эта огромная площадь, была триумфальная арка, на которой с одной стороны было написано «Нет бога кроме Аллаха и Магомета, пророка его». И «да здравствует республика!» Да. А с другой стороны огромная надпись «Да здравствует республика!», вот. И была поставлена такая в виде пирамиды, было написано «В честь освобождения Египта», освобождения от мамелюков, и имена всех погибших при освобождении Египта. Т.е. видите как было повёрнуто, что вот фактически французы вместе с жителями Каира, вместе со всеми мусульманами мы отмечаем теперь наш праздник, теперь нет бога кроме Аллаха, мы это признаём, и республику мы признаём, вот. И торжественно отмечаем этот день. Всем буквоедам – мы знаем, что эта формула звучит как «нет божества кроме бога, а нет бога кроме Аллаха», это просто так привычно говорить, вот и всё. Да. И, значит, войска были построены на площади, выехал полковник штаба, который прочитал вдохновенную речь по поводу того как французы освободили Египет, как всё это прекрасно, как великолепна республика, так радостно, в подъём. И закончил речь – Vive la republique!, Да здравствует республика! Из рядов так – vive la republique несколько голосов вяло-вяло. А что это? Уж больно французской армии как-то всё это тяжко оказалось, вся эта ситуация, несмотря на, конечно, пирамиды и сфинкса. Это, конечно, интересно посмотреть было, но ради этого, понимаете, всё вот это вот терпеть, то, что они претерпевали, было, конечно, и не очень здорово. Не надо путать туризм и эмиграцию. Да, да. Поэтому большого энтузиазма этот праздник не вызвал. Ну а главнокомандующий дал обед на 100 персон со всей роскошью, которую можно было продемонстрировать в Париже, т.е. всё было для всех…. Культурненько. Да, всё было культурненько. Вот. Казалось, что всё прекрасно, что всё великолепно, и в общем, ну, ведь Ибрагим вообще изгнан, Мурад-бей начал отход на юг, в верхний Египет, в общем вроде как жизнь здесь налаживается постепенно. Но дело в том, что Турция-то, Оттоманская Порта объявила войну Франции, потому что то, что Египет заняли, как-то, прямо скажем, султан не совсем оценил. Кроме того, турецкий султан послал фирман, так сказать, своё распоряжение по поводу того, что нужно сражаться с неверными, и послал в энергичных формах этот фирман. И там говорилось, что Порта собирает войска огромные, и он писал так: И скоро суша и море покроются нашими войсками, придут корабли, огромные как горы, пушки которых изрыгают молнии и гром, герои, которые презирают смерть во имя триумфа бога, значит, войдут в Египет и освободят его, так сказать, от нечестивцев. Т.е. в общем пришли вот такие распоряжения. Кроме того, кроме идеологической обработки, кроме, так сказать, указов из Константинополя, кроме того французская армия не только занималась осмотром пирамид. Дело в том, что нужны были средства, и в результате начали собирать средства. А как собирать? Значит, французы решили, что нужно здесь делать по закону, чтобы вот у кого какая площадь, у кого какой дом, в соответствии с этим он должен уплачивать налоги. Всё т.е. нужно описать, кадастр подобный составить, и начали инженеры ходить, составлять кадастр, заходить в дома, так сказать, понимаете. Это вообще, это вызвало, ну это как-то совершенно не в местных особенностях. Ну и кроме того нужно платить, кроме того, все эти налоги. И в общем в результате с вершин минаретов муэтдины в октябре стали призывать к резне нечестивцев, несмотря на все заявления Наполеона о том, как они любят мусульманскую религию, это не прошло. И вот в ночь с 20 на 21 октября в мечети аль-Азхар собрались вожди, скажем, заговора и недовольных, и 21 октября Каир принял необычный вид. Повсюду собирались группы людей, в конечном итоге вооружённые агрессивные толпы. И Сеид Бедр Могдеси, один из лидеров этого движения, направился прямо к дому Кади, т.е. судьи Ибрагима Эктема Эфенди, который принял сторону французов, и этого Ибрагима Эфенди, его растерзала толпа, его убили. А потом бросились, интересно, толпы бросились как думаете куда? – К одному из домов египетского института, где Кафарелли был генерал, который очень относился хорошо к египтянам, где у него были приборы в этом доме. К счастью для Кафарелли в этот момент в этом доме не было, туда ворвались и убили тех, кто попали под руку – инженеров Тавено и Дюваля, картографа Тестевида, художника Дюпере, врачей Руселя и Ванжена, также разбили все приборы физические там и т.д., очень ценные приборы, весь дом этот перевернули, разгромили. Кстати, не так давно в Египте были беспорядки, что уничтожили вот эти манифестанты – они уничтожили здание египетского института, ещё то, которого сохранило многие остатки ценных всяких разных и рукописей, и произведений искусства вот от египетского первого института. Вот. Так что это такая… Наследственность такая. Наследственность. Так вот, этот дом разграбили. А дальше погромщики бросились к дому, где была казна армии. Но тут уже не так. Там была 32 линейная полубригада, поэтому сразу залп и всё, там очень убедительно объяснили. Комендант Каира, генерал Дюпюи, кстати, бывший командир 32 линейной, бросился, чтобы попытаться в городе какой-то навести порядок, везде были толпы, ему пришлось пробивать себе дорогу через эти толпы, переводчик пытался эти как-то толпы урезонить, что-то объяснить, но, естественно, никто никого не слушал, и в один прекрасный момент на этого Дюпюи со всех сторон навалились. Он попытался проложить дорогу саблей, но сзади ему вонзили копьё под лопатку, и несмотря на то, что драгуны эскорта сумели его тело, уже умирающего, высвободить из этих, так сказать, восставших, но он через несколько минут умер. А дальше начался повальный грабёж домов коптов, греков и евреев, полный погром, соответственно, домов всех немусульман. Более того, присоединились бедуины сразу, так сказать, бедуины, которые постоянно рыскали вокруг Каира и других городов, они, узнав о том, что там много интересных происходит событий, бедуины хлынули со всех сторон в Каир, чтобы присоединиться к общему пиршеству, по дороге они наткнулись на конвой раненых из дивизии Ренье, где-то порядка 150 раненых, и всех этих раненых вырезали, естественно. Вот. И, короче говоря, в Каире возникло, даже не назвать восстанием, а бунт, мятеж в Каире. Естественно, по тревоге были поставлены все возможные части, вот. 22 всё было готово для того чтобы это восстание подавить, и с утра, ну, в этом смысле у Наполеона уже был опыт в Париже, помните, когда он разогнал манифестацию. Да. Орудия были поставлены по самой большой улице Каира. Кстати, эту улицу переименовали в улицу Депетитуара в честь того погибшего капитана при Абукире, вот эта улица теперь называлась Депетитуара, по ней поставили орудия, которые стали гвоздить по собравшимся. Естественно, все тут же разбежались, по другим улицам пошли пехотные части. Кавалерия была выслана за пределы города. И здесь во время одного из таких рейдов знаменитый адъютант Бонапарта Сулковски, тот вот талантливый, отважный польский князь, который поступил к нему на службу, который сделал блистательную карьеру, он с кавалерийским отрядом отразил бедуинов, а возвращаясь, возвращаясь, от встретился с огромной толпой восставших, и тут у него конь поскользнулся, он упал, и на него напали, растерзали, его эскорт пробился сквозь толпу, но его уже, собственно говоря, тело было полностью растерзано. И на этом месте нашли позже, через некоторое время, среди окровавленных останков кусок кожи с усами, вот единственное, что осталось от Сулковского. Вот таким вот образом. Так погиб адъютант главнокомандующего Сулковски. Но к вечеру восстание стало локализовано, восставших стали сгонять к этой мечети аль-Азхар, со всех сторон она была окружена войсками. А эта мечеть, она очень хорошо видна из цитадели Каира. Цитадель Каира стоит на высоком, так сказать, на высоком холме, пушки навели на эту мечеть аль-Азхар, и предложили восставшим, так сказать, прекратить безобразия. На что они, естественно, ответили многочисленными проклятиями, и тогда в 4 часа дня генерал артиллерии Дамартен начал бомбардировку. Но это было неожиданно, прямо скажем, для всех собравшихся в мечети аль-Азхар, потому что когда посыпались туда гранаты и разрывающиеся ядра, когда всё это стало ломаться, крушиться, там возникла паника. Значит, в 6 часов вдруг ещё к тому же началась гроза. Вообще в Египте гроза это редкое явление, а тут вдруг с этим грохотом артиллерии добавилась гроза, и тогда возникла полная, страшная паника, люди стали просить пощады. Но пощады им не стали давать, стали бить и бить артиллерией. И вот к 8 часам утра главы восстания вышли прямо оттуда, из этой мечети, бросились на колени и закричали «пощады». И тогда Бонапарт приказал прекратить стрельбу, дать пощады. Но часть восставших закрепилась уже в мечети аль-Азхар и сказали, что они никогда не сложат оружие, и вот эту мечеть, её штурмовали. Ну и там была чудовищная совершенно бойня. Только в мечети, очевидно, где-то 1000 человек было уничтожено. На этом восстание было завершено. Французов во время этого восстания было убито около 300 человек на улицах города, восставших было уничтожено, наверное, около 3 000. Причём интересно, что в ходе восстания средние классы мусульман часто спасали французов и даже христиан от неистовства черни, и буквально на следующий день после подавления восстания в городе опять воцарилось спокойствие. Ну, люди там другой психологии, поэтому когда получен был жёсткий ответ, через день, через два город опять пришёл, так сказать, в спокойствие. Восстание было подавлено. Но это, конечно, стало понятно, что теперь армии нужно быть начеку, и что ощущение того, что всё прекрасно в Каире, это только очень поверхностное ощущение. Вокруг Каира форты стали строить для того чтобы в случае подобного восстания войска могут укрыться в этих фортах и оттуда дальше уже перейти в наступление на город. Эти форты получили название «Сулковски» в честь адъютанта, «Дюпюи» в честь погибшего тоже генерала Дюпюи, «Мермерёр» в честь погибшего генерала Мермерёра, ну и т.д. Вот в честь погибших этих офицеров и генералов были названы форты, которые отныне должны были контролировать Каир. Укреплены были Александрия, Розетта, Дамиетта, Бельбейс, они стали как бы крепостями, которые контролируют территорию. Вот таким вот образом. Так что опять в Каире всё стало более-менее спокойно, и это дало возможность Бонапарту попытаться сделать очень интересную экспедицию, отправиться в Суэц. Его очень интересовала проблема канала, Суэцкого канала, не соединить ли Суэцкий залив Красного моря со Средиземным морем. Потому что очевидно, да, что здесь канал, который позволяет не обходить вокруг Африки. Самое узкое место тем более, которое можно теоретически перекопать. Ну вот. И, значит, 24 декабря 1798 года с небольшим эскортом Наполеон поехал к Суэцу. 26 декабря он прибыл в Суэц, осмотрел город. И им, и учёным, которые поехали с ними, удалось найти остатки Суэцкого канала. Канал фараонов. Канал фараонов. Но он был не так, как сейчас шёл, а он вот здесь шёл, соединялся с одним из рукавов Нила, т.е. по краткому пути. Т.е. это был канал относительно небольшой. Вот остатки этого канала удалось найти. Ну, как всегда учёные французские производили раскопки, а вечером Наполеон со своим штабом очень далеко заехал в пустыню, потом стали возвращаться к Суэцу, а в это время начался очень мощный прилив. И так получилось, что они оказались в низине, которая затапливается. И стал прилив увеличиваться-увеличиваться, а стало уже совсем темно, и в скором времени кони уже оказались в воде по колено, вода прибывает. И увидели где-то впереди огонёк. Этот огонёк приняли за огонёк в Суэце и туда двинулись. Двинулись туда и потом один из конных егерей эскорта закричал – у него уже лошадь плывёт. Это оказался огонёк, который был в море, это кораблик там был на море, в каюте которого горел огонёк. В общем, короче говоря, Бонапарт оказался, можно сказать, в Красном море. Вот-вот… В конном строю. …о нас будут говорить, что мы как фараоны, так сказать, Красное море поглотило. Потому что действительно темнота полнейшая и в общем-то уже началась не то что паника, в общем всё, потому что море поднимается и сейчас они утонут просто, потому что не видно было никуда – ни вправо, ни влево. Но вот 2 конных егеря эскорта – бригадир Карбонель и вахмистр Луи как-то сообразили, нашли, так сказать, путь выхода, и вот в последний момент, можно сказать, они сумели достичь суши, потому что иначе бы утонул Бонапарт со своим эскортом, и в частности генерал Кафарелли со своей деревянной ногой, он тоже их сопровождал, и тоже бы погиб как все. Ну, возможно, на ноге на деревянной выплыл бы. Да разве что на деревянной ноге. Вот. Значит, вот таким вот образом продолжалось пребывание Бонапарта в Каире, продолжались работы учёных. Их исследования с этого момента начинаются самые активные, они исследуют, разумеется, и пирамиды, они исследуют всю местность вокруг Каира, раскопки и в Бельбейсе. В общем, короче говоря, по всей дельте Нила. И вот, кстати говоря, о Розеттском камне. Розеттский камень, его нашли при строительстве укреплений в Розетте, которые должны были прикрыть, так сказать, город. Розеттский камень это то, посредством чего смогли дешифровать впоследствии египетские иероглифы. Да. Розеттский камень это камень, на котором надпись была по…. По-гречески и по-египетски. И иероглифами по-древнегречески и по-древнееврейски. Капитан, который нашёл этот камень, он сразу понял, что это может быть… Точнее, ему сапёры его показали, и он понял, что этот камень, возможно, может быть разгадкой к тайне иероглифов, так оно и получилось. Ну вот Розеттский камень тоже был найден во время работ. Итак, здесь всё-таки более-менее французы контролируют дельту Нила, но вы уже понимаете, что непосредственно на Ниле, на верхнем Ниле находится Мурад-бей. И он находится вот в Фаюме. Это очень хороший оазис, красивый, мы сейчас посмотрим картинки Фаюма, это действительно оазис удивительный, потому что здесь есть озеро, некоторые говорят, что это озеро якобы создано было, рукотворное озеро, созданное фараоном. Но на самом деле это всё-таки в низине озеро. Здесь очень много каналов, много от Нила ответвлений, которые создают Фаюм, наполняют, делают его местом, где самая плодородная вообще почва. Потому что здесь солнце, и с другой стороны очень много воды, т.е. это такой вот оазис. Вот здесь находился Мурад-бей, сделал своим опорным пунктом. И 25 августа 1798 года Дезэ, друг Наполеона Дезэ, был послан для того чтобы двинуться на Мурад-бея. Ему дали 2 700 пехотинцев, 32 артиллериста, 22 сапёра, 2 пушки, очень маленькое войско. Но ещё раз вспомним, что всего изначально было 35 000 человек. Но ведь нужно им контролировать огромную территорию, поэтому вот в этот поход против Мурад-бея пошло менее 3 000 человек, и вообще без кавалерии. Интересно, что к этому походу сразу попросились присоединиться учёные, художники, и прежде всего Денон, знаменитый Виван-Денон, тот, который будет создателем Лувра, он, так сказать, присоединился к экспедиции Дезэ. Итак, Наполеон поручил Дезэ вытеснить Мурад-бея желательно вообще из Египта, ну а для начала хотя бы из Фаюма. И вот Дезэ продвигался в южном направлении. В октябре он оказался в непосредственной близости от Мурад-бея, и 7 октября 1798 года Дезэ пошёл на Мурад-бея, у которого было, по французским подсчётам, около 4000 мамелюков и 8000 арабов. Ну, я думаю, что все вот эти подсчёты… К сожалению, у нас нет никаких документов от Мурад-бея. Ну это же на глаз. А, как известно, у страха глаза велики, и на всякий случай обычно считают побольше. Да, считают обычно раз так в 5 побольше. Без сомнения, у него были неплохие силы мамелюков, но, конечно, это уж не такие они были огромные. И вот 7 октября войска оказались в непосредственной близости. Значит, французы построили, у них не было кавалерии, ещё раз подчёркиваю, вообще. Дезэ, у него меньше 3000 человек, он основные свои силы построил в одно каре, даже назвать его дивизионом-то особенно не назовёшь, потому что с учётом, что 2 маленьких каре по 150-180 человек, т.е. у него было 2500 человек. Это примерно каре соответствует вот полковому каре, скажем, в эпоху… Усиленный полк. Полк нормальный, полк, скажем, в начале 812 года полки были по 2500-3000 тысячи, а в начале кампании 809 года тоже где-то 2500 человек. Т.е. полковое, скажем так, каре. Ну, мы будем сейчас говорить дивизия. Итак, дивизионное каре Дезэ, и рядом с ним 2 маленьких каре – одно капитана Валлета, а другое капитанов Сакро и Жефруа. И они двинулись на мамелюков. Мурад-бей как всегда решительно бросился на французов, и вот очень произошло, я бы сказал, такое неожиданное событие. Дело в том, что капитан Валлет, он, очевидно, человек очень большой храбрости, он вместо того чтобы выстрелить с близкой, но всё-таки не очень дистанции, он приказал стрелять с 10 шагов. Т.е. выстрелили ну просто вообще практически в упор. 5-6 метров получается вообще. Ну да, там 5-6 метров. Т.е. выстрелили в упор практически. И, конечно, те мамелюки, в которых они выстрелили, они тут же были сметены, но остальные, они уже настолько разогнали коней, что они уже не остановились, и на полной скорости все эти мамелюки влетели в это маленькое каре капитана Валлета, и оно было прорвано, порублено. Правда, не все они погибли, здесь, очевидно, погибло где-то человек 20 и человек 30-40 было ранено. Потому что большое каре тут же пришло на помощь и своим огнём спасло остатки этого каре капитана Валлета. Но, тем не менее, вот это был тот эпизод, единственный эпизод в Египетской кампании, когда мамелюки прорвали каре. Но я ещё раз подчёркиваю, они прорвали маленькое каре. Вот это каре капитанов Сакро и Жефруа, его тоже атаковали, но его не прорвали. Они встретили с правильной дистанции, вот, значит. Дезэ, кстати, тоже крикнул гренадерам – огонь, feu, les grenadiers, и гренадеры, вместо того чтобы выстрелить, сказали – с 20 шагов, генерал. Т.е. они подождали на 20 шагов. Вот они выстрелили с 20 шагов. И так эти атаки были остановлены, но у мамелюков вот что оказалось неожиданно – у мамелюков была артиллерия и довольно хорошая артиллерия, 8 пушек. И вы знаете, для 2,5 тысяч человек 8 пушек это убедительно. Т.е. французы стали нести большие потери от огня орудий, а мамелюки вернулись на исходную позицию, ожидая пока эти пушки не разобьют каре, и тогда Дезэ приказал – надо атаковать. И вот каре пошло на артиллерию мамелюков, которая била ядрами и картечью. Причём в этот момент для того чтобы как-то быстрее достигнуть этой артиллерии, из каре отделились стрелки, которые пошли, так сказать, бегом, стали идти перед каре. Но нужно обладать было гигантской отвагой для того чтобы в виду массы мамелюков идти ещё в рассыпном строю перед этим каре, но они её сумели победить. Они сумели достигнуть артиллерии, 4 пушки были взяты, остальные, очевидно, укатили мамелюки. И в общем как Денон, художник и создатель Лувра, который присутствовал при этом, он написал так, что невозможно представить битвы более яростной, победы более блистательной, и результата более неожиданного. Французы потеряли 30 убитых и 80 раненых в этом бою, 110 человек. Кстати, сравните морской бой и сухопутный бой. Да. Здесь сухопутный бой, где участвуют 3000 человек, и французы понесли 110-120 человек. А там на корабле на линейном, на котором 600 человек, 400 убито и ранено за 3 часа. Ну, разница между, конечно… Куда ты денешься с подводной лодки, я это хочу сказать. С подводной лодки деться некуда. Итак, Дезэ одержал победу в сражении при Седимане 7.10.1798 года, и дальше продолжил двигаться уже, занял Фаюм, вытеснил тем самым, значит, Мурад-бея в сторону Верхнего Египта, в сторону Мение, Асьюта и т.д. Дезэ дал своим войскам отдых в этом замечательном фаюмском оазисе, где опять-таки кроме всех его красот с т.з. того, что там можно поесть, хорошо подкрепиться, там замечательные пирамиды есть, в Фаюме, там прекраснейшие памятники. И тоже Денон и всякие там художники, и специалисты по древностям с огромным наслаждением занимались рисованием этих памятников. То, что можно наблюдать на гравюрах в книге «Описание Египта». Ну, долго всё-таки армия в Фаюме не отдыхала, нужно было выступить вперёд. Выступили в поход 6 ноября, а здесь был оставлен небольшой гарнизон, 150 человек, и 350 больных. Едва французы вышли, как несколько сотен мамелюков и филахов напали на этот гарнизон, на этих раненых, но они оказались отчаянное сопротивление. Командир батальон Эплер, который там командовал, он сумел организовать раненых и больных. Вот какая болезнь поразила французскую армию, это офтальмия. Дело в том, что… Яркие песок… Яркий песок и пыль, очень много пыли, потому что все эти нечистоты вокруг деревень, их просто выбрасывают, и всё это превращается в тонкую очень пыль. Яркое солнце, тонкая пыль, вот всё это вместе сделало то, что многие сотни людей были поражены офтальмией. Некоторые вообще ослепли, некоторые временно. Кстати, сам Дезэ какое-то время был поражён этой болезнью. У них не было солнцезащитных очков. Это мы сейчас приезжаем, напялили на себя очки Ray Ban какие-нибудь и прекрасно себя чувствуем. Тут такой возможности не было. Да, они не знали об этом, поэтому были очень многие поражены офтальмией. Но, тем не менее, несмотря на это, люди буквально полуслепые, но отбились, Дезэ пришлось вернуться, снова тут навести порядок, подготовиться к дальнейшему маршу. И одновременно он послал Бонапарту в Каир, он сам съездил в Каир, чтобы объяснить, что вообще-то без кавалерии дальше двигаться невозможно. Потому что пехотой как-то очень сложно против мамелюков. И Бонапарт выдал кавалерию, выдал ему кавалерию, это был отряд под командованием… Этого человека, конечно, все представляют как солидного такого маршала, маршал Луи Николя Даву всем известный. Конечно. Железный маршал, остальное и так далее. Так вот, тогда это молодой бригадный генерал Луи Николя Даву, кавалерийский великолепный генерал, стремящийся к славе, к отваге, рубака, так сказать, заводной такой командир лёгкой кавалерии, и у него отряды из 7 гусарского, 22 конно-егерского, нескольких драгунских полков, всего 1120 кавалеристов из разных полков, вот такой отряд привёл Даву. И кроме того ещё артиллерии небольшое количество. Всё это вместе позволило уже Дезэ продолжить наступление. Да, и ему выдали отряд, можно сказать, флотилии речной, потому что несколько джерм вооружённых и в частности большущая джерма, Италия её назвали в честь побед в Итальянской кампании. Там был оборудован шикарный салон, эту джерму Бонапарт для себя сделал. Ну, он её, так сказать, Дезэ отдал в распоряжение, вот. И вот с этим отрядом судов было решено подняться по течению Нила и окончательно выбить Мурад-бея. 16.12.1798 года войска выступили из местечка Бини Суэф и двинулись в верховья Нила. Мы обращаем внимание, что мы уже погружаемся вглубь Африки. Ну, нужно сказать, что очевидцы описывают, что уже армия не шла в строю каре, армия была уверена в себе, что мамелюков она может всегда встретить, поэтому шли обычными нормальными походными колоннами. И постоянно вот здесь сопровождали эту колонну учёные, которые постоянно просили, чтобы остановились там или там, потому что здесь пошли многочисленные интересные развалины, которые вызывали у них у всех большой интерес. 21 декабря вот здесь, местечко Минея, это руины Гермополиса, знаменитого города Hermopolis Magna, вот. А рядом, на восточном берегу, развалины города Антинополя, который основан в 150 году императором Адрианом. Антинополь, там, где Антиной погиб. Да, понятно. В честь него поставлен был город Антинополь. Когда-то огромные города цивилизации греческой и римской. Там были остатки триумфальной арки, ипподрома, терм. Ну и дальше дивизия продолжала движение, дошла до Асьюта 25 декабря. 26 декабря двинулась дальше. Но вот здесь, на подходе к местечку Тахта, здесь снова мамелюки попытались оказать сопротивление, и здесь Даву, вот здесь, недалеко от этой Тахты, 3.01.1799 года Даву с 7 гусарским и 22 конно-егерским устроил бойню отряду мамелюков и арабов. Примерно 600 человек перебил, остальные разбежались. И дальше продолжил движение Дезэ по течению Нила. Тем временем Мурад-бей получил подкрепление. Дело в том, что с Аравийского полуострова прибыли воинственные арабы, Хасан из Ямбо и его люди, 2000 арабов. И, кроме того, из непосредственно, арабы из Медины, из Мекки, в общем большой отряд. Ну, во французских источниках говорится, что 2000 Хасана, 2000 из Мекки, ну, наверное, можно как минимум пополам разделить, по крайней мере большое подкрепление. И ещё очень важно – у Мурад-бея был противник Хасан-бей, с которым они постоянно сталкивались. Но тут Хасан-бей как-то вот решил объединиться против… Французы гаже. Французы да, вот. И Хасан-бей тоже присоединился к Мурад-бею, и в результате недалеко от местечка Самхуд, вот здесь, на дороге, отряды Мурад-бея и Хасан-бея встретились с дивизией Дезэ. Обратите внимание, на этот раз войска французские построились совершенно необычным построением. Они построились, кавалерия построилась в каре, хотя её было 1000 человек, но она не осмелилась против мамелюков Мурад-бея и Хасан-бея, у которых было несколько тысяч мамелюков, решили не испытывать судьбу. Поэтому кавалерия построилась в каре между 2 пехотных каре. Пехотное каре Фриана и пехотное каре Бельяра. Т.е. 2 бригады небольшие пехотные, между которыми кавалерия построилась в каре. Это сражение произошло 22 января, недалеко от местечка Самхуд. Итак, Мурад-бей уже хорошо себе представлял, что такое французы, поэтому он очень действовал медленно, выбирал позицию для атаки. Но Хасан-бей воскликнул – к чему рассуждать! У кого смелое сердце, пусть следует за мной! И мамелюки Мурад-бея и Хасан-бея обрушились на французские каре, прежде всего, обойдя сзади, на дивизию Фриана. А арабы из Мекки, арабы из Ямбо атаковали с фронта. Это каналы достаточно неглубокие, их можно… Это ирригационные каналы. Ирригационные, которые можно перейти вброд. Это не река. Да, это не реки. Нил вот там течёт, там Нил, там уж, конечно, его не перейдёшь. Атака была отражена, и более того, часть каре Бельяра, оно выделило отряд, который ворвался в Самхуд, а потом французы перешли в наступление. Пехота пошла на вот эти вот пехотные отряд арабов из Мекки и Ямбо. А кавалерия бросилась их преследовать. И был в общем полный разгром и арабов из Ямбо, и из Мекки. Даву гнал их вот до самого местечка Фархуд, здесь вот у нас отсюда до этого Фархуд почти 10 км, всё это рубили и гнали. В общем пехота из Мекки, из Ямбо была разгромлена, а Мурад-бей и Хасан-бей тоже ушли несолоно хлебавши, понеся большие потери. И в результате армия продолжила продвижение, после этого сражение при Самхуде Дезэ смог продвинуться дальше. И 26 января дивизия пришла в необычное место, словно наполненное чудесами. Дивизия вступила в древние Фивы. Ну, сейчас мы знаем, здесь прекрасные храмы, которые в общем сейчас отреставрированы во многом, но тогда европейцы впервые оказались, к тому же столько европейцев сразу пришло в это место. И вот что пишет Денон. Он говорит, что когда армия вступила в эти удивительные места, то солдаты просто остановились и по общему какому-то единому спонтанному желанию построились и взяли на караул, отдав честь этим храмам. А в других полубригадах просто аплодировали. Т.е., конечно, это такой момент несколько удивительный, армия действительно столкнулась с такими удивительными сооружениями, вот. Луксор, Карнак, колоссы Мемнона, всё это очень хотел Денон зарисовать, но долго армия не могла находиться в Фивах, ей нужно было продолжать марш. Но потом будет возможность большая, и мы увидим многочисленные изображения, сейчас, наверное, их видим, где можно видеть зарисовки, потому что все эти Дендера, Фивы, всё это было зарисовано очень подробно во всех деталях. Ну и дальше армия продолжила движение, и наконец 2 февраля Дезэ встал биваком напротив Ассуана на левом берегу Нила, тем самым практически он закончил свой марш до самых верховий Нила. Дальше начинаются пороги Нила, а дальше уже область малонаселённая, т.н. область Барабра, туда ушёл Мурад-бей, но там совсем вообще, собственно говоря, сложно находиться было и поэтому, естественно, оттуда он будет стремиться выбраться каким-то образом. Но фактически Дезэ закончил движение по Нилу, тем самым весь Верхний Египет был занят французами. На храме на острове Филы по указанию Дезэ выбили такое, знаете, сейчас бы написали «дивизия Дезэ была здесь», но здесь такую огромную выбили надпись «год 6 республики 13 мессидора, французская армия под командованием Бонапарта высадилась в Александрии. Армия через 15 дней обратила мамелюков в бегство под Пирамидами. Дезэ, командующий 1 дивизией, преследовал их до катарактов, т.е. до порогов Нила, куда он прибыл 13 вантоза 7 года. Генералы от бригады Даву, Фриан и Бельяр, Донзело, начальник штаба, Лё Турнёр, командир артиллерии, Эплер, командир 21 лёгкой полубригады. 13 вантоза 7 года республики. 3 марта 1799 года». Я видел эту надпись. Вы видели эту надпись? Да. Я её тоже видел, я думаю, сейчас мы увидим маленький видеосюжет, где я эту надпись как раз показываю. Таким образом, к началу 1799 года, несмотря на все трудности, армия Бонапарта взяла под контроль весь Египет, и началась уже жизнь Египта под руководством главы, можно сказать, правительства Египта, Наполеона Бонапарта. Справедливого султана. Султана Кибира, султана справедливого. Дезэ тоже окрестили справедливым султаном. Не жалко. А Фриана окрестили султан огня. Ишь ты. Поэтично. Это вам не Италия, тут люди гораздо более другого темперамента, с совсем другими аллегориями. Ну что, теперь большой вопрос, как во всём этом великолепии Наполеон будет выкручиваться без флота. Да, мы об этом будем ещё говорить. Но следующую всё-таки нашу беседу мы посвятим тому, что творилось в этот момент в Европе. Да, конечно. Там же у нас А.В. Суворов в это время… О, там столько всего интересного. ..сказал своё веское слово. Англичане там не дремали. Ой-ой-ой. Мы вернёмся в Европу. Ну что, будем ждать, как мы перенесёмся из берегов Нила обратно в Европу, в Италию, к Альпам. Спасибо, Олег Валерьевич. Спасибо. На сегодня всё. Всем пока.

Содержание

Боевой путь бригады

Формирование бригады

Бригада была сформирована 29 августа 1803 года в военном лагере Компьень, под началом генерала Нея, и входила в кавалерийскую дивизию генерала Тийи Армии Берегов Океана. 12 декабря 1803 года бригада была передислоцирована в Монтрёй.

В состав бригады, которой командовал бригадный генерал Клод-Франсуа Дюпрес, вошли два полка лёгкой кавалерии:

Австрийская кампания

Генерал Огюст Кольбер, командир бригады (худ. Франсуа Жерар)
Генерал Огюст Кольбер, командир бригады (худ. Франсуа Жерар)

Декретом от 29 августа 1805 года император Наполеон создал семь армейских корпусов в составе Великой Армии. Каждый корпус состоял из двух — трёх пехотных дивизий и бригады/дивизии лёгкой кавалерии. Лагерь в Монтрёе стал 6-м армейским корпусом.

28 августа 1805 года бригада выступила в поход, однако ни Тийи, ни Дюпрес так и не прибыли в расположение корпуса до конца кампании. По этой причине командование бригадой лёгкой кавалерии корпуса было поручено 27-летнему полковнику Огюсту Кольберу[1]. Молодой командир родился в Париже, и происходил из одной из самых знатых семей Франции. В эпоху революционных войн выполнял функции адъютанта сперва генерала Эммануэля Груши, затем Жоашена Мюра. Участвовал в Египетской экспедиции и в сражении при Маренго.

Первым боевым крещением бригады стал бой при Эльхингене 14 октября 1805 года. После того, как французы взяли ключевой мост в городе, бригада, состоявшая на тот момент из эскадрона 10-го конно-егерского и эскадрона 3-го гусарского (всего 290 сабель), смогла переправиться на другой берег и выстроиться позади рядов французской пехоты. Вскоре маршал Ней отдал приказ Кольберу атаковать вражескую пехоту и 150 кирасир. Австрийская пехота, построившись в несколько каре, медленным шагом стала уходить в сторону Ульма. Пехота и конница Нея перешли в общее наступление. На австрийские каре, оставшиеся без поддержки кавалерии, ринулись французские драгуны и конные егеря. На левом крыле австрийцев полк Эрбаха отразил несколько атак, но, расстреливаемый в упор, атакованный в штыки, рассеялся и был почти полностью порублен и взят в плен конными егерями полковника Кольбера. Преследование отступающего неприятеля Ней прекратил только с наступлением темноты. Его войска, сражавшиеся без перерыва почти 10 часов, остановились в 5 км от Ульма, завершив славный бой взятием Кессельброннского оврага, последнего сильного рубежа на пути к крепости. Кольбер расположил свои части вокруг Альбека[2][3]. В результате этой яростной атаки французы потеряли 80 человек ранеными и убитыми. Под Кольбером была убита лошадь, а командир эскадрона 3-го гусарского Жан-Симон Домон был ранен пулей в шею. Лихими кавалеристами были захвачены в плен 1,800 австрийцев и 5 пушек. Действия Кольбера были отмечены Императором в 5-м бюллетене Великой армии[4], а генерал Матьё Дюма в своём труде, посвящённом этой кампании написал:

« Эта энергичная атака корпуса лёгких войск против австрийской пехоты внесла большой вклад в успех дня, и заслуживает того, чтобы быть названой одним из самых замечательных военных подвигов »[5].

После сдачи Ульма, бригада в составе 6-го корпуса действовала в Тироле, и в серьёзных боях не участвовала. По завершении кампании на Великую армию посыпался дождь из наград и повышений. Не обошёл вниманием Наполеон и «героев Эльхингена». 24 декабря 1805 года Кольбер был произведён в бригадные генералы, и стал уже фактическим командиром бригады.

Прусская кампания

К моменту начала новой войны с Пруссией, в бригаде произошли кадровые перестановки – 10-й конно-егерский вместо Кольбера возглавил Жак-Жерве Сюберви, долгое время бывший адъютантом Жана Ланна. Перед самым началом кампании Жерар пошёл на повышение, и получил под своё командование 2-й гусарский, а на его место в обратном направлении прибыл Луи Левек, отличившийся при Аустерлице в качестве командира эскадрона 2-го гусарского.

Кольбер при Йене. Атака 10-го конно-егерского на прусскую на батарею.
Кольбер при Йене. Атака 10-го конно-егерского на прусскую на батарею.

14 октября 1806 года в 9 часов 15 минут утра у деревни Фирценхайлиген, что северо-западнее Йены, началась новая славная глава в боевой истории бригады. Здесь французы выдвинули вперёд орудия и начали обмениваться выстрелами с прусскими батареями. Атаку на деревню повёл маршал Ней во главе авангарда своего 6-го корпуса. Остальные войска Нея пока не подошли к Йене. Авангард 6-го корпуса состоял из трёх батальонов 25-го полка лёгкой пехоты, одного гренадерского и одного вольтижёрского батальонов из других полков, а также лёгкой кавалерии Огюста Кольбера – шесть эскадронов и шести орудий, всего 4,000 человек. К авангарду 6-го корпуса был присоединён и 21-й полк лёгкой пехоты из состава дивизии Газана, входившего в 5-й корпус. Стрелки Нея приблизились к выстроенной в боевой порядок прусской тяжёлой кавалерии и стали обстреливать её, целясь в офицеров. Вскоре маршал обратил внимание, что одна прусская конная батарея плохо прикрыта, и приказал Огюсту Кольберу атаковать её 10-м конно-егерским полком. Кольбер блестяще провёл атаку. Конные егеря опрокинули один эскадрон кирасирского прусского полка «Хольцендорф». Кирасиры, бросившись бежать, смяли строй прусского пехотного полка «Хенкель», а тот в свою очередь опрокинул собственную пехоту, стоявшую у него в тылу. В результате батарея оказалась захваченной французами, а пруссаки в беспорядке отступили. Конные егеря 10-го полка, не теряя времени, схватили под уздцы прусских артиллерийских лошадей и умчались, увезя с собой передки пушек. Батарея осталась обездвиженной. Остальная часть 10-го конно-егерского полка атаковала драгунский полк «Приттвиц». Захваченные орудия пруссакам удалось на время вернуть, потому что драгуны полка «Приттвиц» смогли остановить и оттеснить конных егерей, а полк «Хенкель» сумел быстро восстановить строй. Прусские драгуны хотели было преследовать конных егерей, но, будучи контратакованы 3-м гусарским полком, были отброшены. Затем на прусскую пехоту обрушился сильный артиллерийский огонь, и она также отступила в расстройстве, преследуемая некоторое время гусарами. В 9 часов 45 минут Ней занял деревню Фирценхайлиген – важный пункт, откуда можно было атаковать центр прусско-саксонской армии. В ходе этой атаки были ранены майор Левек, командиры эскадронов Домон и Лапуан; Кольбер получил лёгкое ранение в колено осколками[6]. В течение нескольких часов авангард Нея героически отбивал атаки пруссаков, а с подходом к полю сражения основных сил французов, в 13 часов, перешёл в генеральное наступление. Бригада Кольбера за этот промежуток времени совершила множество атака на пехоту противника и взяла большое число пленных[7][8]. Действия лёгкой кавалерии 6-го корпуса были отмечены Императором в 8-м бюллетене Великой Армии:

« Бригадный генерал Кольбер во главе 3-го гусарского и 10-го конно-егерского, провёл несколько атак на пехоту противника, которые имели самый большой успех »[9].

Преследуя противника, 14 же числа, бригада Кольбера, драгуны и кирасиры Мюрата вошли в Веймар. К 22 октября передовые части 6-го корпуса подошли к сильной прусской крепости Магдебург и осадили её. 23 октября генерал Кольбер, во главе 600 человек из 6-го лёгкого, элитных рот 39-го линейного, двух эскадронов кавалерии и двух орудий, атаковал и рассеял противника, который попытался выйти со стороны Фридрихштадта, чтобы добыть себе продовольствие и фураж[10]. 11 ноября генерал Клейст капитулировал. В руках французов оказалось 700 орудий и 54 флага пруссаков, а также в плен попали 24,000 гарнизона и 20 генералов. За успешные действия при Йене, Ней назначил Кольбера губернатором Магдебурга.

Польская кампания

После быстрого и полного разгрома Пруссии, Великая армия выдвинулась в Польшу для действий против русской армии. Ней с авангардом Кольбера вступил в Торн, а 4 декабря в Бромберг. 7 числа кавалерия переправилась через Вислу и заняла дороги на Грауденц и Страсбург. 25 декабря бригада вместе с дивизией Маршана выбила пруссаков из города Зольдау.

После возобновления боевых действий в конце января 1807 года, бригада была временно придана кавалерийскому резерву Мюрата. На 25 декабря 1806 года в бригаде насчитывалось 753 человека (в том числе 47 офицеров) и 797 лошадей. 6 февраля 1807 года бригада приняла участие в кровавом сражении при Гофе против русского арьергарда, под командованием Барклая де Толли. После того, как передовой отряд русских оставил Зинкен и отошёл за ручей, генерал-майор Барклай де Толли приказал генерал-майору Дорохову удерживать мост с Изюмским гусарским полком и конно-артиллерийской ротой полковника князя Яшвиля. Со стороны французов первой в бой вступила лёгкая кавалерийская бригада 6-го армейского корпуса. Генерал Кольбер повёл вперёд галопом свой головной полк (3-й гусарский) и подался с ним вправо, чтобы очистить от врага мост. При этом он был вынужден на ходу перестраивать эскадроны, отчего в их рядах произошло некоторое смятение (в данном случае французские гусары совершили не предусмотренное уставом кавалерии движение «вперёд в линию обратным порядком»). Затем 3-й гусарский полк устремился в атаку, но был отброшен залпами русской артиллерии и пехоты. Кольбер повторил атаку с 10-м конно-егерским полком, но она закончилась точно так же, как и предыдущая, поскольку огонь противника оказался очень силён. Затем французы сами были атакованы русской кавалерией. Навстречу 3-му гусарскому полку бригады Кольбера кинулись эскадроны Изюмского гусарского полка. Сблизившись между собой на дистанцию пистолетного выстрела, как русские, так и французские гусары внезапно остановились. Офицеры с обеих сторон командовали: «В атаку!», но никто не двигался с места. Так продолжалось несколько минут, пока дело не решила отвага ротмистра Гундерштруба, командира одного из эскадронов Изюмского полка. Он неожиданно бросился на французского офицера (также эскадронного командира) и свалил его с коня. Этот поступок послужил сигналом для изюмцев, которые, тотчас ударив на французов, опрокинули их. Успех изюмских гусар воодушевил их товарищей  ольвиопольцев, стоявших во второй линии (рядом с Костромским мушкетёрским полком). Ринувшись вперёд, они стали преследовать конницу Кольбера и в запале понеслись прямо на мост. Однако здесь Ольвиопольский гусарский полк наткнулся на бригаду французских драгун из дивизии Клейна и был отброшен. В результате 10-й конно-егерский и 3-й гусарский понесли серьёзные потери. В 3-м погиб командир эскадрона Бенуа Шёни[11][12].

В марте 1807 года в состав бригады влился 15-й конно-егерский под командованием полковника Пьера Мурье[13]. В первых числах июня Беннигсен начал наступление против корпуса Нея. По дороге на Гуттштадт граф Строганов атаковал лагерь французов в 1,000 человек пехоты и кавалерии близ Ломиттена. Французы были полностью разбиты. В плен попало более 500 человек, в том числе раненый в этом бою полковник Мурье (всего полк потерял 16 офицеров ранеными и убитыми). Помимо этого в руках русских оказались обозы и канцелярия маршала Нея[14][15]. Кольбер, с остальными двумя полками из бригады, вёл тяжёлые бои с троекратно превосходящими их по численности русскими у Гуттштадта и Деппена вместе с основными силами 6-го корпуса. После чего бригада участвовала в разгроме русских при Фридланде[16].

Пиренейская кампания

7 сентября 1808 года Император приказал 6-му корпусу выдвигаться в Испанию[17].

Как всегда действуя в авангарде 6-го корпуса, бригада приняла участие в сражении при Туделе (23 ноября 1808 года), в котором была наголову разгромлена испанская армия, а затем активно преследовала британский корпус генерала Джона Мура. По дороге на Асторгу, недалеко от Вильяфранка-дель-Бьерсо, лихие кавалеристы захватили 2,000 пленных и несколько пушек. 3 января 1809 года около полудня Кольбер с 6-8 эскадронами прибыл к городку Какабелос, и получил приказ от маршала Сульта немедленно атаковать противника. Командир авангарда потребовал подкреплений, так как считал, что его сил недостаточно. Однако получил в ответ гневное сообщение от Сульта, требовавшего немедленной атаки, и считавшего, что англичане продолжат отступление и не примут бой[18]. Генерал Кольбер был вынужден атаковать арьергард англичан кавалерией, несмотря на многочисленные препятствия. Он выехал вперёд со своим адъютантом, чтобы осмотреть место будущей атаки, но в этот момент притаившийся в засаде стрелок Том Планкет с нарезным штуцером из 95-го полка хладнокровно прицелился, и его пуля, пробив голову, смертельно ранила (Кольбер прожил всего 15 минут после ранения) одного из самых лучших генералов французской армии. Огюсту де Кольберу был 31 год[19]. Последними его словами были:

« Я ещё слишком молод, чтобы умирать, тем не менее моя смерть - это смерть солдата Великой армии, так как умирая, я вижу бегство подонков и мучения врагов моей Родины! »[20]

Плачущие гусары похоронили Кольбера у обочины, в нескольких шагах от дороги. В течение двух лет весь 3-й гусарский полк, входивший в бригаду Кольбера, будет носить траур в виде чёрной ленты на киверах в память о своём смелом начальнике[21].

4 января 1809 года бригаду возглавил генерал Жан-Батист Лорсе.

Кампании и сражения

Австрийская кампания 1805 года

Прусская кампания 1806 года

  • Йена (14 октября 1806 года)
  • Магдебург (25 октября — 8 ноября 1806 года)

Польская кампания 1806-07 годов

Пиренейская кампания 1808-11 годов

  • Тудела (23 ноября 1808 года)
  • Асторга (2 января 1809 года)
  • Какабелос и Виллафранка (3 января 1809 года)
  • Танорис (20 февраля 1809 года)
  • Сантьяго-де-Компостела (21 мая 1809 года)
  • Баньос (12 августа 1809 года)
  • Альба-де-Тормес (28 ноября 1809 года)
  • Алмейда (26 июля 1810 года)
  • Лейрия и Помбал (5 октября 1810 года)
  • Отта (9 октября 1810 года)
  • Рединья (11 марта 1811 года)
  • Кондейша (14 марта 1811 года)
  • Фуэнтес-де-Оньоро (3 - 5 мая 1811 года)

Состав бригады

3-й гусарский полк (фр. 3e régiment de hussards)
в составе бригады с момента её формирования.

10-й конно-егерский полк (фр. 10e régiment de chasseurs à cheval)
в составе бригады с момента её формирования и по 22 июля 1807 года.

15-й конно-егерский полк (фр. 15e régiment de chasseurs à cheval)
в составе бригады с 28 марта 1807 года, до этого полк дислоцировался в Италии.

Организация и численность бригады

На середину ноября 1805 года:

На 14 октября 1806 года:

На 1 апреля 1807 года:

  • командир бригады – бригадный генерал Огюст де Кольбер
    • адъютанты генерала – лейтенанты Адриан д'Астор и Родольф де Латур-Мобур
    • 3-й гусарский полк (3 эскадрона, 263 человека, командир – полковник Луи Левек де Лаферрьер)
    • 10-й конно-егерский полк (3 эскадрона, 225 человек, командир – полковник Жак-Жерве Сюберви)
    • 15-й конно-егерский полк (5 эскадронов, 349 человек, командир – полковник Пьер Мурье)
      • Всего: 11 эскадронов, 840 человек[24].

На 15 ноября 1808 года:

  • командир бригады – бригадный генерал Огюст де Кольбер
    • адъютанты генерала – лейтенанты Адриан д'Астор, Родольф де Латур-Мобур и Альфред де Латур-Мобур
    • 3-й гусарский полк (3 эскадрона, 574 человека, командир – полковник Луи Левек де Лаферрьер)
    • 15-й конно-егерский полк (5 эскадронов, 651 человек, командир – полковник Пьер Мурье)
    • отряд жандармерии (26 человек)
      • Всего: 8 эскадронов, около 1,300 человек[25].

Командиры бригады

  • бригадный генерал Клод-Франсуа Дюпрес (30 августа 1803 – 28 августа 1805)
  • полковник (с 24 декабря 1805 – бригадный генерал) Огюст де Кольбер (28 августа 1805 – 3 января 1809)
  • бригадный генерал Жан-Батист Лорсе (4 января 1809 – 24 июля 1810)
  • бригадный генерал Огюст Ламотт (24 июля 1810 – 15 марта 1811)
  • бригадный генерал Жан-Батист Лорсе (15 марта 1811 – 9 мая 1811)

Награждённые

Комманданы ордена Почётного легиона

Офицеры ордена Почётного легиона

  • Огюст де Кольбер, 14 июня 1804 – полковник, командир 10-го конно-егерского
  • Бенуа Шёни, 14 июня 1804 – капитан 3-го гусарского
  • Кристоф Фор, 14 июня 1804 – лейтенант 3-го гусарского
  • Жак-Жерве Сюберви, 14 мая 1807 – полковник, командир 10-го конно-егерского
  • Поль Гуньон де Сен-Лежер, 14 мая 1807 – командир эскадрона 10-го конно-егерского
  • Жан-Батист Оллоси, 14 мая 1807 – командир эскадрона 3-го гусарского
  • Пьер Леман, 14 мая 1807 – капитан штаба 3-го гусарского
  • Буль, 14 мая 1807 – капитан 10-го конно-егерского
  • Антуан Вальц, 14 мая 1807 – капитан 3-го гусарского
  • Жан-Батист Риу, 14 мая 1807 – капитан 10-го конно-егерского
  • Фалькьер, 14 мая 1807 – капитан 10-го конно-егерского
  • Жером Дескарё, 14 мая 1807 – младший лейтенант 3-го гусарского
  • Луи Левек де Лаферрьер, 29 мая 1807 – полковник, командир 3-го гусарского
  • Декер, 18 февраля 1808 – командир эскадрона 3-го гусарского
  • Жоашен Лепик, 18 февраля 1808 – командир эскадрона 15-го конно-егерского
  • Жан-Пьер Брессон де Вальмабель, 18 февраля 1808 – командир эскадрона 15-го конно-егерского

Кавалеры ордена Железной Короны

См. также

Примечания

Комментарии

Источники

  1. Антуан Жомини. «Политическая и военная жизнь Наполеона». Глава 8
  2. Олег Соколов, «Аустерлиц. Наполеон, Россия и Европа 1799-1805», Т.1, С.193
  3. Воспоминания сына Огюста де Кольбера, Т.3, С.340-351
  4. Корреспонденция Наполеона за октябрь 1805 года
  5. Матьё Дюма, «Краткий очерк о военных событиях 1799—1807», Т.13, С.75
  6. Воспоминания сына Огюста де Кольбера, Т.4, С.108
  7. Анри Лашук. «Наполеон. История всех походов и битв». С.238-240
  8. Воспоминания сына Огюста де Кольбера, Т.4, С.63-118
  9. Корреспонденция Наполеона. 8-й бюллетень Великой армии
  10. Воспоминания сына Огюста де Кольбера, Т.4, С.156
  11. Иван Васильев, «Несостоявшийся реванш - Россия и Франция 1806-1807 гг.» Т. 1, С.102-106
  12. Истории 1-го кирасирского полка, С.198-201
  13. Корреспонденция Наполеона от 14 марта 1807 года
  14. Иван Васильев, «Несостоявшийся реванш - Россия и Франция 1806-1807 гг. Т.3», С.8
  15. Аристид Мартиньен, «Таблицы по корпусам и сражениям, в которых были убиты и ранены офицеры во время войн Империи (1805-1815)», С.599
  16. Иван Васильев, «Несостоявшийся реванш - Россия и Франция 1806-1807 гг.», Т.3, С.8-12
  17. Корреспонденция Наполеона за сентябрь 1808 года
  18. Уильям Нейпир, «Война на Пиренейском полуострове», Т.4, С.117
  19. журнал «Империя истории», №3, С.31, 2002 год
  20. Шарль Мюлье, «Биография знаменитых военных и моряков с 1789 по 1850», С.319
  21. Анри Лашук, «Наполеон. История всех походов и битв», С.371
  22. Олег Соколов, «Армия Наполеона», С.555
  23. Дэвид Чандлер, «Йена 1806. Наполеон разбивает Пруссию»
  24. журнал «Воин», №5, С.36
  25. Джордж Нафзигер, Расписание французской армии в Испании на 15 ноября 1808 года

Литература

  • Traditions et souvenirs, ou Mémoires touchant le temps et la vie du général Auguste Colbert (1793-1809). par N.-J. Colbert, marquis de Chabanais, son fils [1];
  • Соколов О. В. Армия Наполеона. — СПб., 1999.
  • Соколов О. В. Аустерлиц. Наполеон, Россия и Европа. 1799—1805 гг. — Т. 1-2. — М., 2006.
  • Васильев И. Н. Несостоявшийся реванш: Россия и Франция 1806—1807 гг.. — Т. 1-3. — М., 2010.
  • Лашук, А. Наполеон. история всех походов и битв. 1796—1815. — М., 2008.
Эта страница в последний раз была отредактирована 15 июля 2018 в 09:18.
Основа этой страницы находится в Википедии. Текст доступен по лицензии CC BY-SA 3.0 Unported License. Нетекстовые медиаданные доступны под собственными лицензиями. Wikipedia® — зарегистрированный товарный знак организации Wikimedia Foundation, Inc. WIKI 2 является независимой компанией и не аффилирована с Фондом Викимедиа (Wikimedia Foundation).